Ближе к солнцу

      И это было последнее, что она сказала мне за целый месяц. Целый месяц мы молчали, я видел то, как она пытается не обращать на меня своё внимание, но как только наши взгляды пересекались, она сразу убирала его, будто мы незнакомцы. Будто я не видел то, как она открывала свою душу каждый раз, когда я поддерживал её. Наш максимум сейчас — привет. И это при условии, если рядом стоит Себастьян.       Не думаю, что Агата рассказала ему о нас. Большую часть времени она проводит либо у себя, либо в коридорах, обжимаясь с ним, а тогда, когда я прохожу мимо, она будто специально обнимает его снизу, как нравилось когда-то мне. Так я чувствовал, что она под моей защитой и опекой.       После стычки с Мэттом мы неделю не общались, но в один момент Эмили закрыла нас в комнате, решив, что если мы переломаем друг другу рёбра, то это многое решит. Она оказалась права. Достаточно было просто поговорить, решить свои проблемы как конфликт ушел сам собой. Конечно, Эмили растрогалась, когда застала нас за мороженым, но я видел, что её до сих пор беспокоит моё неоднозначное лицо при упоминании Агаты. А как иначе я могу реагировать на то, что девушка, что мне так сильно понравилась, сейчас в объятиях другого человека, хотя по сути… мы чужие друг другу люди, рассказавшие слишком много. Показывающие слишком много. Не знаю, как я и дальше буду учиться здесь и видеть то, что вижу: девушка мечты, которую я должен ненавидеть, обжимается со своим парнем-принцем. Звучит так ужасно, будто это все выдумано.       Но это в прошлом. Она счастлива с принцем, он, как я знаю, достаёт ей звезды с неба, когда я этого сделать не смог. И вот сейчас, когда остался час до бала, я осознаю, что как я планировал — с ней танцевать — не получится. Ещё неделю назад она предупредила преподавателя, что вместо меня будет Себастьян, который был обучен при дворе, а она с ним уже репетирует, аргументировав это тем, что не хочет упасть в грязь лицом, танцуя со мной. Узнал я это, конечно, от других людей. Но не могу осудить за этот поступок. Я бы себя смыл в унитаз, если бы моя самооценка поместилась.       — Эй.       Эмили подошла неожиданно, положив руки на плечи. Стоя в полуобороте, я не сразу заметил, что она взяла с собой горячий чай.       — Да?       — Все нормально? Мне Кейт рассказала, что ты танцуешь с ней. Не знаю, что произошло между вами…       — Я просил не лезть.       — … Но вы оба меня нервируете, — она не слышала, что я про себя возмущался. Легко коснувшись моей груди, она тыкнула в зону сердца. — Вот именно с этим у тебя проблемы, а также с мозгом, если ты все ещё думаешь, что она тебя забыла. Я вижу то, что вы оба не замечаете.       Я и не думал об этом. Я видел, что ей также тяжело, как и мне, но старался максимально отстраниться от этого, дав ей чувствовать, будто меня нет. Я уверен, что ей так проще. Она думает, будто я совершенно пустой, хотя после каждого звука её голоса тело покрывается мурашками, а голова кружится, будто я выпил чего-то. А это всего лишь была она.       — Я понял.       — Ничего ты не понял, я…       — Александр! Подойдите, пожалуйста, в гримерную, — крикнула преподавательница где-то вдалеке, хватаясь за своё сердце. Глаза Эмили были полны сомнений и вопросов, но мы оба пошли в сторону кабинета, чтобы посмотреть, в чем же дело. Заходя в душное помещение, где каждый уголок пах дорогими духами, мы застали Себастьяна, сидящего в кресле, а из комнаты Агаты Харрис и Вилли Этчер стала выходить она. Увидев меня, она сразу же опустила глаза, подходя к Эмили, обнимая её так крепко, будто они вечность не виделись. Виновато, она посмотрела на меня, взглядом говоря о том, что не будет выбирать между нами, но я и не говорил ей об этом.       — Да? — уже подал голос я, дав понять, что мы пришли.       Вокруг Себастьяна стоял врач, а рядом Миссис Гарсон, что-то бурчащая себе под нос. Она бегала туда-сюда, вокруг этого недоделанного принца, который просто молчал все это время, виновато смотря на Агату. Отойдя от Эмили, она сразу же бросилась к нему, чуть наклонившись, чтобы крепко обнять. Беззвучно сглотнув, сразу отворачиваюсь, делая вид, что мне очень интересно разглядывать серые обои, на которых было изображено целое ничего.       — Ох, Александр, вы обязаны быть с Агатой!       Услышав эту фразу, одновременно стрелы метнулись в сторону Миссис Гарсон, которая вопросительно посмотрела на нас, увидев такое напряжение.       — Я им то же самое говорю, — шепнула Эмили, приложив ладонь ко рту, будто сказала глупость.       — Дело в том, — не спуская глаз с меня, вступил Себастьян, не вставая со своего королевского трона, — что я сломал ногу, делая обычный приём. Александр, тебя не затруднит потанцевать с Агатой? С Кейт я поговорил, она… выбрала себе другую пару, так скажем, — почёсывая голову, неловко басил он. — Я хочу тебе доверить моё самое ценное сокровище. Знаю, что ты её точно не обидешь.       Агата вытянулась как струнка, смотря на Себастьяна так серьезно, что я сам испугался, но потом, явно смирившись с тем, что ей придется провести остаток бала со мной, она опустила ситуацию, поцеловав его в щечку так сильно, будто специально для того, чтобы показать мне, что я потерял.       — Не волнуйся, — как бы скрыть то, что его сокровище по праву принадлежит мне, а не его смазливому сердечку, что бьется, потому что я его еще не выбил, — твоё сокровище будет в безопасности.       Кинув на Агату взгляд полный разочарования, вижу, что она не очень рада этой затее. Но молчит. Молчит, как и всегда. Её голос будто не решается вырваться рядом со мной. Будто она боится даже шелохнуться, чтобы я этого не увидел. Но я сам понимаю, что она просто зла, хотя прошел уже целый месяц. Её отношения растут, когда я внутри погибаю, хотя об этом знает лишь моя голова.       — Ох, я так счастлива, иначе это было бы полное фиаско! — вскинув руки над собой, похлопывая будто самой себе, Гарсон ушла, а за ней вышел и я.       — Алекс, ты обязан поговорить с Агатой, — начала Эмили, когда мы только вышли. Её бигуди на голове меня смешили, не придавая ей вид такой важности, с которой она себя представляет.       — Ти обязян пагяварить, — коверкая её слова, улыбаясь своим каким-то мыслям о том, что я снова коснусь её, проговорил я. — Разберемся.       — За что ты мне достался такой, Нильсен…       — Какой?       — Вредный, — выкрикнув, она убежала, словно маленький ребенок. День обещал быть интересным.

