Уроки любви

эта сигарета слепит небо светом, падают кометы, слышь? я не понимаю, для чего мне нужно это, я не понимаю, почему ты до сих пор молчишь! я хочу, чтобы вы все узнали, как начинается гром, в новостях прочитаете сами: я поджигаю свой дом       Серёжа всю ночь плохо спит, ворочаясь, просыпаясь каждый час и случайно расталкивая Шурика, который в полусне сгребает его в свои объятия, целует в лоб и гладит по волосам, приговаривая, что всё будет хорошо, он рядом, вместе они справятся. Разумовский кивает, принимает поцелуи и прячет лицо в груди Мальвины, накрывая его голую спину своими холодными руками. Саша ёжится, вздрагивает, но всё равно не противится.       Серёжа встаёт поздно, потому что засыпает нормальным, спокойным сном только ближе к девяти утра. Шуры рядом нет — может, на работе, может, где-то в башне. Разумовский его график так и не узнал, но не шибко и переживал по этому поводу — достаточно было видеться пару раз в неделю и провести вместе пару ночей, чтобы не чувствовать себя одиноко.       Но сегодня особенно тоскливо. Переспать с мыслью о смерти Олега и хотя бы частично смириться не вышло, поэтому оставалось лишь давиться не в меру крепким утренним чаем и самодельными бутербродами с сыром, отчего-то по-новому невкусными этим утром. Серёжа помнит, что Волкова успокаивало курение. Наверное, именно по этой причине пачки сигарет и зажигалки были разбросаны в каждой комнате — с Разумовским что ни день, то нервотрёпка, а с такими запасами Олег мог в любую минуту закурить и снять стресс. Серёжа даже запретил клининговой службе прикасаться к пачкам и зажигалкам, предпочитая протирать поверхности, на которых они лежали, самостоятельно, чтобы сигареты не угодили в урны с мусором или ящики тумбочек.       Поцелуи с Шуриком тоже со знакомой горечью табака и с новым для Серёжи привкусом крови и гигиенической помады — он постоянно кусает губы, а затем, обветренные и потрескавшиеся на петербургском ветру, обильно смазывает гигиеничкой. Разумовский ругается, обещает перестать целовать его — особенно на холоде — и даже почти сдерживает свои обещания, а потом не успевает заметить, как Мальвина кусает уже его губы в отчаянных поцелуях, и не может сопротивляться, смыкая пальцы на чужом запястье.       Шурик тоже любит крепкие сигареты — в его карманах «Капитан Блэк» с шоколадом и хорошая металлическая бензиновая зажигалка, пламя которой, в отличие от олегового «Крикета», не затухает на ветру.       Для Разумовского эти мелочи не важны — он открывает гардеробную, влезает рукой в карман первой попавшейся зимней куртки Волкова и среди мелочи нащупывает полупустую пачку сигарет с оставленной в ней зажигалкой. Выйдя на балкон, Серёжа вдыхает аромат табака, опирается локтями на ограждение и, пихнув сигарету между губ, закрывает её ладонью и пытается прикурить. Высокое оранжево-синее пламя вспыхивает возле его лица.       Вспыхивает пламя и в его глазах.       Зажигалка летит вниз, сигарета — за ней, у Разумовского на мгновение темнеет в глазах, словно он резко встал, долго пробыв в лежачем положении, и Серёжа сгибается пополам возле балконного окна, хватаясь за голову.       Секундой позже его фигура гордо выпрямляется, расправив плечи. У Птицы долгожданная полная власть над телом Разумовского, бонусом — приличное количество денег на банковском счету, и он твёрдо намерен этим воспользоваться.       Бледная многоэтажка неприветливо встречает его сломанным лифтом и прокуренными лестничными пролётами. Птица пешком поднимается на четвёртый этаж, изящно нажимает на кнопку звонка и ждёт, когда на пороге дешёвой однокомнатной квартирки с советским ремонтом появится владелец. Тяжёлая дверь открывается с жутковатым скрипом, но Птицу это не пугает. Как и выглянувший на лестничную клетку Титов. Он стреляет в Дениса уверенным взглядом небесно-голубых глаз, истинный цвет которых сейчас перекрывают ярко-жёлтые линзы, заталкивает его в квартиру и запирает за собой входную дверь, вальяжно зайдя внутрь.       — Как ты меня нашёл? И что за прикид? — Титов насмешливо показывает пальцем на тёмно-фиолетовый пиджак и брюки ему в цвет. — Крыша у тебя без Волкова знатно поехала.       Птица с размаху бьёт ему кулаком в челюсть, и Денис, не ожидав удара такой силы, приваливается к стене, прикладывая ладонь к больному месту. Птица зол на весь мир и за Серёжу готов мстить каждому, кто когда-либо его ранил — Титову, парням из детдома, а также каждому из тех, кто был причастен к смерти Олега. В полной безопасности сейчас только Игрок и Шурик: первый — потому что его прямой обязанностью является защищать Разумовского, второй — потому что пытается скрашивать его одиночество и залечивать раны. Птице Мальвина нравится, но кажется слишком мягким и чересчур идеальным — в таких всегда чуешь подвох. То ли дело Волков со своим собственничеством и нездоровой жаждой защитить — сразу видно, что несовершенен, и Птицу это подкупает.       Потому что Олегу достаточно было находиться рядом, чтобы не позволить Птице вырваться. Шурику же с этим никогда не справиться.       — Было до тупого просто подобрать твои пароль и почту от сервиса доставки еды, — он хохочет, подволакивая Титова к себе за волосы. — Не знал, что ты перебрался в Питер. И так и не понял, зачем. Впрочем, меня причины не особо и интересуют. Лучше расскажи, откуда ты знаешь про тот инцидент с тремя малолетними уродцами.       Денис осмеливается харкнуть Птице в лицо, за что тут же расплачивается резкой болью в лёгких от удара в солнечное сплетение. Птица терпеливо ждёт, когда тот прокашляется и отдышится, после чего усаживает Титова на пол и опускается на корточки рядом с ним.       — Я — один из тех уродцев, — улыбаясь во все тридцать два, признаётся Денис. — Выжил. Сбежал и выжил, представляешь?       Птица восторженно хлопает в ладоши.       — Тогда можешь считать, что я пришёл исправить свою ошибку.       Титов отключается после удара виском об угол комода в прихожей и валится на пол. Птица выгребает из карманов все коробки со спичками, обкладывает ими тело Дениса и, обходя его на носочках, обливает жидкостью для розжига из маленькой бутылочки. От одной зажжённой спички, полетевшей в центр круга из коробков, всё вспыхивает ярким огнём за долю секунды. Звонок пожарным Птица делает уже с первого этажа с телефона Титова, с прикуренной от пламени сигаретой в зубах.       Он возвращается домой перевозбуждённым во всех смыслах — ему впервые довелось наконец-то что-то поджечь, а от осознания, что от его рук сгорел тот, кого Серёжа не смог проучить почти два десятка лет назад, Птицу охватывает такое восхищение, что начинает зудеть в штанах. Он пахнет парафином, серой со спичек и дорогим парфюмом, входит в спальню с высоко задранным подбородком и обнаруживает там Шуру, с телефоном и наушниками устроившегося на кровати. Тот с головой увлечён происходящим на экране: кусает свой палец, неотрывно смотря в смартфон, прислонённый к согнутым в коленях ногах, и второй рукой гладит себя под одеялом. Шура становится чересчур лёгкой добычей.       У Птицы по-кошачьи элегантная походка, он подкрадывается бесшумно, опускается рядом и заглядывает в экран, где Мальвина пытается переключиться с открытого браузера на деловую переписку во «Вместе», но Птица пресекает все его попытки, выхватив мобильный из рук.       — Я не собирался ничего такого…       — Помолчи, — смартфон вместе с наушниками летит в ноги, губы Птицы трогают густой румянец на горящей смущением шуриной щеке, — я тебе просто помогу. Договорились?       Шурик нервно закусывает губу, неуверенно вынимая руку из-под одеяла.       — Договорились.       Олег никогда не позволял Серёже быть сверху. Точней, Разумовский почему-то не просил, а Волков почему-то не предлагал. Поэтому Птица не знал, каково это, зато благодаря доступным ему воспоминаниям знал, что Серёже нравилось чувствовать Олега в себе, подаваться навстречу каждому толчку, подсказывать, заведя ноги за спину, просить не останавливаться и требовательно хватать Волкова за руку, чтобы взять его пальцы в рот.       