7.
26 мая 2021 г., 21:14
— Только не говори мне, что…
Я не хотел этого говорить, правда. И я не сказал. Решил сразу позвонить отцу, чтобы удостовериться, что это не желтая пресса. Кейт сидела в шоке, смотря на монитор. Я полностью понимаю её реакцию.
Долгие гудки.
— Да?
— Я могу тебя поздравить с новым партнёром, папочка.
Тяжкий выдох, означающий, что он понял, что все уже обо всем знают. Даже я, который являюсь наследником компании.
— Спасибо. Что-то ещё? — быстро ответил он.
— Это все, что ты мне хочешь сказать? — наверное, на той стороне трубки было ясно, что моя злость будто выходит из меня. Я сжимаю телефон так сильно, что велика вероятность, что он лопнет прямо в моей руке.
— Да.
Я не стал даже говорить что-то. Просто скидываю трубку, чтобы не ссориться хотя бы по телефону, потому что и так большую часть времени, когда мы рядом, мы ругаемся. Кидаю телефон на кровать, подходя к Кейт.
— Успокойся, сейчас мы во всем разберемся. Заходи на главный сайт, вводи свой логин и пароль, а потом найди вкладку «Владелец». Так будет весь список тех, у кого есть акции, — спокойно говорю я, взяв Кейт за плечи, чтобы она хоть чуть пришла в себя. Как бы она меня не раздражала, её поддержка оказывалась всегда кстати, поэтому просто бросить её я не смогу.
Буквально секунд тридцать — и мы на сайте. Я не хочу смотреть, но первое, что я вижу — добавление нового участника, и это, конечно же, Аннет Сильвер-Харрис. 5%. В итоге в совладельцах фирмы оказывается 50% — Нильсены, 20% — семья Эмили, 20% — семья Кейт, 5% — семья Джейкоба и гребаные 5% у Харрис. Я до конца не могу понять, как это получается и как так получилось, что через Эмили они получили 5%.
— Учитывая, что Гилберты сделали слияние… Это значит, что часть акций перешла и от вашей компании? Получается, 2,5% — от нашей и 2,5% — от вашей?
— Они числяться, что они… партнёры, Алекс. Я не понимаю.
— Я сам не могу понять, как так вышло. Но… стоит видеть плюсы. Я теперь партнёр холдинга Харрис.
Я даже будто сказать это не могу, потому что пока не могу понять всего. Но тут в комнату врывается Эмили и Мэтт, держа в руках телефон со сводкой, где было обо всем расписано. Не могу сконцентрировать своё внимание.
— Кристиан Нильсен выиграл… Аннет… О! Вот! На аукционе Кристиан Нильсен поставил 5% семьи Кейсов, выставив минимальную сумму в размере 10 миллионов долларов. Народ молчал, пока одна женщина не выкрикнула со своего места 12 миллионов. Спустя минуту лот был отдан ей, в то время как Кристиан скрылся сразу же, — прочитал я, пока Эмили молча сидела на кровати, вытаращив свои глаза. — Эмили, как ты об этом узнала вообще? Мы с Кейт случайно.
— Мама написала, что у нас новый партнёр, а потом прислала эту сводку, я ничего не поняла, дала Мэтту прочитать. Ну и после этого мы сразу к вам пришли. Алекс, с чего так твоему отцу выставлять на аукцион акции?
— Знал бы я.
Это правда. Я и сам не мог даже предположить, что мой отец поступит так глупо и необдуманно со своим бизнесом, отдав некий процент фирмы своему врагу и конкуренту. Выйдя из комнаты, я просто решил выйти на улицу, чтобы проветрить свою голову от всего, что наваливается на меня с каждым днём. Просто выйти и подышать свежим воздухом.
Уже почти выйдя из холла, слышу чьи-то чуть слышные всхлипы. Может, показалось?
— Отпусти!
Или нет. Иду на звуки, они доносились из закрытой комнаты в свободном крыле. Соответственно, кто-то выкрал ключи, чтобы туда попасть. К моменту максимального приближения ещё думаю, может, мне действительно показалось, и я просто себе напридумывал? Но после истошного женского стона, а затем звонкого шлепка я даже перестал думать. Просто почувствовал, что я должен быть сейчас там. Не стучась, открываю дверь.
