Ближе к солнцу

      — Ты уверен, что нужно здесь искать? Я тут ничего не вижу, кроме выпивки. Не знал, что наш отец так падок на алкоголь.       — Я не знал, что наш отец настолько кретин, что мы могли его заподозрить в таком!       Открывая все полки в кабинете, мы уже сбились со счета, какую мы проверяли, а какую нет. Кабинет был обставлен какими-то броскими элементами декора, вокруг пустые бутылки вместе с бумагами, обозначенными красным фломастером «Важно!». Видимо, не так важно, если наш папочка просто так оставляет их посреди рабочего стола. Взяв в руки одну из них, я сначала не понял, что именно здесь важно, а потом, прочитав небольшой абзац про перенос акций на Харрис, понял, что здесь нет моей подписи. Считается ли это незаконным, если я даже не видел этого? И как он собирался просить эту подпись. И главное — когда.       — Слушай, может, ты преувеличиваешь роль отца в этом? Он любил дедушку, не думаю, что…       На этих словах я все-таки нашел ключ под клишированной картиной. Я все еще не могу понять, он действительно думает, что мы не смотрели фильмы, где разоблачают преступников? И чаще всего как раз под картиной находится что-то похожее. Не хватает только какого-то красивого преступника, который будет играть роль плохиша, а потом расскажет свою плаксивую историю о сложном детстве. Это будет наш отец? Это будет слишком легко и неинтересно.       — Ключ. Давай меньше трепаться и больше делать что-то, — раздраженно кинул я, пока Мэтт закатывал глаза. Опустившись на колени, мы стали пробовать открыть замок. И к счастью, он сразу же открылся.       — Это шутка какая-то?       Ящик был полупустым. В нем лежала лишь одна тонкая папка, в которой, скорее всего, был лишь один листок. Возможно, что два. Но это максимум. Папка была новая, видно, что её либо недавно купили, потому что этикетка о цене до сих пор там, либо это просто показательный ящик. Содержимое хранится где-то в другом месте.       — Видимо, нет. Давай посмотрим хотя бы это. — С расстроенными чувствами мы стали медленно вытаскивать её, опасаясь каких-то ловушек. Я боялся открыть её. Вдруг там хранится что-то, что я не хочу знать. А если это какой-то семейный секрет, который не должен просачиваться дальше? Чёрт, уже проще было бы все сразу узнать, чем сейчас придумывать тревожные запросы.       Поставив на стол папку, я сразу же принялся её открывать. И ни грамма не пожалел.       — «Свидетельство о смерти Адама Нильсена», — прочитал заголовок Мэтт. — Я… Мы… Умер в районе утра… Причина смерти: инфаркт, вызванный сильным стрессом… Дата… Алекс, дата, смотри.       Не отрывая свой взгляд от бумаги, не верю тому, что наш отец действительно подонок. Бумага настоящая, а та, что я подписал, — фальшивка. Я подписал фальшивку. Пока я соображаю, телефон в кармане стал вибрировать так сильно, что моментально отвлек от шокирующей новости.       — Алло?       — Алекс.       Я не слышал Агату с того самого вечера, когда я признался ей, что люблю её. Отгоняя от себя мысли о том дне, стараюсь прийти обратно в реальность.       — Агата, я сейчас чуть занят, давай…       — Это касаемо дела с твоим отцом. Я нашла некоторые документы в доме Аннет, — шептала она. На фоне были чьи-то голоса, даю гарантию того, что Себастьян понравился меркантильной Аннет. — Не думаю, что они тебе понравятся.       — Говори.       Тяжелый выдох стал сопровождаться быстрым перелистыванием документов. Перечитывая в сотый раз дату и причину смерти, не могу понять одного — что произошло, если отец решил сменить это все? Для чего? И почему после этого сразу же полетели камни в огород Харрис?       — «Планы Холдинга NILSEN на год», «Коммерческие предложения заграничных компаний», я не понимаю, что именно я читаю, но везде стоит подпись Кристиана Нильсена.       — Эти документы являются гиперконфиденциальной информацией, как они оказались у твоей тети? Я не понимаю.       — Я тоже, но они даже не открыты. Запечатаны как-то странно, везде заклеены, помечены «Собственность Нильсенов», но не открыты.       — Я…       Только я хотел ответить Агате, как за дверью послышался гул и чьи-то шаги. Мама что-то громко выкрикивала, а шаги все четче отзывались в той тишине, что накрыла кабинет. Закинув папку обратно обратно в ящик, Мэтт одной рукой стал закрывать его, а в дверях уже стоял сам Кристиан Нильсен. На лице была каменная улыбка, будто приклеенная для особых случаев. А случай-то сегодня замечательный.       — Мои сыновья. Чем занимаетесь? — максимально спокойным и расслабленным тоном спрашивает отец, медленно входя в комнату. — Разве я вас в детстве не учил, что заходить в чужую комнату нельзя? Тем более в мой кабинет.       — Мы решили проведать давно забытый интерьер. Так скучали, что решили, почему бы не зайти, пока тебя в доме нет? — театрально стал оперировать я, также мило улыбаясь, будто я не только что узнал, что дата смерти дедушки были подделана, а у Харрис хранятся документы, рассекретив которые вся наша корпорация канет в небытие.       Присев в огромное кожаное кресло, он стал доставать бокал, смотря в глаза лишь мне. Мэтт был как третий лишний, и он это понимал, но даже не собирался уходить. Стоя поодаль от нас, будто надзиратель, он медленно посматривал то на меня, то на отца, следя за нашим поведением.       — Александр, ты нашёл то, что искал?       — Да. Я нашел то, что дата смерти Адама Нильсена была подделана тобой, Кристиан Нильсен.       — Вот как? И что тебе это дает? Это не подделка, а корректировка… небольшая. Какая ему разница сейчас? Посуди сам.       Мой звонкий смех раздался на всю комнату, заглушая в голове отчаяние. Я не могу поверить, что моя семья — одна большая фальш.       — Ты подделал это не просто так. И ты это даже не отрицаешь.       — Не отрицаю. Что ты сделаешь? — хитро выпучив глаза, он смотрел на меня, играясь губами с выпивкой. — Расскажешь своей мамочке? Вперёд.       Встав из-за стола, я моментально направился к выходу, кинув рукой в сторону Мэтта.       — Подчищай свои грязные делишки, я узнаю, что ты замышляешь.       Мой шаг становился всё жестче и быстрее, а комната была так далеко. Зайдя в одну из пяти уборных, а из неё выйдя на улицу, я быстро достал телефон. Звонок с Агатой не был прерван.       — Скажи мне, что у тебя стоит автозапись звонков.       — Обижаешь, конечно.       — Отлично.

