Уроки любви

я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей, у всех золотых знамён, у всех мечей. я ключи закину и псов прогоню с крыльца, оттого что в земной ночи я вернее пса.       — Марго, это Олег. Олег, это Марго.       — Серый, это птица. Она тебя не поймёт.       Серёжа тянется было дать Волкову подзатыльник, но его останавливает устроившаяся у Олега на голове Марго. Разумовский недовольно поджимает губы.       — Что тебе вообще врач про неё сказал?       — Ну, — Серёжа ставит перед Олегом кружку с ароматным фруктовым чаем, придвигает точно такую же к себе и оставляет в стороне плошку с мешаниной из творога, зерна и фруктов, — сказал, что летать сможет. Что это девочка. Подсказал, чем кормить. Вроде всё.       — И как он пол определил? — Волков поднимает руку и трогает себя за макушку, пытаясь нащупать задремавшую Марго, за что оказывается немедленно укушен за палец. Приходится посадить её на стол перед собой, отставив чашку, и посмотреть так серьёзно, как только получается. Разумовский считает это хорошим знаком.       — Он взял у нашей малышки кровь! — Серёжа сгребает Марго в ладони и любовно гладит по белым перьям. — Боже, эти ветврачи вообще жутко странные. Я нагуглил, где есть орнитолог, поехал в какую-то жопу мира на такси за миллион денег, захожу, говорю, птенца нашёл, хочу себе оставить. И знаешь, что он у меня спрашивает?       — Ну? — Олег пальцем зачерпывает смесь из плошки и слизывает её.       — «А как он ест? А как он пьёт? На что жалуется?» Да откуда мне знать, она, блин, первый день у меня!       — И что ты ответил?       — Только не смейся.       Волков замирает с миской на полпути ко рту.       — Ответил, что ест и пьёт клювом.       Олег прыскает от смеха, закрывает лицо свободной рукой, но это ни капли не спасает, особенно от швырнувшего в него чайную ложку разозлённого Разумовского.       — Я же просил тебя не смеяться! — обиженно напоминает Серёжа, наблюдая, как брошенная ложка перекочёвывает в руку Волкова и отправляется в плошку. — И прекрати отбирать у Марго еду!       — Э? — Олег смотрит попеременно то на Разумовского, то на усевшуюся посреди стола Марго, то на миску в своих руках. — Это её? А я-то думаю, что за хернёй ты тут без меня питаться начал.       Серёжа отлучается буквально на несколько секунд, чтобы состроить хмурую гримасу и найти в холодильнике что-нибудь для Волкова, и, повернувшись обратно, видит неописуемо трогательную картину: Олег кормит Марго с пальца, сунув ложку с пищей для птицы себе в рот, и бережно поглаживает её по голове. Недолгий поиск мобильника по карманам, лёгкое движение пальцем влево, пара нажатий на боковую кнопку — и у Разумовского появляется новая заставка на телефон.       — Так, ладно, а с Титовым что?       Серёжу неприятно передёргивает. Волков на мелькнувшую на мгновение в глазах просьбу о помощи реагирует моментально — откладывает посуду, подходит и обнимает покрепче, ласково поцеловав за ухом. Помогает.       — Сколько прошло с момента, как я попросил тебя приехать? — Разумовский загибает пальцы, считая что-то в голове, но время последние полгода так летит, что он совершенно ничего не может вспомнить.       — Четыре месяца.       — Вот. Четыре месяца ничего не слышно. Во «Вместе» каждый день в сети, но ничего, к счастью, не пишет — просто с кем-то общается, наверное. И, судя по постам, очень занят своей соцсетью. Только со спонсорами, насколько мне известно, у него беда. Никто не берётся. Думаешь, я зря беспокоюсь?       — Или тебе пора завести охрану, — серьёзно произносит Олег, прикидывая в голове, есть ли у него знакомые, подходящие на эту должность. — Или хотя бы одного несчастного телохранителя.       — Тебя, например, — не менее серьёзно предлагает Серёжа. — Я буду на пятом курсе, когда у тебя закончится контракт. С деньгами проблем не будет, если дела продолжат идти в гору, я тебе обещаю. Пойдёшь меня охранять, а?       — Да какие к чёрту деньги, когда речь идёт о твоей безопасности? — нотки возмущения в голосе спрятать не удаётся. — Пойду, если не найду достойного кандидата.