— Что здесь происходит? — пытаясь скрыть свой шок, удивленно спрашиваю я, кидая взгляд то на Агату, то на Арчи. Сначала я не понял, что здесь было, но после того, как заметил красную руку Арчи, а затем такого же алого цвета щеку Агаты, чувствую, что последние клетки, отвечающие за самоконтроль, испаряются.
Агата просто сидит около какого-то шкафа, что пах старинной, пока Дёрган смотрел в одну точку. Не решая даже разбираться в конфликте, сжав кулак, ударяю прямо в нос этому смазливому мальчику, что в одно мгновение сложился вдвое как телефон-раскладушка. Ещё один удар, уже ниже, прямо по рёбрам, отчего слышу стон Арчи, но даже не помогаю.
— Сука, — вырывается у него, — ты поплатишься за это всё.
— Закрой свой рот, пока я не убил тебя прямо сейчас, — шиплю в ответ, прислоняя его к стене, врезав прямо в губу, откуда потом сразу хлестнула алая струя крови. Оглядываюсь, вижу Агату, опускающуюся по стене вниз. Она пыталась встать, но сил хватилось лишь дышать. Не могу даже смотреть спокойно на неё, но все же подхожу, чтобы просто понять, как она.
— Пошли выйдем, — подходя к ней медленно, чтобы не спугнуть, тихо говорю я, опускаясь на колени. Она молчала, пока слеза медленно текла по щекам, заполняя ямочки, что только были лучиком света. — Агата, пожалуйста.
Я не заметил, как она сжала мою руку, но при этом взгляд был таким же каменным, смотрящим будто куда-то в прошлое, в одну точку. Не дёргаю, даю ей прийти в себя, затем спустя лишь пару секунд она поворачивает голову в мою сторону, отчего её слезы стали капать на идеально выглаженную рубашку будто дождь. Она даже не смогла произнести одного слова, просто опустила голову на мою руку от нахлынувших эмоций. Я готов стать для неё щитом, если это поможет мне больше не видеть её заплаканное лицо.
— Нильсен, сука… — что-то замученное промелькнуло у меня за спиной. Но в этот момент мною овладела такая уйма эмоций: отец, компания, внутренняя борьба, плачущая на моей руке Агата. Точка кипения. Я просто не мог остановить этот поток агрессии, но Арчи был как всегда в идеальное время, чтобы стать отличной грушей для битья.
Удостоверившись, что Агата приходит в себя, я встаю с колен, направляясь прямиком к Арчи, что стал медленно вставать. Зря пытается, сейчас снова придется опуститься, да так низко, что больше вряд ли сможет подняться. Рука Дёргана тянется ко мне, но я ловким движением оказываюсь за его спиной, схватив одной рукой за волосы, второй заломив руку.
— Посмотри на себя в зеркало, что ты видишь? — казалось бы спокойным тоном говорю я, стараясь сдержать ту дрожь, что мелькает у меня в руках. — Отвечай, иначе я сейчас ни места без синяка не оставлю.
— Я тебя не боюсь, — рыча, отвечает он, изо всех сил вырываясь из моих рук, но захват, которому меня научил когда-то отец, был не так прост: из-за каждого толчка я сильнее тянул волосы, заставляя Дёргана смотреть лишь в зеркало, пока он благополучно не сдался.
— Я даю тебе последнее предупреждение, хорёк. Ещё хоть раз я увижу, что чей-то палец, а в данном случае — твой, коснулся хотя бы одного её волоска, я изобью тебя так сильно, что ходить ты сможешь в лучшем случае во сне, — шепчу ему прямо в ухо, не отрывая своего сумасшедшего взгляда с глаз Арчи, пока тот закусывал щеку изнутри. — Мне плевать, парень ты её или нет. Я не оставлю ни один островок на твоей коже без моей руки, я заставлю тебя испытать такую боль, о которой ты никогда не думал. Никто не смеет её трогать.
— Какая тебе вообще разница, она моя девушка, придурок! Я могу её прямо сейчас ударить при тебе, потому что имею на это полное право! — выкрикнул он, пуская слюни, как маленький ребенок.
— Ты имеешь право вытирать свою задницу самостоятельно, а остальное контролирую я, ты меня понял? — играя с волосами, будто с нитками, тяну их в разные стороны, пока он не кричит от адской боли. — И да, была твоей девушкой. Я прав, Агата? — повернув голову в её сторону, вижу, как она внимательно смотрит мне в глаза, будто снова знакомясь; будто не понимая, что за монстр перед ней; будто не понимая, почему я рву глотки каждому, кто хотя бы дунет в её сторону. Привет, Агата, я тот самый Нильсен, что готов побить любого из-за тебя, ведь лишь я могу тебя обижать.