***

      — Не верю…       — Я видел это своими глазами, Эмили. Он действительно всем врет, только не знаю, зачем.       После нашего визита к отцу прошла целая неделя. В тот же вечер мы вернулись обратно в школу, пусть для некоторых это было странно. Оставаться в доме с человеком, что врет о своей же семье, было слишком тяжело и агрессивно. Каждый его шаг я расценивал как угрозу. Как мама остается с ним жить? Знаю только то, что она почти все свое время проводит в компании подруг, но это не отменяет тот факт, что она по-прежнему жена Нильсена.       — И что думаешь делать? — зрачки Эмили то сужались, то расширялись. Новость о том, что наш отец не такой хороший как всем представлялся, ударила и по ней. Всю жизнь находится вблизи с ним, обедать с ним, быть формально частью его семьи, а потом такой плевок в душу. Отчаяние захлестнуло её так сильно, что шоколадный пудинг пришлось доедать Мэтту, который не был, как всегда, против. — Я вообще не понимаю, почему твой отец хуже моего. Ты забираешь моё нытье, Нильсен, я тоже хочу поныть о том, как все плохо.       — Даже не знаю, смеяться ли мне, принимая это за шутку, или стоит спросить, как ты съездила, — серьезно смотря на неё, замечаю заметавшиеся по углам глаза. — Эмили?       — Не о чем рассказывать. Как всегда, одно и то же: Эмили, ты слишком мала, чтобы влезать в дела бизнеса. Эмили, в тебе нет того пороха, что есть в старшей Гилберт. Эмили, когда ты уже подтянешь историю, ты видела свои оценки? На заметку, мои оценки по истории — все пятерки, кроме одной несчастной четверки. Я не обязана знать, на чем сидит какой-то принц! — её возмущения были похожи на пищание маленького милого котенка, хотя я знаю, что не все так. Её отец часто перегибает палку, не замечая того, что Эмили с каждым днем становится все тяжелее и тяжелее. Мысли, засевшие в голове, словно вода в ушах, не дают ей здраво оценивать ситуации. Она слишком часто копается в себе, чтобы выйти наружу. Но я молчу, лишь невербально даю ответ, чтобы не начать копаться в ней. Как же она этого не любит.       Кейт, сидевшая рядом, тихо все слушала, копаясь в ноутбуке. Она всю неделю провела за каким-то проектом, о котором никому не говорила. Последнее время она слишком часто остается одна, я никогда не думал, что ей так нравится одиночество. Обычно она за каждую тусовку, а тут — тишина. Но я слышал, что Дёрган часто ошивается вокруг неё. И краем уха услышал, что Джейкоб и Эбби уехали из школы на месяц, а то и больше. Не думал, что они так сблизятся.       Я только хотел спросить у Эмили об Агате, как тут сразу вижу её и Себастьяна, за руки входящие в холл. Излучая максимальную уверенность в себе, сижу спокойно, периодически отдергивая руку, что превращается в кулак своевременно. Я должен держать лицо. Зная то, что буквально неделю назад мы стали ближе, мне становится жаль Себастьяна, который свято верит в то, что она такая милая и хорошая. Но я то знаю, какая она может быть рядом со мной. Увидев меня, серьезное лицо в одну секунду будто засияло по-другому, а руки сразу же разъединились. Моя девочка.       — Агата! — крикнула Эмили, подзывая к себе. Чертила поцеловал мою девушку в щеку, будто они пара, а затем ушёл, будто уклоняясь встречи со мной. Трус. — Как твои дела?       Её обтягивающее платье заставляет мой мозг генерировать всевозможные позы, в которых я бы взял её прямо сейчас. Проводя языком по губам, непроизвольно прикусываю нижнюю, улыбаясь в ответ. Она знает, о чем я думаю. И как часто я думаю о ней.       — Всё… хорошо.       — Почему принц к нам не подошёл? Как-то я забила его фотографии в поисковик, а мне высветилась почему-то его огромная задница. Не то чтобы я против, но было неожиданно, — вскинув плечи, улыбаясь, протараторила Эми, закрываясь подносом от Мэтта.       — Почему ты гуглишь чужие задницы, Эмили Кейс?       — На твою устала смотреть, мне нужно разнообразие! — пищала она, пытаясь закрыть рот рукой, но попытка стала пыткой, молоко из носа стало течь, а из-за этого ещё смешнее. Лицо Мэтта из серьезного стало превращать в максимально расслабленное и счастливое. — А вообще, я просто решила глянуть, как наша будущая принцесса проводит неделю отдыха от нас, простых смертных.       — Эмили, у твоей семьи состояние больше зарплаты всех жителей города, ты ещё себя простой смертной будешь называть? — проанализировала Агата, взяв своё какао с маршмеллоу, даже не взглянув на меня. Устроившись на кресле удобнее обычного не убираю своего загадочного глаза с неё, пока она в ответ не смотрит на меня в полуулыбке. Хитрая маленькая стервочка, строящая из себя пай-девочку. — Отдохнула… хорошо, Себастьян был максимально мил со мной, а поддержка, которую он оказал мне, была несравнима ни с чем, — будто специально начинает хвалить, не смотря на меня.       — Вы больше не занимались сексом с Алексом?       Взрыв из наших с Агатой ртов был синхрон и динамичен с таком силой, что весь пол в ближайшем метре был в кофе. Неожиданный взгляд Мэтта, ликующий Эмили — картина года. Пытаясь собраться с мыслями, начинаю говорить, но тут же прерываюсь.       — Кто лучше, Себастьян или Алекс? Уверена, что у Себастьяна не такой большой.       — Эмили! — шипит Мэтт, отдергивая её.       — Да, у него не такой большой, — со спокойным лицом отвечает Агата, делая вид, что покраснения на лице вызвано какой-то псевдоаллергией. — Хочешь прыгнуть? Сегодня ты какая-то раскрепощенная, тебе не кажется.       — Да, мне тоже так кажется. Если уж так хочется, можешь прикинуться сводной сестричкой, я не против, — закинув руки под затылок, с любопытством смотрю на её реакцию.       — Ладно, сдаюсь, — поднимая руки вверх, она делает вид, будто отходит. — А если серьезно, то я устала играть с вами в кошки-мышки. Хоть как-то же вас нужно вызвать на откровенный разговор.       — Ты о чём? — интересуется Агата, надкусывая очередной пончик. Она когда-то может не есть? В её рту всегда что-то есть. И я не о себе.       — Вы траха…       — Эмили! Я ушёл за кофе, кому принести? — вскочив со своего места, быстро направляюсь в сторону кафе, а за мной, видимо, поседевшая от смелости Эмили, Агата.       Пройдя за угол, разворачиваюсь к ней, закрыв рукой рот, кидая её прямо в свободный кабинет. Благо ключи были вставлены в дверь, иначе тяжело было бы.       — Придурок! Ты что делаешь вообще? — пожаловалась она, с агрессией смотря на меня. Её глаза горели, а руки были сжаты в кулаки. Она меня побить думает?       — Пришло время поговорить, Агата, — присев на какой-то стол, на котором был слой пыли, который я только потом заметил, напоминаю я.       — О чём ты собираешься говорить, маньяк?       — О тебе и твоем смазливом.       — О Себастьяне.       — О смазливом.       — Себастьяне.       — Издеваешься? Я его буду называть так, как мне захочется, принцесса, — выплевывая обращение, продолжаю прожигать взглядом фигуру девушки. — Для меня надела платье? Красивое.       — Меня раздражает твоя самоуверенность, мальчик. Если ты думаешь, что одно твое признание и мой поцелуй изменят твоё отвратное поведение, то ты глубоко ошибаешься, — сложив руки перед собой, откинув прядку волос, она встала в позу, приподняв бровь.       — Глубоко? Как тогда? — уголки рта стали медленно приподниматься, копируя клишированную улыбку какого-то сексуального плохиша из стандартных романов. Поднявшись в полный рост, замечаю, что даже если она стоит на каблуках, её рост все ещё ниже моего, а глаза все также устремлены на меня, пусть и рот говорит то, что требует разум.       — Пошло и безвкусно.       — Зато то, что ты любишь, — приближаясь ещё ближе, опираюсь на ближающую стенку, заводя её в угол. — Хватит играть в кошки-мышки, Эмили права. Мы оба знаем, — шепчу я так тихо, чтобы фраза звучала максимально сексуально, — что твой Себастьян — месть для меня.       — Алекс, перестань, тут могут пройти люди.       Закрыв дверь на защелку, победоносно смотрю на её лицо, что пытается скрыть улыбку.       — Я не могу уже терпеть, — покрывая её шею поцелуями, слышу легкое постанывание. Не знаю, что целовать первее, её сладкие губы, что так сладко мычат, или её тело, что провоцирует меня. — Все мысли лишь о тебе. Просыпаюсь — ты. Засыпаю — ты. Я знаю, что я тот ещё засранец. Можешь меня наказать.       — Я тебя накажу лишением себя. — Её попытка дышать меня возбуждает больше, чем её вид. Какая же она сексуальная, когда старается противиться своим желаниям, но я-то знаю, что ночные сообщения друг другу под предлогом «скучно» всегда заканчиваются чем-то таким.       Продолжая ласкать её шею, что соскучилась по моим поцелуям, перехожу к самому сладкому. Припухшие губы просили того же внимания, но я игрался, целуя щеки, скулы, но не губы.       — Ты меня провоцируешь…       — Я знаю.       — Тебе доставляет удовольствие смотреть на то, как моё дыхание учащается после каждого твоего прикосновения, Нильсен?       — Безумно, — взяв её за талию, прижимаю ближе к себе, обхватывая её ноги своими. — Метеорологическая обстановка в твоих трусиках слишком явна: по прогнозу там тропический ливень, но никак не пустынная засуха.       — Тогда… — будто случайно дотрагиваясь губами до моих, она стала делать то же самое. — Тогда мучайся, синоптик мой.       Быстро вырвавшись из рук, она резко вышла из кабинета, оставив меня наедине со своими влажными фантазиями. Хотя все так позитивно начиналось! Подождав минут пять, чтобы прийти в себя, медленно выхожу из кабинета, оглядываясь по сторонам. Не очень хочу, чтобы меня кто-то видел здесь. Поворачивая в сторону кафе, чтобы все-таки взять кофе, вижу, что Кейт совершенно ничем не увлечена. Она все также сидит за ноутбуком, но стоит мне глянуть на противоположный стол, где сидит Дёрган, Фиджеральт и другие отбросы школы, понимаю, что что-то происходит. И мне это очень не нравится. Арчи пожирает взглядом Кейт, а она в свою очередь кидает в него молнии. Что между ними? Взяв себе обычный черный чай, а ей — лавандовый раф, направляюсь прямо к столику.       — Кейт, можешь подойти, пожалуйста. Нам нужно кое-что обсудить, — протягивая напиток, краем глаза замечаю взгляд Агаты, который явно был слегка недоволен тем, что сейчас происходит.       — Это срочно? Я занята.       — Очень срочно.       С тяжелым выдохом она все же встаёт, закатывая глаза так сильно, насколько это возможно. Мы отошли к кофейне, сев за барную стойку. Её взгляд был затуманен, а те эмоции, что она испытывала даже при виде Эмили, которая её раздражала своим присутствием, будто испарились.       — Говори. У меня действительно мало времени.       — Перейду сразу к тому, о чем хотел тебе сказать намного раньше, — в мыслях я всегда прокручивал этот диалог, но выйти на него никак не мог: то обстоятельства, то беспомощность в таких ситуациях. Но сейчас я вижу, что не могу пройти мимо. — Наше общение сошло на «нет», но это не значит, что я тебя не выслушаю, если у тебя будут проблемы. Ты все также родной мне человек.       Сощурившись, она отпила глоток напитка, показывая рукой «продолжай».       — Я заметил, что ты последнее время стала какой-то замкнутой, больше даже на Эмили не раздражаешься. Ваш танец с Дёрганом… Я должен что-то знать как друг?       — Твоё понятие дружбы, мягко говоря, специфичное, — откашлявшись, она все же продолжила. — Я не собираюсь скрывать. Маленькая интрижка все-таки есть, но сначала выслушай, а не начинай осуждать.       — Кейт, ты думаешь, я тебя буду осуждать? У меня недоотношения с Агатой Харрис, которая является конкурентом №1 в списке конкурентов. Уж кому-кому, но не мне осуждать тебя. Но… — вспомнив то, как Арчи поступил с Агатой, я маленько напрягся, — он не такой простой…       — Я знаю, я все это знаю, но… — смотря на него, я вижу, как её глаза моментально запотевают, превращаясь в стеклянные. Момент, когда я точно понял, что она влюблена. Впервые. — Мы слишком часто стали проводить время вместе. Сначала это было все случайно, с грубостью, как обычно, а потом мы стали открываться друг другу. И про Агату он рассказал, — виновато подняв глаза на меня, она быстро погрустнела, ещё больше обычного. — Он рассказал, что ударил её. Я не оправдываю его и не собираюсь этого делать. Он пообещал, что это в прошлом. Не знаю только, зачем я сижу, рассказываю все подробности моей личной жизни тебе, моему бывшему, с которым у меня брачный договор, но ты единственный, кому я могу это сказать.       Это уже была не стерва Кейт, которая пыталась отравить жизнь каждой девушки, которая пришла с той же помадой в школу. Это уже была Кейтлин Гилберт, дочь Эдварда Гилберта. Взяв её за руку, если она посчитает это уместным, вижу на её лице некое смущение, а затем мягкую улыбку.       — Я рад, если ты счастлива. Если он тебя хоть пальцем тронет, сразу почувствует мой кулак на своем лице. Снова.       — Я и не сомневалась. Спасибо, — сжав мою руку, она расслабленно допила кофе, а затем мы оба направились обратно, к друзьям. Но рядом с Агатой уже сидел её смазливый паренёк, который сразу же поставил свою руку ей на плечо, смотря на меня такими глазами, будто я его конкурент. Неужели он знает? Догадывается? Хотя мне плевать. Все равно рано или поздно Агата выйдет из этих отношений. Я в этом уверен. Идя своей обычно самодовольной походной, будто весь мир принадлежит мне, сажусь рядом с Кейт, которая сразу же стала улыбаться. Я знал, что разговор повлияет на её настроение.       — Алекс, мы как раз с Себастьяном тебя обсуждали. Он считает, что твой отец сделал потрясающую семейную передачу ценностей, — пищала Эмили, ложась на руку, продолжая и дальше витать во влажных мечтах о Себастьяне. Мэтт провел перед ней рукой, но для неё он будто стал пустотой.       — Почему же отец? Это заслуга моих предков, но никак не отца, — холодно отвечаю я, доставая документы, которые я нашёл у отца. Успев сфотографировать некоторые из них, я распечатал их. Но не думаю, что принца стоит посвящать в такие дела.       — Я всего лишь протянул руку тебе, а ты её отвергаешь. Нехорошо, Александр, — покачивая головой, молниеносно выстреливая в меня каким-то ядом, который я не сразу понял, проговаривает Себастьян, приветливо улыбаясь каждому. — Моя мать близка с твоей. Оливия — потрясающая женщина. Когда она была у нас в гостях…       — Она знакома с тобой?       — Да. Не знал? Ладно, мне пора идти, у меня важная встреча. Позже поговорим. Уже скучаю, — наклоняясь к губам Агаты, он оставил легчайший поцелуй на её щеках, что все ещё пылали от моих прикосновений.       — Буду рад пообщаться в следующий раз, Себастьян, — сквозь зубы проговариваю я.       — Не сомневаюсь.       Напряжение, возникшее между нами двумя, читалось не только через взгляды, но и через невербальные средства общения. Не могу пока решить, как я к нему отношусь: с диким отвращение или неприязнью. Нужно скорее определиться, а то я не знаю, как качественнее его чморить.       — Пожалуй, пора отвлечься от смазливого принца и начать обсуждать новости с полей, как говорится.       — Его зовут Себастьян, когда ты уже запомнишь? — раздраженно восклицала Агата, закатывая глаза постоянно, когда смазливого называли смазливым.       — Можно просто Сладкая попка, — шепотом предложила Эмили, за что получила от Мэтта еще один косой взгляд.       — Так вот. Раз смазливый ушёл, — кинув последний раз взгляд на Агату, означающий «мне плевать как ты хочешь, чтобы я называл твоего парня», открываю папку с документами, пустив её по кругу, — можно продолжить. Мы с Мэттом уже рассказывали об этом, но теперь показываем. Я попросил нашел бухгалтера выслать мне документы, которые я тогда подписывал. И мы решили их сверить. Написано все абсолютно по-разному. На первом документе, являющимся подделкой, написано, что дедушка умер от сердечной недостаточности, а во втором, оригинальном, написать от инсульта, вызванного сильным стрессом. И обратите внимание на дату. Они расходятся в два дня. Причем на два дня вперед. Безумие какое-то. Вопрос для всех, как вы думаете, с чем это связано?       Задумчивые лица были абсолютно у всех. Но Кейт копошилась в ноутбуке, явно ища какие-то зацепки.       — И кстати, Агата очень вовремя позвонила, когда в комнату вошёл отец. В разговоре стало ясно, что он признает, что дата была изменена. И я специально назвал бумагу, которую мы нашли, чтобы в диалоге было всё ясно. Но я не очень понимаю, почему дата. Что не так было с настоящей.       — Ты не помнишь тот день, когда ваша компания стала обвинять во всем компанию Харрис? — неожиданно спросила Агата, поставив телефон на стол. Глаза были устремлены куда-то вперед, она что-то вспоминала.       — Кстати, мы все это время пропускали самую важную деталь, мне кажется, — вступил Мэтт, заходя в ноутбук. — Мы же не просто так виним во всем Харрис.       — Я тоже вспомнила об этом. Только что я нашла новости за настоящую дату смерти Адама Нильсена. В заголовках нет ничего сверхъестественного, но! — крикнула она, поворачивая ноутбук в нашу сторону, чтобы мы прочитали.       «Крах года: данные Холдинга NILSEN были тайно переданы Аннет Харрис, которая в свою очередь не стала комментировать это счастливое известие для её компании. Из-за вора, которые нагло проник в «сердце» компании NILSEN, умирает всеми известный Адам Нильсен, владелец Холдинга NILSEN. Кристиан, сын Адама Нильсена, говорит о том, что смерть отца лежит на совести Харрис, которая молчит в своё оправдание. Сможет ли Аннет отмыть свои окровавленные руки в этот раз? Читайте на странице 5.»       — Это что получается… В настоящий день смерти Адама не было ни одной новости о том, что он умер, но через два дня, когда в руки Аннет были слиты данные холдинга, была и новость о смерти Адама Нильсена, — проговорила вслух Агата, изобразив выстрел в голову. — Я устала думать, давайте кто-то за меня.       — Я не хочу этого говорить, но мне кажется, что Аннет вообще никак не задействована в этом, — резюмировала Кейт, сложив руки перед собой. — Это чушь какая-то. Абсолютно не сходится то, что она сделала. В её интересах было прокомментировать это и воспользоваться этим.       — Агата нашла в своем доме документы, свидетельствующие о том, что данные даже не были просмотрены. Все было будто сфабриковано, но для кого? — Мэтт задает слишком правильные вопросы, но мне кажется, что я на них знаю ответ.       — Моему отцу это было выгодно, он сразу же получает в руки фирму. Я лишь недавно узнал о том, что истинным владельцем фирмы являюсь я и Мэтт, хотя до этого по всем документам числился Кристиан Нильсен. Но зачем ему желать смерти своему же отцу? — мне даже страшно было подумать о том, что все это рук моего отца. Это за гранью реальности.       Тишина была слышна лучше, чем гул, который был до этого. В кафе мы сидим одни, когда вокруг все уже ушли на уроки или на какие-то дополнительные занятия.       — Давайте подытожим, — предложила Эмили, а я даже был не против. Голова пухнет от такого количества информации за последние полчаса. — У нас на руках есть документы, подтверждающие, что фальсификация была произведена. Свидетельство о смерти подделано, дата указана позднее правильной. За настоящий день нет ни одной новости, за поддельный — новость о том, что якобы Аннет украла документы компании Нильсенов. Теперь нужно найти этого «вора», если это не Аннет, я правильно понимаю?       — Да, Эмили, — тяжко выдыхает Агата, с сожалением смотря куда-то вперед себя, — ты абсолютно права.