***

      Олег крутится напротив зеркала, нахмурив брови и то и дело поправляя пиджак. Непривычно носить что-то помимо формы; что-то, что в сумме стоило как месячная зарплата Волкова в качестве военного — и подавно. Он на пробу сопровождал Разумовского на выпускном из университета, а сейчас предстояло поехать на какую-то важную встречу. Какую — Олег не вникал, просто запрятал в смокинг мелочёвку в виде различного оружия, подхватил со стола ключи от бронированного автомобиля и пихнул их в карман.       — Олеж, выбери Смешарика, — Серёжа раскрывает перед ним длинную чёрную бархатную шкатулку с платиновыми запонками в форме Смешариков внутри.       — Прости?       — Ну, Смешарика выбери. На рукава чтобы нацепить.       — Слушай, это серьёзное мероприятие, я иду туда как твой телохранитель, и я должен…       — Смешарика выбери, я сказал.       Волков закатывает глаза, но, поняв, что спорить бесполезно, забирает себе Нюшу и Кроша, после чего Разумовский для своего костюма выбирает Бараша и Ёжика — считай, парные аутфиты.       У богатых свои причуды, и Серёжа, когда «Вместе» стала приносить неприлично много денег, купил в Петербурге башню, сделав её своим офисом — на этом, пожалуй, его причуды закончились. Впоследствии в здании появились спальни, ванные комнаты, домашний кинотеатр, подземная парковка с парой дорогих автомобилей и ещё целый список всяких развлечений.       В честь Марго Разумовский назвал голосовую помощницу в соцсети, но в офисе пользовался её помощью по поводу и без: «Марго, включи сериал», «Марго, поменяй Олегу заставку на телефоне», «Марго, отключи камеры в хозяйской спальне». У Волкова по серёжиной милости были точно такие же права на использование искусственного интеллекта, поэтому иногда он успевал выгнать Разумовского за стаканом воды, воткнуть флешку в разъём на ноутбуке, сказать: «Марго, включи камеры, записи за сегодня через полтора часа скинь на жёсткий диск» и вернуться в постель. Серёжа ругался на это, в шутку замахивался на Олега, но тонкие запястья идеально ложились в руки Волкова и не менее идеально прижимались к мягким подушкам, после чего сопротивляться уже не хотелось.       Идиллию в виде сочетания крепкого сна, вкусных завтраков и отличного секса должно было что-то нарушить — и нарушило.       — Сергей, к вам посетитель, — звучит роботизированный голос Марго, когда Разумовский стоит у лифта, собираясь спуститься вниз и выехать на встречу.       — Пускай заходит, но я тороплюсь, — с оговоркой разрешает Серёжа, уходя на диван и утаскивая за собой Волкова, всё ещё рассматривающего свои запонки в попытках понять, насколько смешно он будет выглядеть. — Выгони его, если задержит нас более чем на пять минут, понял?       — Принято, — кивает Олег. — Но ты мог просто его не впускать.       Разумовский отмахивается. С широкого подоконника прилетает изрядно выросшая за почти два года Марго, устраивается между ними и принимается внимательно всматриваться в прозрачные стены лифта, взяв пример с хозяев. Вскоре на этаже появляется юноша в леопардовой шубе в пол, надетой поверх пижамы. Серёжа без труда узнаёт в нём бывшего соседа по блоку. Он забирает Марго на колени, сам придвигается вплотную к Волкову, ощущая себя спокойнее в такой близости примерно в тысячу раз, и поворачивает голову к Олегу.       Всё те же карие глаза, всё тот же уверенный взгляд, устремлённый сейчас на Дениса. Столько лет прошло, а Волков всё так же серёжин телохранитель — только теперь официально.       — Не похоже, что твой цепной пёс рад меня видеть, — Титов пихает руки в карманы, закуривает прямо в офисе и вопросительно кивает на Олега: — В чём дело, Волков? Разве я здесь единственный, кто убивал людей?       — Ты что-то путаешь, — Олег хмыкает, вставая с дивана. — За мной таких грешков нет.       — Да я и не про тебя. А ты, Серёжа, решил не рассказывать увлекательных историй из своего детства? — заискивающе спрашивает Денис и делает два шага в сторону Волкова, не отрывая от Разумовского хитрого лисьего взгляда. — Умно, умно.       — О чём это таком он говорит? — Олег косится на Серёжу, сохраняя внимание сконцентрированным на Титове.       — О том, что твой ненаглядный, будучи мелким, заживо поджёг трёх парней, конечно же.       Самообладание стремительно теряется, но Волков старательно держит себя в руках: возвращает взгляд к Денису, ногой выбивает из его рта сигарету, просвистев подошвой в миллиметрах от кончика носа, и в завершение наступает на бычок.       — Если ты пришёл только для того, чтобы сказать это, то я тебя услышал. Проваливай.       — Даже не разрешите остаться полюбоваться на семейную драму? — Титов огорчённо смотрит на ботинок Олега, под которым покоится недокуренная сигарета, цокает языком, покачивая головой, и отшагивает назад.       По повисшей тишине, сопровождаемой осуждающими взглядами двух — трёх, если считать Марго — пар глаз, становится ясно, что говорить им больше не о чем, и Денис, презрительно фыркнув, возвращается в лифт, где показывает два средних пальца и только после этого нажимает на кнопку первого этажа.       — Они кидались в собаку камнями, — не моргая, смотря в пол, начинает Разумовский, — я встрял, подрался. Естественно, силы были неравны, и тогда я… я не помню, как и когда это произошло. Помню, сижу уже на улице на следующий день, подходят полицейские и начинают всякие вопросы задавать. А у меня будто из памяти всё стёрлось, словно и не я это был тогда.       Волков смотрит пристально, вдумчиво, кивает головой на каждую реплику и, когда Серёжа заканчивает, целует его в щёку. Удивляется, что, несмотря на далеко не самый мирный и спокойный род деятельности, он пока единственный, у кого нет литров чужой крови на руках. Пока.       — На встречу опоздаем, — поторапливает Олег, подхватывая Разумовского под локоть. — Расслабься. Если хочешь, сделаем вид, что этого разговора не было. Поехали.       — Поехали.