Но Птица узнаёт, каково это — быть сверху — теперь, когда втрахивает податливого Шурика в кровать, а тот пытается поймать гуляющее под его руками изголовье пальцами, сжимает одеяло зубами и всё равно несдержанно стонет, пока одна ладонь Птицы лежит на его горле, а вторая с силой удерживает его член, не разрешая кончить раньше, чем ему, Птице, захочется. Шура смотрит в огненные глаза напротив себя, глядящие с животной похотью, не узнаёт в них Серёжу, но списывает всё на попытки переключиться с гибели Олега на что угодно. И он вовсе не прочь помочь переключиться — от сорвавшегося внезапным появлением Разумовского оргазма его отделяли считанные минуты, и если уж перед ним решили таким образом извиниться, отказываться Мальвина не видел смысла. Тем более, что прямо сейчас ему безумно хорошо.       Птица не разменивается на нежности и долгие прелюдии — просто приходит и берёт своё. А потом берёт ещё раз. И на всякий случай ещё один, выбивая из себя и из Шурика все силы.       Шура такое любит: внешность обманчива, и под маской заботливого и утончённого романтика прячется дьявольский оскал того, кому нравится посильней и пожёстче. У Птицы с этим проблем нет — пусть Волков своим примером и приучил их с Разумовским спрашивать, всё ли в порядке и может ли он продолжать, Мальвина быстро перенастроил и Серёжу, и Птицу, когда на второй же вопрос отозвался скулящим «умоляю, заткнись и делай что делаешь». И это свело Птицу с ума, лишив возможности нажать на тормоза.       Серёжа с Шуриком нежатся в постели после горячего совместного душа, когда Марго отрезвляюще произносит: «Сергей, к вам из полиции. Я не шучу». Птица отступил как только они оказались в спальне — убрал линзы в контейнер и передал власть Разумовскому. В отличие от Серёжи, Птица своими воспоминаниями предпочитал не делиться, поэтому понимания того, чем он так измотан и почему у не менее уставшего Саши такой сытый и счастливый взгляд, у Разумовского не было.       Мальвина выходит в офис чуть позже Серёжи, вынужденный задержаться из-за ноющей боли по всему телу и поисков своей одежды, но на самое интересное он успевает: незнакомый мужчина в коричневой кожаной куртке и с кепкой на голове только-только выходит из лифта.       — Майор полиции Игорь Гром, — засветив удостоверение не более чем на пару секунд, он прячет его обратно в карман. — Сергей, я могу задать вам несколько вопросов?       Шурик настороженно подходит ближе, теребя низы надетой наизнанку футболки.       — Да, что-то случилось?       — Вам знакомо имя Денис Титов? В каких вы были отношениях? — Гром встаёт возле рабочего стола, за которым сидит Разумовский. Шура плюхается на диван позади него.       — Жили в одном блоке в общежитии. Странный парень, начал пугающе себя вести, когда после поездки вернулся, — Серёжа покрывается мурашками, что не остаётся без внимания Игоря. — Так в чём дело?       — Сгорел сегодня в пожаре в съёмной квартире, — обвиняюще отвечает Гром, явно подозревая Разумовского. — Скажите, вы не общались с погибшим в последнее время?       — Нет.       — Что вы делали сегодня днём в промежутке от четырёх часов дня до семи часов вечера?       Шурик замечает мимолётное замешательство в серёжиных глазах и отвлекает внимание Игоря на себя:       — Мне нездоровилось, — он зачёсывает мокрые волосы назад, демонстрируя розовый после горячего душа лоб. — Мы весь день провели дома.       Брови Грома сдвигаются на переносицу. Он оборачивается, всматривается в Мальвину, запоминая его лицо, и обращается к Разумовскому с немым вопросом.       — Это Александр, — Серёжа указывает на Шуру рукой.       — Сожитель Сергея, — поясняет Шурик.       Кивнув, Игорь окидывает офис быстрым изучающим взглядом, прощается со всеми присутствующими и предупреждает, что пригласит Разумовского в участок или зайдёт сам, если у него возникнут вопросы. Серёжа дожидается, когда лифт уедет на нижний этаж, и сразу после подходит к Мальвине и берёт его за плечи.       — Шурик, — он беспокойно бегает глазами по сашиному лицу, перебирая пальцами мягкую ткань футболки, — я совершенно не помню сегодняшний день.