***

      Двадцать минут до начала. Зал стал наполняться людьми. Вокруг были и министры, и родители, которые не столько пришли посмотреть на своего ребенка, сколько найти новые связи для расширения своего бизнеса. Зал был украшен по особенному: красно-золотой отлив был во всем, начиная с кресел, заканчивая дорожкой. Дресс-код обязывал всех быть в одной цветовой гамме: парни как обычно, смокинг и небольшой цветок гипсофила алого цвета в кармашке, а девушки в любом оттенке красного или золотого, никакого разнообразия. Всматриваясь в лица незнакомых людей, замечаю мать, что скромно машет мне ручкой, пока отец её не одергивает, скорее всего, говоря, что это некультурно. Но это не мешает ей послать мне воздушный поцелуй.       — Готов?       Мэтт был одет также, как и я, только на костюме были алые вставки, сделанные специально для Эмили, которая и заказывала костюм.       — Я всегда готов.       — Думаю, вселенная посылает тебе последний шанс, чтобы ты наладил отношения с Агатой. Не упусти шанс.       — К чёрту вселенную, я сам решаю, что будет.       Похлопывающими движениями он дернул меня за плечи, а сам встал в шеренгу к остальным парням. Дёрган. Он стоит на моем месте, значит, будет танцевать с Кейт. Я обязательно спрошу об этом, но потом. Сейчас я замираю при виде потрясающей девушки, что выходит на красную ковровую дорожку.       Агата выглядела так, будто её платье состоит из мести. Кровавого цвета оттенок платье, придающее её фигуре форму русалки, выглядело так вызывающе и предательски-красиво, что я не мог оторвать от неё взгляд. Вырез на груди, говорящий о том, что она не моя, злило меня куда больше, чем я ожидал. Легкий макияж, выделивший лишь губы, подчеркнул прекрасное личико Агаты. Для нее мне даже слов не хватает, я восхищен.       — Слюни подбери, братишка.       — Заткнись, — шикнул я, направляясь вперед.       Я не знал, как себя вести, как касаться её, если вокруг столько глаз. Отец, стоящий поодаль с матерью, неоднозначно поглядывали на нас. Если мамину реакцию я могу понять, то отец был как камень, лишь скептично посматривал на нас, переговариваясь с Мистером Кейсом. Краем глаза замечаю испуганный взгляд Эмили, говорящий и предупреждающий меня о том, что ждет меня дальше.       Музыка начала глушить уши, я смотрел вперед себя. Аккуратно взяв её руку, чувствую небольшую дрожь в теле, явно исходящую не от меня. Хотя откуда я мог знать это, я не чувствовал себя живым, это был первый раз, когда я снова почувствовал её. Её руки были холодными, взгляд устремлен куда-то вперед меня, скрываемая боль становилась явной, но то, как она смотрит на людей, с каким страхом касается меня… Неужели я так сильно напугал её?       Аккорды пошли по гармоническому виду минора, переходя в мелодический, охотно превращая танец в нотный стан. Каждый шаг — определенная нота, отражающаяся в сердце. Поворот вправо, моя рука на талии едва касается её, ведь я чувствую, что я ей приношу. Какие муки от каждого моего прикосновения.       — Меня раздражает твоя осторожность.       Она подняла глаза на меня впервые. Неоднозначность и смущенность — именно то, что сейчас было в них. Хлопая ресницами, она прищуренно посматривала на меня, будто ища подвох в моем осторожном поведении.       — Привет, давно не общались.       Я ничего лучше не нашел, как просто поздороваться. Искренне поздороваться. Качаясь в такт музыке, мы стали отдаляться, чтобы на кульминационном моменте я её поднял над собой. Когда наши руки разорвали замок, она ушла, как всегда, спиной, не оборачиваясь. Но стоило мне снова посмотреть на неё, как я вижу, что она обернулась, чтобы посмотреть мне вслед. Не помню, чтобы это было по сценарию танца, но именно в этот момент я явно почувствовал, как кончики пальцев стали каменеть, а руки потеть, вспоминая её. Просто саму её. Её поддержку и эмоции, которые она дарила мне каждый гребаный день, пока я сделал ошибку. Ошибку, которую подарила ей счастье с принцем, а мне разбитое мной же сердце.       