Уроки любви

и нам с тобой некуда бежать — мы два патрона с одного ружья, и нам с тобой некуда бежать — мы капли крови с одного ножа, и нам с тобой некуда бежать — всё, что было до, никому не жаль. и нам с тобой некуда бежать, я взвёл курок, не забудь нажать.       Обстоятельства вынуждают вернуться в башню «Вместе» — ютиться втроём в однокомнатной сиротской квартире неудобно, да и с наличием Марго и камер контролировать ситуацию гораздо проще. Именно благодаря искусственному интеллекту удаётся предотвратить несколько попыток Птицы смыть таблетки в унитаз, вовремя заметив его, выгребающего лекарства из аптечки, на широком экране компьютера. Большую часть времени Разумовскому удаётся держать всё в своих руках, не отдавая контроль Птице, но, когда такое случается, заталкивать в него вечернюю порцию препаратов вдвоём куда сподручнее, нежели в одиночку — однажды, дав Шурику два отгула на выходных, Волков остался с обкусанными пальцами, попытавшись справиться самостоятельно.       Со временем Птица появляется всё реже, и в какой-то момент Олегу даже кажется, что с ним покончено. У Серёжи на рабочей почте скапливаются десятки предложений об интервью и деловых встречах, но все приходится проигнорировать, решая все вопросы дистанционно, поскольку любой выход в свет может обернуться грандиозным провалом, если желтоглазый сумеет перехватить власть. Однако попытка не пытка, и выходить из тени рано или поздно придётся, а Птица может не пропасть вовсе, поэтому Разумовский решается на серьёзный шаг.       Год назад он вложил крупную сумму в постройку нового детдома с такими условиями, о которых когда-то они с Волковым могли только мечтать, а сейчас, после долгих месяцев усердной работы, здание было готово к торжественному открытию.       Долгожданное появление должно быть достойным — спустя неделю после ответа на сообщение из ателье привозят два дорогих, но отнюдь не вычурных смокинга. Обыкновенная чёрная классика: один для него, один для Олега. На смену давнишним запонкам со Смешариками приходят сделанные из белого золота и украшенные сапфирами, несколько часов тратится на выбор наиболее подходящей обуви и тщательную подготовку к поездке.       За считанные минуты до выезда Разумовский перетаптывается перед зеркалом, поправляет галстук, вытаскивает на пару сантиметров рукава рубашки из-под манжет пиджака, и у Волкова при виде этого зрелища его даже Серёжей назвать язык не поворачивается — Сергей, не иначе. Больше не тот зашуганный мальчик с подбитым глазом, одиноко рисующий птичек затупившимся карандашом, а успешный, уверенный в себе мужчина.       — Волч, — Разумовский кивает ему на открывающиеся двери лифта, — в машину.       Олег находит что-то в этом командирском тоне от непривычно посерьёзневшего вмиг Сергея, однако отвечает ему ухмылкой, проверяя нож во внутреннем нагрудном кармане и пистолет в набедренной кобуре под брюками.       В бронированном внедорожнике Волков открывает навигатор на мобильнике и подключается к аудиосистеме автомобиля. Разумовский на переднем пассажирском сиденье хмуро поправляет солнцезащитные очки, надетые как ободок, и переводит недовольный взгляд на Олега, когда слышит вступление включённой телохранителем «Back In Black».       — Давай в тишине, я не могу сосредоточиться.       — Ещё чего, — усмехается Волков, прибавляя громкость. — Ты вернёшься красиво, понял?       Первые минуты поездки Сергей сидит мрачнее тучи, однако потом ловит олегово настроение, роняет очки на переносицу, широко улыбается и давит локтем кнопку электростеклоподъёмника, приоткрывая окно. Пряди рыжих волос развеваются по ветру, пока внедорожник гонит по шоссе.       Да, он вернётся красиво.       На парковку неподалёку от детского дома, где проходит мероприятие в честь его открытия, автомобиль заезжает всё так же с громкой музыкой и открытыми окнами, чем ввергает в ступор остальных спонсоров.       — Отвратительно, — выплёвывает Разумовский, закрывая окно. — Толстосумы пытаются примазаться к благому делу, надеясь, что все станут писать о том, какие они молодцы, в новостях и в интернете. Отстой.       — Хочешь уехать? — не торопясь глушить двигатель, интересуется Волков.       — Не сейчас. Стоит хотя бы попытаться, верно?       Олег кивает.       — Давай, — он в привычной манере кладёт тяжёлую ладонь на сергеево плечо. — Я в тебя верю.       Разумовский улыбается почти смущённо, перегибается к Волкову и коротко целует в уголки губ — сначала в один, потом в другой.       Олег выходит из автомобиля первым. По-джентльменски открывает перед Сергеем дверь, не менее по-джентльменски закрывает за ним же, когда начищенная туфля опускается на серый асфальт. Богатеи, столпившиеся возле чьего-то лимузина, поворачивают на них головы, и лёгкий шепоток проносится по этому сборищу. Разумовский примерно знает, какие пойдут разговоры, едва он в конце мероприятия пожмёт всем руки на прощание и вернётся в автомобиль, чтобы уехать домой. Это нервирует, но Сергею приходится спрятать искрящиеся страхом глаза за чёрными линзами стильных очков, нацепить свою самую очаровательную улыбку и поприветствовать всех присутствующих лёгких кивком головы.       — А это… — кто-то указывает на стоящего позади Олега.       — Мой телохранитель, — исчерпывающе обрубает Разумовский. Волков не возражает.       Всё проходит относительно спокойно, не считая вороха бестактных вопросов касаемо слухов о Сергее и его прошлом, с которыми Разумовский худо-бедно справляется. Олег маячит где-то на заднем плане, совершенно не заинтересованный в болтовне с важными шишками и радующийся тому, что его персона вряд ли кому-то приглянется, однако в голову то и дело возвращается неприятная мысль о том, что Сергей представил его как своего телохранителя.       И не то чтобы он соврал или был обязан говорить всё как есть — между ними и отношения-то оставались хрупкими, несмотря на отпущенные обиды и парные кольца на безымянных пальцах. Просто Разумовский выбрал максимально деловой вариант, даже не соизволив уточнить, что Волков ему ещё и друг, и это как-то не вдохновляло, а только расстраивало. Абстрагироваться тоже не выходило, поскольку заняться Олегу было решительно нечем, кроме как пить минералку, смотреть по сторонам и следить за тем, чтобы рыжий затылок всегда находился в поле зрения и не искал приключений на свой веснушчатый зад.       Когда приходит время непосредственно перерезать красную ленту, Сергей без лишних разговоров утягивает Волкова за собой. Олег чувствует, как дрожат чужие пальцы на его руке, ловит их ладонью и на пару мгновений сжимает, утверждая, что всё хорошо.       — Я бы хотел разделить этот торжественный момент с тем, кто был со мной с самого детдома и продолжает находиться рядом, — большие ножницы трясутся вместе с его кистями, и приходится завести руки за спину. — Олег, поможешь мне?       Волков обхватывает его ладонь своей, успокаивая тремор в непослушных руках, и они общими усилиями перерезают ленту. Разумовский одними губами проговаривает непонятное «спасибо», пока со всех сторон доносятся аплодисменты и щелчки затворов фотоаппаратов.       Разглядывая интерьер нового детского дома, Сергей ведёт себя обеспокоенно: держится как можно ближе к Олегу, каждые пару минут делает глоток воды и то и дело испуганно озирается, пока экскурсия по зданию не подходит к концу, и он наконец не утаскивает Волкова в укромный уголок.       — Олег, поехали, — Разумовский по-детски дёргает его за рукав пиджака. — Быстрее, пожалуйста.       — Уйти под шумок не удастся, пойди попрощайся со всеми, — спрятав мятную жвачку за щеку, советует Волков. — Я подгоню машину.       Сергей рассыпается в благодарностях, залпом допивает остатки воды из бутылки, сминает её насколько может и деликатно прощается со всеми, стараясь не подать вида. На первый этаж он по подростковой привычке чуть не съезжает по перилам, вовремя спохватившись и осознав, что такую экономию времени остальные присутствующие вряд ли поймут и оценят.       — Олег, ему срочно нужно поговорить с тобой, — тараторит Разумовский, как только передняя пассажирская дверь автомобиля с шумом закрывается.       Волков отфыркивается.       — Пускай передаст через тебя.       — Там что-то личное, — нервно выдаёт Сергей.       — Не думаешь, что это очередная его выходка, чтобы отобрать у тебя власть над собственным телом и разумом?       Олег настроен скептично. Дело по большей части в том, что Птица ему просто-напросто не нравится, а не в природной недоверчивости. Тем более, что ничего хорошего их встреча не сулит, а важных личных разговоров, по мнению Волкова, у них так и вовсе быть не может.       — Давай попробуем, Волч.       Олег скашивает на Разумовского хмурый взгляд.       — Пожалуйста.       — Только потому что ты ему веришь.       Вернувшись в офис, Волков даёт Мальвине ответственное задание — сидеть за компьютером и просматривать камеры. Ту, что находится в спальне, где он собирается общаться с Птицей, Олег заблаговременно выключает, но в случае внештатных ситуаций включить её обратно не составит труда, и это будет своеобразным вызовом подкрепления. Шурик пофигистично кивает на все инструкции, вооружается брикетом мороженого и усаживается за стол.       Одного бокала вина и пропущенной дозы вечерних таблеток достаточно, чтобы позволить Птице выбраться. Волков опрокидывает в себя пару рюмок водки, умывается ледяной водой и возвращается в спальню, встречаясь с внезапно голубыми глазами.       — Где линзы? — Олегу теперь хватает одного взгляда, чтобы отличить Птицу от Разумовского. По наклону головы, по особенной улыбке, по позе и по тону голоса.       — Ты ведь меня уже и так узнаёшь, — тот шипяще смеётся, закидывая ногу на ногу. — Рад встрече, волчонок. Значит, ты действительно решил остаться?       — Я считал тебя более догадливым. Мог бы и раньше заметить.       На лбу у Птицы проступают морщинки от недовольной гримасы, которые исчезают так же быстро, как и появились.       — А тебе, Волков, верить нельзя, — он встаёт с кровати, босиком подходит ближе, и Олег отшагивает от него к двери. — Где гарантии, что ты в очередной раз не устанешь и не свалишь от нас?       — Я пообещал, — твёрдо отвечает Волков, смотря прямо в глаза. Зрачки у Птицы расширены, а моргает он во время диалога редко-редко.       — Ты пообещал ему. Пообещай теперь мне.       Олег опускает голову и видит, что Птица тянет ему согнутый мизинец.       Однажды, будучи маленькими и по уши влюблёнными, они с Серёжей дали друг другу клятву на мизинчиках — пообещали во что бы то ни стало не прерывать общения, насколько бы жестока ни была жизнь и как бы она ни пыталась разлучить их, поведя разными дорогами.       Неделей позже Волков лезвием украденного с кухни ножа оставил неглубокую царапину сначала на своей ладони, а затем и на серёжиной, и взял его за руку, заверив, что их больше ничто не разлучит, потому что они теперь одной крови.       Спустя ещё месяц растроганный таким поступком Разумовский притащил скрученные из проволоки от шампанского кольца — денег тогда не было, зато были самые что ни на есть серьёзные намерения. Олегу, правда, своё пришлось снять уже спустя пару дней, когда в очередной драке он чуть не сломал палец благодаря самодельному аксессуару.       А ещё однажды Волков вытребовал из Серёжи обещание сразу признаться ему, если захочет расстаться, и Разумовский особо не задавал вопросов, просто пообещав.       Олег цепляет мизинец Птицы своим.       — Обещаю не оставлять его.       Птица удовлетворённо кивает с лёгкой улыбкой и суёт руки в карманы.       — У меня есть деловое предложение, волчик, — он плюхается обратно на кровать и зовёт Волкова сесть рядом. — Я соглашусь поверить твоей бесстыжей натуре дворовой псины и уйти, но при одном условии.       — Выкладывай.       Птица отзывается негромким смешком.       — Мы с тобой переспим.