— Оставь его, Алекс, — скрывая свой дрожащий голос, шепнула она, пытаясь встать с пола. — Я хочу выйти отсюда.
Тяжело выдыхаю, понимая, что она не согласилась со мной, но стараюсь опустить это прямо сейчас. Возвращаю свой взгляд к испуганным глазам Арчи. Стоит отдать должное, как бы он ни боялся, он всегда защищает себя. Эгоистичный мудак.
— Я тебя предупредил, кусок переработанного мусора, — кинув его обратно на пол, задерживаю взгляд на нем, затем выхожу, взяв Агату под руку, но в один момент она вырывается, желая идти самостоятельно. Сильная и независимая. И упертая.
Выйди из комнаты я шёл молча еще минут пять, пытаясь успокоиться после увиденного, но достаточно мне увидеть синяк на руке Агаты, оставленный, скорее всего, клешнями Арчи, так ярость накрывает пеленой глаза так сильно, что я перестаю и думать о событиях, которые произошли буквально минут двадцать назад. Я совершенно не знаю, что мне с этим делать, я должен поговорить с Агатой, но видя то, в каком она состоянии, я слабо могу даже представить, во что выльется этот разговор.
— Эм-м… — мнусь как первоклассник, но я действительно не знаю, что мне сказать сейчас, — ты в порядке?
Странное выражение лица. Оно выражает целое ничего. Просто идет со мной рядом, слегка подваливаясь.
— Тебе ли не все равно?
Да я сам не знаю, если честно. Поэтому решаю деликатно промолчать, чтобы не сгущать краски ещё больше. На моментах, когда её заносит, стараюсь ловить, но она моментально отрывает свою руку, чтобы даже на дюйм не касаться меня. Злая. Всё ещё обижается из-за слов, сказанных тогда, на уроке. Я шёл за ней, стараясь даже не миллиметр не приближаться, чтобы не испугать, но она то и дело оглядывалась, будто проверяя, не ушёл ли. Как мне хотелось бы уйти, но сейчас я для себя понимаю, что мне самому это нужно. Стоит отбросить предрассудки и идти за ней, не копаясь в своей голове, ища ответы на вопросы, на которые я даже не ответил.
Спустя минут десять мы все же вышли из здания, оказавшись в лесу. Вокруг была лишь тишина и беседка, где постоянно кто-то ошивается, я был готов уже выгонять оттуда людей, но к счастью, была лишь белка, увидевшая нас, затем убежавшая. Агата оглянулась в последний раз, затем присела, обнимая себя за плечи. Мне было жаль смотреть на неё, я не знал, как ей иначе помочь просто потому, что никогда не оказывался в подобных ситуациях.
— Он меня впервые ударил, если ты об этом хочешь спросить. Да, отношения по контракту. Спасибо, что помог, — будто голосом робота ответила она, закинув свой подбородок на колени, поджавшиеся к груди.
Я сел напротив, чувствуя напряжение.
— Всё в порядке. Как ты себя сейчас чувствуешь?
— Ненавижу тебя и весь мир — неплохо, как ты можешь понимать, — её ответ звучал настолько спокойно, что мне показалось, что сам факт ненависти ко мне её никоем образом не смущал, а мое удивленное лицо — бонус к ненависти.
— Значит, все действительно в порядке. Почему он тебя ударил? — только бы вновь не вскипеть, чтобы снова не пойти и не наброситься на этого ушлёпка.
— Потому что он мудак, который ответит за каждое своё движение в мою сторону, — сквозь слезы крикнула она, затем, посмотрев на свои руки, зарылась головой в колени. — Только я не знаю пока, когда именно. Наверное, когда я стану какой-нибудь волшебницей Хогвартса, тогда меня наконец отпустит Аннет, — отшутилась она, но в глазах промелькнула дикая грусть, от которой по щеке пошла слеза. Но заметив это, она быстро её стерла, превращаясь снова в сталь. Я не знал такую сторону Агаты. Ну, стоит начать с того, что я её вообще не знаю.
Снова молчание. Как же неловко.
— На какой срок у тебя договор с Кейт, партнёр? — начала диалог она, опустив ноги на пол, смотря прямо на меня. — Да, я знаю об этом. Аннет звонила.