Когда мы стояли напротив друг друга, оторвать взгляд мы не могли. Стеклянный глаза отображали душевные муки выбора как будто, взгляд был полон метаний, но оторвать его не могла. Как и я. Знаю, что вскоре и отец, и мать поймут, что именно эта девушка стала причиной, по которой я не хочу стать наследником Нильсеновской корпорации. Именно из-за этой девушки я не хочу вариться во всем этом дерьме.       В момент, когда кульминация нарастала, мы стали приближаться друг к другу, чтобы снова быть вместе, хотя бы в танце.       — Почему?       Её вопрос звучал чуть замылено и сухо, но мне не стоило больших усилий его понять.       — Я был уверен, что так нужно тебе.       Резкий смешок куда-то мне в плечо, а из глаз потекла слеза, сломавшая меня изнутри. Приобняв её сильнее, чем положено обычным танцорам, я разворачиваю её к себе, чтобы она была направлена лишь на меня. Её полуулыбка и залитые глаза слезами не давали мне покоя.       — И я с легкостью, смотря на твою реакцию, могу согласиться со своим решением. Я приношу тебе лишь слезы, разве ты не видишь?       — Ты теперь решил это обсудить? Я что, уже не такая меркантильная и жалкая, какой ты меня считал месяц назад, Александр Нильсен? — выплевывая эти слова, слова яд, она попыталась отстраниться, но я не мог этого допустить. Держа её за запястье, прокружив вокруг себя, словно мы до сих пор танцуем, возвращаю в свои объятия.       — Ты со мной заговорила спустя месяц.       — Тебе повезло. Если бы не травма Себастьяна, я бы никогда в жизни не дотронулась до тебя. Не хочу тратить свой воздух в твоем присутствии.       Все зашло настолько далеко? Её ненависть так сильна, что она даже дышать рядом со мной не может? Я и подумать не мог, что так сильно сломал её.       — Не говори про своего заносчивого паренька-принца.       — Он прекрасен. Красив и умён. Умеет дарить положительные эмоции. А ещё… он не ты.       — В этом его проблема, — прикусывая щеки, чтобы не разозлиться ещё сильнее, кружу её. Не смотря на нее. Потому что злость заполонила собой все пространство. Она, видимо, заметила это и стала играть по своим правилам, будто я этого не вижу.       — Не проблема. Выигрыш, скорее.       — Я в этом очень сильно сомневаюсь. Сомневаюсь и в том, что он сможет когда-то заменить меня, — как можно тверже взяв её за талию, наклоняю вниз, оказываясь над ней. Мы как два врага, не знаем, когда нужно остановиться, но тот порыв, что есть сейчас внутри, не остановить. Ни один источник не сможет потушить тот огонь, что вспыхивает во мне при одном лишь упоминании о Себастьяне.       Аккорды сводились на «нет», зал замер в одной лишь фигуре. Лица повернуты друг на друга для финального кадра, а мы с такой горечью и презрением смотрим друг на друга, что нет желания даже коснуться. Вокруг пары были счастливы и полны самых неизвестных чувств для друг друга, будь то страсть или радость, а мы, как два незнакомца, отдалены друг от друга настолько, насколько это возможно. Слеза Агаты все же упала на грудь, а взгляд так и остался каменным, словно между нами не метр, а целая пропасть. Она смотрела будто в глубину моего сердца, стараясь найти хотя бы островок надежды.       — Спасибо за танец.       — Больше никогда не появляйся в моей жизни, — с горечью и ненавистью она вышла из зала, оставив меня опять одного со своими мыслями. Но на этот раз я обязан пойти за ней. Сначала она быстро шла, а потом, словно срываясь, она побежала, выбегая на закрытую территорию школы «Нуаж», которая выводила к какому-то участку с беседкой. Добежав до неё, она медленно стала опускаться на скамью, закрывая руками лицо. Всхлипы были чуть слышны, но когда я подошёл, присев так тихо, что она не сразу это почувствовал, я стал слышать истерику. Это были слезы недосказанности.       — Агата…       Слегка вздрогнув, она обернулась.       — Уйди, прошу тебя.       — Нет, — двигаясь ближе к ней, чтобы хотя бы ногами слегка касаться её тела, замечаю, как она медленно поворачивается ко мне, уже не скрывая своего плача. Потекшая тушь разливалась красивым градиентом по её щекам. Красные глаза выделялись во всем это мраке будто два алых пятна. Приглушенный свет двух фонарей не давал всего того сияния, что придавала она. Даже плача она выглядела как самая потрясающая девушка на этом свете.       — Я счастлива, Александр.       — Я знаю.       — У меня есть потрясающий молодой человек.       — Я знаю.       — Почему я не могу забыть твои поцелуи? Почему я не могу убрать из головы то, как ты гладил мои волосы, пока я спала? Почему я не могу избавиться от мысли, что я тебя любила большего всего на свете, пусть мы и ненавидели друг друга? Почему я такая дура, что прямо сейчас я хочу поцеловать тебя после всего того, что ты мне сказал? — резко поднявшись, она стала кидать в меня все эти фразы, пока я не поднялся. Доносящаяся музыка из зала была лишь дополнение ко всему тому, что я готов ей сказать, словно момент из фильма. Секунды будто замедлились, превращая мою жизнь в короткометражку о тупости.       — Потому что я идиот, который оттолкнул тебя, потому что боялся, что не смогу сделать счастливой.       Пульс участился, я смотрю в ее глаза, вижу лишь боль, которую причиняю с каждым разом все больше и больше, но не могу отпустить.       — Мы разве не закончили наше общение, Александр? — из ее уст это звучит так хрупко и больно, будто жалуется маленький ребёнок. Держа ее запястье, находясь на крошечном расстоянии от губ, никто из нас не смеет свернуть не туда. Оба стараются контролировать процесс, пока внутри погибает надежда сорваться.       — Да. — Прозвучало твёрдо и тихо.       — Так что ты хочешь от меня? Почему ты держишь меня то близко, то далеко, будто я для тебя… никто? — секунда забвения из-за её зеленых глазах. И я проигрываю самому себе, срываясь как можно быстрее.       — Я просто хочу тебя. Я просто… люблю тебя.       Не теряя драгоценные секунды, целую её, пока она сама не растворяется в этом. Руки страстно блуждают по телу, ища выход из этого состояния отчаяния, в которое я загнал нас. Но она даже не может остановиться плакать, просто целует, зная, что так неправильно по отношению к Себастьяну. Но кто мы такие, чтобы решать, что хорошо, а что плохо?       — Я так тебя ненавижу, Нильсен, — шепнула она с закрытыми глазами, прислоняясь своей щекой к моей, обнимая за шею.       — От ненависти до любви — один шаг.

***

      Неделя. Опять без неё, поскольку у Агаты была запланирована встреча с Аннет, а Себастьян поехал её сопровождать. Она не сказала ему о нас. О том, что в скором времени мы снова окажется вместе, а он, как золушка, будет искать себе новое пристанище. Эта новость не дает моей голове морально подготовиться к встрече с Кристианом Нильсеном. Проезжая по уже знакомым дорогам, прошу водителя ехать медленнее, не желая проводить больше времени с ним. Цель моей поездке — узнать, что же скрывает он от всех. Мэтт, как обычно, спит, держа в руке колу без сахара, которую ему в дорогу дала Эмили, а сама уехала еще раньше нас. Отец срочно вызвал. Не знаю, чего ожидать от этого всего, но явно могу сказать, что это не останется без внимания. Её отец, как бы выразиться деликатнее, конченный тиран, который не видит границ. Он хуже моего. Цербер отдыхает в стороне, если бы он познакомился с мистером Кейсом.       — Я спал?       — Нет, спал.       Закатив глаза, он стал медленно просыпаться, протирая свои глаза. И именно в этот момент мы стали подъезжать к резиденции.       — Пожалуйста, только без глупостей, — предупреждающе посмотрел брат, протягивая руку. — Я не хочу в очередной раз смотреть бои без правил.       — Они будут по правилам, не переживай. Пока он не начнет, я даже намекать не буду.       Я на это очень надеюсь. Потому что, учитывая некоторые детали, которые Кейт нашла, я не очень хочу с ним разговаривать.       