Мое удивление, наверное, её так сильно насмешило, что уголки губ из-за этого приподнялись. Но придя в себя, я стал здраво отвечать на её вопросы.
— Откуда ты знаешь про договор? И да, поздравляю и тебя с партнёрством, пусть и не очень хорошим, но…
— Да оставь ты свою Нильсеновскую притчу о том, какие мы все плохие, а вы самые хорошие, Алекс, — её тон стал слегка повышаться, но я не стал лезть. Вокруг никого нет, Арчи её избил, а эмоции, я думаю, так и плещут в жилах. — Тебе самому не противно от того, насколько ты ненастоящий? Мои отношения с Арчи выглядят натуральнее, чем ты, — выплевывает она, вставая со стола, присаживаясь со мной рядом. — Давай ты снимешь маску хотя бы на пять минут, пожалуйста. Ты заперт в клетке, построенной собственным отцом, играешь в его игры, хотя я уверена, что ты не честен сам с собой даже.
А ведь я и не знаю себя настоящего, мне кажется. Заперт в клетке…
— Почему ты так хочешь узнать меня ближе положенного? — с опущенными глазами отвечаю я, затем медленно приподнимая взгляд, смотрю на неё, видя её расстроенное и подавленное состояние. — Чего ты хочешь от меня? Скажи это.
Она молчит. Изучает моё лицо. Наверное, потому, что я просто расслабился. Но даже это мне не помогло, я чувствую подвох и игру.
— А кто ставит «рамки положенного»? Разве мы не взрослые люди, чтобы самостоятельно принимать решения? — с крайне спокойной интонацией отвечает она, убирая свой взгляд с моего лица. — Можешь не отвечать, вопрос риторический.
Я и не знал, что мне ответить на него. Она слишком любит свободу, когда я закрываюсь от каждого проявления такой свободы.
— Скажи, — шепнула она, будто пугаясь собственного голоса, — я сошла с ума, если захотела с тобой подружиться? Я уверена, что мы могли бы быть хорошими друзьями, если бы ты не кричал везде «Бу, я страшный Нильсен, у меня тут корпорация-компания-собственный завод по производству таких же зануд как и я», — закрыв лицо руками, вижу её глаза через полуоткрытые пальцы. Словно маленький ребенок, она засмеялась, но сразу приняла своё естественное лицо игривой Агаты, с который я был знаком и до этого. — Не обращай внимание, у меня стресс после Арчи, я не контролирую свои эмоции.
— Есть что контролировать? — вижу смущение на лице, сменяемое сомнением, но поддавшись эмоциям и лесу, совершаю самое глупое действие за всю свою жизнь — открываюсь человеку, с которым у нас взаимная ненависть. — С Кейт, как ты знаешь, договор. С отцом у меня общение из ряда «Как твои дела?», а ответ «Нет» — тотальное игнорирование, — ощущение, будто я говорю это за одну секунду. И такое странное чувство… Я впервые говорю кому-то о каких-то своих проблемах. Не кому-то, а Агате Харрис. Эмили знала обо всем и без того, чтобы рассказывать — она это видела ежедневно. — Не обращай внимание, это эмоции.
Когда я первым открылся, мне показалось, что она сразу в лице поменялась, начала что-то вспоминать, анализировать.
— Твои родители живы — радуйся хотя бы этому, — твердо ответила она, дотрагиваясь рукой до шрама над грудью. — Я потеряла и маму, и папу, когда мне было одиннадцать. С этого момента я поняла, что бизнес — второй план, первым должен стоять ты сам, а не деньги.
Родители. Агата. Я полный мудак.
— Я никогда подобного не говорил, и думаю, что тебе стоит забыть об этом сразу, но… — давай же, сделай хоть что-то хорошее за последние полчаса, — я не хотел говорить про твою маму то, что сказал. Прости.
Облокотив свою голову на скамью, замечаю, как в глазах девушки заблестели слезы, а руки стали дрожать. Сидящая до этого Агата стала превращаться в обычную девушку, нуждающуюся в поддержки. Что я наделал?
— Я не хотел напоминать, — мой голос звучит твердо, но сердце разрывается на тысячи осколков, один из которых летит прямо к Агате. Я теряю контроль прямо в эту секунду, когда решаюсь подвинуться ближе к ней. Специально сокращаю расстояние, я это понимаю, но не могу контролировать. Сокращаю это единственное препятствие прямо сейчас, но это не я. Это кто-то другой за меня принимает решение. Будто моя голова перестает воспринимать Агату Харрис как конкурента и врага.
«Держать конкурента рядом с собой».
Я могу соврать кому-то, но не себе. Я просто хочу быть рядом с ней прямо сейчас. На утро я проснусь и больше не буду это вспоминать, буду жалеть, скорее всего, но сейчас я хочу быть тем самым человеком, что окажется рядом, став подушкой безопасности. Новая эмоция, появившаяся из ниоткуда, накрывает меня одеялом с шипами — мне хорошо, но чувствую боль где-то в сердце.
— Иди ко мне, — слова рвутся наружу, даже не подозревая того, кому они предназначаются. — Я знаю, что я не тот человек, рядом… — не успеваю договорить, как чувствую, что Агата всем своим телом приластилась ко мне, обняв за руку, — рядом с которым ты хотела бы быть сейчас, но просто знай, что…
— Я тебя всё ещё ненавижу, не переживай, — шепчет она, — но сейчас меньше. Давай это останется одним из наших секретов, Нильсен.
— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, наконец положив свою руку на неё. Большим пальцем поглаживаю плечо девушки, чувствуя и слыша всхлипы под собой. Я ранил её, я знаю это, я искуплю свою вину. Но Арчи Дёрган отплатит мне за то, что тронул её. Я не знаю, какого черта делаю прямо сейчас, обнимая эту девушку. Я не знаю, почему меня так злит любое проявление плохого отношения к ней. Я не знаю. Я запутался в себе, пытаясь выбраться из какого-то круга ненависть-симпатия-ненависть-симпатия. Сколько можно ненавидеть человека? Я думал, вечность. Оказывается, эта «вечность» для каждого своя.
«Ты заперт в клетке, построенной собственным отцом». Я перестаю принимать мир таким, каким видел его до сегодняшнего дня. Почему одна девушка способна творить подобные вещи с моим разумом, когда я несколько лет жил по стандартному распорядку и укладу семьи Нильсенов? Быть лучше всех, быть сильнее, не показывать слабость даже тогда, когда вокруг тебя лишь твои друзья — одни из правил Кристиана Нильсена, моего отца.
Мой отец… Такое громкое слово, а так мало пользы от того, что он мой отец. Отец. Да его даже папашей назвать тяжело.
Все-таки эта беседка по-особенному влияет на меня. Я открываюсь. Хотя понимаю, что сказал и сделал много лишнего, за что меня может «оштрафовать» полицейский — Кейт. Но… Мне настолько все равно стало, что я лишь поглядываю то на Агату, которая не закрывает глаза даже на секунду, смотря перед собой, то на лес, где вдалеке виднеется обычная жизнь подростка, который не занят выгребанием отцовского навоза. Как я говорил, я чту те подвиги, что совершили мои предки, я до безумия горжусь своим дедушкой, о котором в последнее время я вспоминаю реже, но есть много «но», мешающих мне жить.
Я запутался.
***
Как я и обещал, на утро я стал совершенно обычным Нильсеном, что ненавидит весь мир. Но послевкусие вчерашнего дня преследует целое утро. Я не могу не думать о том, что вчера узнал о компании, узнал, какая Агата может быть, когда отключает свои сучьи чары. Но и не стоит забывать о том, что вчера я увидел настоящего себя. Как бы трагично это ни звучало, это был первый и последний раз, когда я открываюсь. Я не должен показывать, что во мне есть другие чувства помимо классического желания быть лучше с каждым днем. Не успею открыть глаза, так на телефоне уже несколько сообщений от Кейт. Её отец решил посетить сегодня нашу школу, чтобы оговорить новшества с директором Лиенсом, который объявил ещё в девять утра о том, что сегодня важный день. Медленно встаю с кровати, чтобы растянуть минутки спокойствия. Чёрный кофе с ложкой сахара стоит на компьютерном столе, а рядом записка от Эмили, что мы все встречаемся в двенадцать около кабинета директора, так сказала отец Кейт. Эмили. Я думаю, она злится на меня, что последнее время я закрываюсь в себе, не разговариваю с ней как раньше, а самое главное — перестаю быть другом для неё, братом для Мэтта. Взяв телефон в одну руку, кофе в другую, набираю её номер. Неудивительно, что поднимает она сразу же. — Приходи ко мне. Кидает трубку. Через пару минут она на пороге, держа в руках фисташковый торт, а сверху — вишня. — Не