Но деваться уже некуда, мы приехали. Когда машина окончательно остановилась, дверцу сразу открыл наш дворецкий Джей, который был нанят с момента, как умер дедушка. Старого по каким-то причинам сменили. Его не скрытая седина выглядела достаточно опрятно, а смокинг подчеркивал его значимость в доме. Говорят, то, как человек относится к прислуге, говорит о нем, каким он является на самом деле.       — Добрый день, Джей. Как ваше здоровье? — похлопывая старика по плечу, я мягко улыбаюсь, радуясь встрече.       — Мистер Нильсен, здравствуйте, — похрапывающим тоном произнес он, наклоняясь набок. — Неплохо, неплохо… Отец… — остановившись, обеспокоено добавил он, — вас ждет.       После этих слов я сразу последовал в сторону гостиной, где нас ждал шикарный ужин, как и всегда. Стол был полон разнообразной еды, от половины которой тянуло рвать моментально. Непереносимость многих продуктов постоянно смешила отца, поскольку он придерживался теории, что все проблемы у нас в голове. Как бы ему сказать то, что меня воротит от него больше, чем от еды, чтобы не подтверждать его теорию?       — Ребята! — воскликнула мама, обнимая нас так крепко, как только возможно. — Я вас очень рада видеть… Отец вас ждет, — кинув быстрый взгляд в мою сторону, она быстро поднялась наверх, накидывая на себя шаль. В доме было достаточно тепло, к чему бы шаль?       Мы шли настолько медленно, насколько это возможно. Встреча с отцом должна пройти скандально так сильно, что я готовлюсь переехать, поскольку, учитывая последнюю нашу встречу, я сладко танцевал с Харрис, не скрывая своей симпатии. Он явно в бешенстве.       — Мэтт, Александр… Я рад вас видеть, — приподнимая уголки губ, он старался сделать довольное и счастливое лицо, но у него никогда не получалось играть роль хорошего отца, тем более в таким моменты, когда ты заранее знаешь, что ты для него — кусок дерьма.       — Отец, здравствуй, как ты себя чувствуешь? — начал Мэтт, явно набравшись смелости за меня. Я пока испытываю лишь неловкость от этой встречи, будто меня подменили. Он сидел в самом центре, словно король. Рядом с ним было место для матери, но оно пустует также, как и её лицо. Смотря на неё, мне хочется её прижать так сильно, чтобы никто и никогда не смог обидеть.       — Я в порядке, в порядке, — неловко брякнул он, подзывая повара. — Можем начать потреблять пищу. Ждал этого очень долго.       — Мама. Нужно её подождать.       Поднятые на меня глаза были настроены точно не на скромный разговор как это принято в нормальной семье. Откинув от себя приборы, он недовольно скрестил руки, оперевшись подбородком на них.       — Подождем, — выдохнул он. — А, кстати. Отличный танец, мистер Нильсен. Ваша… спутница отлично выполняла роль скромной леди. Это же была младшая Харрис? Аннет вырастила достойную замену. Наверное, такая же змея, — будто выстреливая змеиным языком, выплеснул свой яд, улыбаясь зашедшей матери. Она явно было недовольна такой выходке.       — Отличный танец, вы были прекрасны. Эмили так выросла, я её помню совсем ма…       — А ещё, если вам интересно, конечно, — перебивая маму, что села слева от него, — мы…       — Неинтересно, — сухо ответил я. — Так что там про Эмили? Да, она действительно изменилась.       — Ты — отморозок, Александр, если думаешь, что у тебя хватит сил тягаться со мной.       Я сразу знал, что этот вечер обречен, но не думал, что это произойдет так быстро. Не думал, что отец настолько съехал с катушек, что прямо посреди ужина, когда все настроены более чем положительно, начнет нести полную ахинею, думая, что если он глава семьи (хотя это ещё обсудить можно), то ему все позволительно.       — Мне неинтересно тебя слушать, как тебе иначе это преподнести? — стараясь скрыть наступающую злость, пробурчал я, настроив в часах функцию «Дыхание». Мне срочно нужно прийти в себя, иначе я отмечу дорогущий ковер молочного цвета красной краской.       — Ты предал нас всех, спутавшись с этой оборванкой. Она лишь использует тебя, выкачивая все до цента из нашей компании. Я…       — Поэтому ты, будучи заменой меня в компании, пока мне не исполнится девятнадцать, продал акции Кейсов ей, этой оборванке? — переходя на крик, даже не доев какой-то салат, что лежал рядом, встаю, оперевшись на руки.       Отец явно не ожидал, что я скажу свое слово так быстро. Что я вставлю то, чем попрекать его действительно можно. Он был похож на восковую куклу, которой сделали одну эмоцию — злость. Потому что чаще всего я его видел именно в этом амплуа. Вздернув подбородок, он стал медленно подходить к моему месту, пока мама просто тихо сидела на месте, не встревая в наши конфликты. Мэтт сразу же подошёл к ней, сев рядом, стараясь приободрить, но все мы знаем, что это сделать максимально сложно, когда твой отец готов на все, чтобы его уважали так сильно, насколько он этого заслуживает. Правда, если проанализировать всё это, выяснится, что он не заслуживает даже скромного «спасибо».       — Ты перегибаешь. Неуважение к нашей семье было гранью, Александр. Дедушка этого бы не выдержал.       — Он бы не выдержал того, что ты лезешь в фирму, вставляя палки в колёса. Спасибо за договор, папочка.       Бледнеет на глазах. Что за новая эмоция? Страх, что я раскрою его злые умыслы?       — Это… ты шантажируешь меня, щенок? Научился у своей ручной суки-Харрис?       Подойдя вплотную к нему, вижу этот оттенок сладкой злости и страха в небесной радужке.       — Клянусь, ещё хоть одно слово в её сторону, и ты пожалеешь, что позвал нас на ужин, папочка.       Он ушел в эту же минуту, оставив весь этот обед с примесью конфликта нам.

***

      — Я знал, что вы поссоритесь, но не думал, что так скоро.       Лежа в своих кроватях, Мэтт смотрел в потолок, пока я ходил по комнате, решая, куда мы зайдем в первую очередь. Либо кабинет отца, либо кабинет дедушки, который ни разу не открывали с момента его смерти. Я чувствую, что сегодня я точно найду ответы на свои вопросы. Хотя бы на несколько, а не на все.       — Ты пойдешь со мной?       — Это был не вопрос, а утверждение, как мне кажется.       Проверив, что отец покинул дом, мы сразу же отправились искать приключения на пятую точку. Конечно, все важные документы мы вряд ли найдем так просто, зайдя в самую рандомную библиотеку, но одно я знал точно. Мама знает, где хранятся документы. Я изначально планировал приехать, когда не будет его дома. Так сложилось, что он все-таки остался здесь. Если я скажу, что план «Разозли отца» был придуман заранее, я совру. Но то, что это пришло ко мне в голову спонтанно, — факт. Когда я понял, что он не сможет оставаться в доме, где его прямым текстом назвали слабаком, то сразу понял, что стоит поиграть в кости. Либо он, либо я. Вряд ли у меня будет ещё такой шанс.       Спустившись вниз в спальню матери, вижу, что она не спит, свет включен.       — Можно? — слегка постучавшись, стоим, дожидаясь заветного «Входите». Так оно и получилось. Рассказав маме о том, что Кейт нашла в телефоне своего отца, я не мог сказать, что она сильно была удивлена. Увидев моё недопонимание, она лишь тяжко выдохнула.       — Я подозревала вашего отца с начала этого года. Он стал… другим. Фирма его поглотила. И я знала о связи с Харрис, он не просто так её презирает. Он знает, что она может быть сильнее. Но договор об акциях… Твой дедушка хотел, чтобы это все осталось в кругу семьи, а Кристиан стал раздавать их направо и налево. Кейсы всегда были нашей семьей, поэтому отнять у них долю — то же самое, что отнять у тебя. Вы должны посмотреть в его кабинете в самой нижней шуфлятке. Там, под замком, он хранит все файлы, что связаны с холдингом. И пожалуйста, — не скрывая своего отчаяния, она взяла нас обоих за руки, притягивая к себе, — будьте осторожны с этим расследованием. Я не знаю, как далеко он может зайти.       — Спасибо, мам, — чуть ли не одновременно ответили мы с Мэттом, набравшись смелости и идя в кабинет Кристиана Нильсена.