против, если я зайду с тортом? — улыбается она, показывая язык в знак того, что обида есть, но незначительная. — Заходи, — с такой же улыбкой отвечаю я, хлопая по краю кровати, приглашая сесть рядом. Она молчит, смотря себе под ноги. — Все в порядке? Ты сама не своя. Это из-за Гилберта? Он же пришёл из-за акций, как я понял. — Ты на меня злишься? — с виноватой миной смотрит она на меня, открывая свои глаза так широко, что было ощущение, что прямо сейчас они выпрыгнут из глазного яблока. — Последнее время ты где-то глубоко в себе, вчера вообще пришёл весь злой и подавленный, что даже не стал заходить к Мэтту. Это из-за компании? — обеспокоенно спрашивает она. — Что? Нет, все в порядке, просто… — не могу признаться в том, что вечер я провёл в компании Агаты. Я знаю, что она не будет меня критиковать или ругать, но почему-то стыдно. Стыдно перед ней или перед самим собой — я до конца не понял. — Если тебе требуется время, ты просто скажи. Чтобы я не додумывала себе худший сценарий, — откинув свои волосы, она в миг стала грустнее, чем была до этого. Раньше голубые глаза светились, а сейчас будто вместе с ними потускнела и она. Именно сейчас мне не хватает тех стальных яиц, которые есть у Харрис. — Я… Вчера… — не зная, с чего начать, тереблю волосы, но в последний момент понимаю, что мне проще поделиться хотя бы с ней. Тяжело выдыхая, говорю так быстро, насколько это возможно: — Весь вечер я провел с Агатой в лесу. Я обещал никому не говорить, но от тебя не могу скрывать. На её лице не было удивления, лишь теплая улыбка, говорящая о том, что она рада, что я доверил ей этот, казалось бы, не серьезный секрет, но она благодарна за это. — Она тебе нравится, Александр, — с призвуком утверждения говорит она, затем поворачивается, смотря в мои глаза, пытаясь прочитать то, о чем я думаю. — Тебе будет очень больно, ты же знаешь это? Есть ли смысл отрицать очевидное, идиот? Сердце предательски заныло, поглощая слова Эмили. Я не хочу анализировать, я не хочу думать об этом. Но правду не скрыть, верно? — Я знаю.***
Пока отец Кейт разговаривал с директором, мы с Эмили, Джейкобом, Мэттом и Кейт сидели около кабинета, выжидающе посматривая на друг друга. Поворачиваю голову в строну, откуда слышны громкие голоса студентов, и вижу перед собой Эбби и Агату, которые идут прямо в нашу сторону. Дрожь. Страх. Но прямо сейчас я должен быть тем самым клишированным Нильсеном, который ненавидит Харрис. — Ты что здесь забыла? — Кейт поднялась со своего места, направляясь прямо к Агате, которая даже не посмотрела в её сторону. Она была в порядке, как я понимаю, но взгляд её был в сторону Эмили, которая во всю улыбалась, увидев подругу. — Ты меня слышишь? — Отвали от неё, Кейт, ты слепая и не хочешь видеть то, что человек не хочет с тобой разговаривать? Эбби? Нет, постойте, Эбби, которая ни разу и слова лишнего не сказала в сторону любого человека, сейчас отвечает Кейт, которая является а-ля «плохой» девочкой школы? Я должен записать это в свои заметки, потому что вряд ли такое может повториться. Как я понял, никто не ожидал такого от неё, поэтому Гилберт младшая даже не успевает что-то ответить, просто садясь на свое место, строча гневное сообщение кому-то. Стук ногтей по экрану слышался, наверное, в другом городе. Хоть бы не разбила экран такой злостью. Стою прямо, не глядя на стоящих сбоку Агату, Эбби и Эмили, которые были заняты бурным обсуждением. Я безумно хочу увидеть её. Нервно сглатываю, но держусь. — Смотри, чтобы изо рта пена не пошла, бро, а то с таким напряжение все сосуды как полопаются. Мэтт подошёл именно с той стороны, где стояли девушки. Поворачивая голову в его сторону, машинально ищу глазами лицо Агаты. Нашёл. Наши глаза встретились, сливаясь в быстрое объятие. Но первой убрала глаза она. — Алекс? — Все в порядке. Я… Дверь в директорскую открывается. В кабинете Эдвард Гилберт и Коди Лиенс. Я переживаю не за себя. А за Агату. Ведь она — полноправный совладелец фирмы. И ведь она — гадкий утёнок прямо сейчас.
