Вишня

      Я не знаю, сколько в этот раз была без сознания, но вот дальнейший этот бред, наверное, не забуду никогда. Это было так больно, отвратительно, что не было сил даже терпеть. Я каталась по постели, бесконечно скуля от невероятной боли. Все разбитые и травмированные части тела горели огнем. Голова была словно объята пламенем. В неё лезли жуткие видения, типа кровавых рек, того бесконечного космоса, в котором я теперь не просто свободно летела, а неслась, подобно ракете, крутящейся во все стороны. До тошноты, до рвоты и кровавых соплей, до скрежета зубов от невозможности облегчить состояние.       И всё же мне помогали. Пару раз, когда сознание немного прояснялось, я видела возле себя красивого парня с каштановыми волосами и странными янтарными глазами, и тонкую шатенку, которая несколько раз давала мне воды. Еще я слышала отдельные слова типа: «Сломана» … «шить придется» и подобные им. Я не считала их галлюцинациями, ибо эти люди были более чем реальными, в этом я уже успела убедиться, когда они перевязывали раны и поили меня.       В ту ночь, когда бред отпустил полностью, я была крайне счастлива. Жар спал и я, наконец, смогла вздохнуть спокойно. Еще болела травмированная рука, да и голову кружило при резких движениях, но общее состояние стало намного лучше. Я лежала в каком-то то ли шатре, то ли палатке, на расстеленном спальнике, укрытая одеялом и какое-то время бесцельно пялилась в движущийся от ветра полог. Слушала шум леса там за пределами такого призрачного укрытия, умиротворяющее журчание реки, тихое посапывание за спиной!       Дрожь прошла по телу, когда я поняла, что нахожусь в этом призрачном убежище совершенно не одна. Я задрожала словно от холода и медленно обернулась в сторону неизвестного, который смел дышать тут же. Молодой каштанововолосый красавец тихо дремал чуть в стороне, а дальше, у стены спала и шатенка. Ну, точнее уже не спала.       Когда я обернулась, она, словно дикий зверь вперила в меня сверкнувшие в темноте зелёным глаза и хмыкнула:       — Очнулась, ну и хорошо. Спи, ещё очень рано, — сказала она с едва заметным акцентом и снова улеглась в постель.       А вот у меня в этот момент сон будто рукой сняло. Мало того, что в палатке кроме меня были незнакомые люди, так я ещё и находилась с ними в очень уязвимом состоянии. Всё это время они могли делать, что угодно. Хотя… я оглядела себя с ног до головы и кроме повязок на ранах ничего предосудительного не заметила. В это время организм возжелал прогуляться «до ветру», да так сильно, что прямо невыносимо стало. Кое-как поднялась на четвереньки, голова гудела, хоть и не так натужно, и поползла через лежащие возле меня тела на выход. Девушка снова приподнялась:       — Мне надо! — прошептала я ей, выползая из палатки.       Только успела встать на две ноги, как с громким визгом отпрянула назад и повалилась на мягкую стену, а через неё и на кого-то из двоих спящих. Из темноты на меня с храпом глядели несколько темных силуэтов каких-то животных, которые от визга в испуге отпрянули назад и гулко захрюкали.       Упала я настолько неудобно, что не было возможности даже подняться. При этом тело подо мной неуклюже копошилось и издавало какие-то не самые цензурные звуки. И тут кто-то с силой пихнул вперед, причем почти под ноги животных, окруживших палатку. Те заметались в ужасе и вокруг моей головы затопали десятки жестких копыт.       — Арде! — гаркнули за спиной, и животные замерли, как вкопанные.       Юноша выбрался из порушенной палатки, с серьёзным видом подошел ко мне, и рывком поднял на ноги. От неожиданности я пискнула и замерла в его руках.       — Ты чего вытворяешь? — прошипел он, светя в потёмках удивительными жёлтыми глазами.       — Да я по нужде просто выйти решила, а тут эти! — я указала на стоящих в стороне животных. — Я испугалась! Упала!       — Чуть не зашибла нас, — продолжил он за меня. — Глупая, знаешь, как иногда тут опасно бывает. Один более-менее спокойный день с ночью выдались, а ты это слегка подпортила. Наш долгожданный и заслуженный отдых.       — Можно мне всё-таки до ветру сбегать?       — Да беги уже! — и он отпустил меня.       — Спасибо, — пискнула я, проскальзывая между чёрными, как смоль, телами. Это оказались лошади, необычно большие, все, как одна, иссиня-чёрные, вороные, как правильно было бы называть их, они так и стояли, словно вкопанные, слушая приказ хозяина.       Пока я отсутствовала, парень успел вновь растянуть ткань палатки на деревянных жердинах, и теперь сидел у выхода, ожидая меня.       — Надо бы ещё немного отдохнуть, — произнес он, потягиваясь, на что я отрицательно замотала головой.       — Не могу, я не смогу уже уснуть. Уже не то, что выспалась, а на много дней вперед, наверное!       — Значит, вон раздуй костёр, и там лежит мясо твоего преследователя, как раз подкрепишься. Справишься с костром?       — Ну, теоретически да.       — В смысле, ты что, никогда костёр не поддерживала?       — Не представлялось случаев.       — Ты что, с третьей Земли что ли?       — В смысле третьей?       — Ну, третий мир.       — Какой третий мир?       — Блин. Да третий из шести миров-побратимов, Земля который.       — Что ты несёшь, какие миры-побратимы, что это вообще такое?       — Слушай, как ты сюда вообще попала, если даже ничего не знаешь о мирах-побратимах?       — Чтоб я так знала, как я сюда попала. Упала с третьего этажа заброшки, и меня затянуло в какой-то голубой свет, а потом летела будто через космос, а потом тут уже выпала. Но это ведь мне все только привиделось, я головой просто ударилась, вот и показалось такое.       — Тебя как зовут? — юноша криво улыбнулся.       — Юля, а для друзей Ляля.       — Приятно познакомиться, Юля, я Ноа. Так вот, Юля, такое не может показаться. Ты прошла через портал, червоточину. Как говорят у вас на Земле.       — Перестань говорить ерунду! — поверить в подобную чушь я даже не пыталась. Начало тут же доходить, что меня здесь просто кто-то очень круто разыгрывает. — Скажи честно, это тебя Ксю подослала сейчас? Или ребята придумали такую шуточку?       — Честно, не знаю я никакую Ксю. Ты как думаешь, где мы сейчас находимся?       — Ну, средняя полоса России как минимум, — улыбнулась я, но поглядев на деревья, осеклась. Вообще-то, у меня в городе сейчас должен был быть конец весны, а никак не середина осени с желтеющими листьями и слегка поникшей травой.       — На небо глянь, — Ноа сделал неопределенный жест пальцем вверх.       Я проследила за жестом и прямо над головой узрела обрезанный диск ущербной Луны. В принципе, Луна, как Луна. Большая, яркая.       — И? — я слегка удивлённо поглядела на него.       Ноа молча большим пальцем указал вправо на небосвод и задымил электронной сигаретой. Ну да, другой мир, так я и поверила. С самым скептическим выражением лица повернулась туда, куда он показал, и выронила из рук мобильный телефон. Над горизонтом поднималась ещё одна ущербная Луна, только немного меньше.       — Ээээто что? — промямлила я, не зная, что и делать.       — Это пятый мир — Затерянные земли, как мы его называем. Как ни странно, но единственный спутник существует только в двух мирах, в вашем, третьем и втором — Разорванном мире. На жительницу разорванного мира ты абсолютно не похожа, слишком беспомощная наравне с местными, там все-таки сейчас состояние после достаточно глобального армагеддона. Значит точно с Земли. Остальные же миры имеют пару спутников, а шестой, как говорят, даже три. Я в нем не был, поэтому судить не могу.       — Что это всё-таки за миры-то такие? — я совсем очнулась и теперь слушала его более внимательно, чем в первый раз.       Ноа приподнял одну бровь, рассматривая, причём с таким видом, будто пытался втолковать теорему Пифагора австралопитеку. Вид у него был такой, что я прямо этим самым австралопитеком себя и чувствовала.       — Ещё раз повторяю, — голосом преподавателя на лекции пояснил он, — существует шесть миров-побратимов. Хотя, возможно их даже больше, но дальше шестого никто не рискует продвигаться. Это просто опасно для жизни.       — А как они выглядят — это, что в нашей солнечной системе, планеты что ли, которые движутся так, что с Земли их не видно?       — Не совсем, — юноша опер кисти рук о землю, ладонями внутрь. — Представь себе два зеркала, которые стоят друг напротив друга. Что выйдет?       — Бесконечный коридор из зеркал.       — Вот примерно так получается и в этом случае. Это миры не в одной вселенной, скорее это разные измерения. И в каждом измерении, в каждой реальности есть своя Земля, но только не идеально идентичная с остальными. Получается первый мир наш, Иллирия.       — Ну да, каждый топит за свою вселенную.       — Немного не так, хотя, возможно, ты права, я сужу о том, насколько легко попасть в тот или иной мир из нашего. Но, что удивительно, из Иллирии мы можем двигаться в остальные миры только в одном направлении. По часовой стрелке.       — В смысле?       — В смысле — это трудно объяснить, но все, кто открывал миры как бы делая шаг против часовой, назад, сгинули. Это на самом деле крайне сложно. Я не спец, но знаю точно, что вы, средний мир, можете очень легко открывать порталы во всё стороны.       — Так почему же мы — земляне, как ты говоришь, так легко могущие перемещаться в любые измерения, не делаем это обыденно.       — Ваша раса слишком примитивна для этого.       — Вот спасибо тебе! Комплимент достойный похвалы!       — Ну, блин, ты попросила правды, я тебе её дал. Чем ещё ты недовольна?       — Ну, как-то это обидно прозвучало!       — Как есть. Люди с третьей, пятой и частично второй Земель, достаточно примитивны. И слишком агрессивные создания, которые просто с какой-то маниакальной упертостью уничтожают свой дом так, будто у них есть резервные. Вторая, кстати, уже почти себя уничтожила, у них там и ядерная, и биологическая катастрофы случились. Но, на удивление, на второй Земле обильно расплодились такие сверхъестественные создания, как оборотни, которые живут в большей гармонии с природой, чем обычные люди. Поэтому, надеемся, что у них там ещё не всё потеряно. Мы, иллирионы, очень часто бываем в их мире, даже живём, стараемся вывести новые виды растений, чтоб заселить ядерные пустоши. Но всё же их локация носит имя Разорванного мира. И кстати, второй мир, вот в него нам попасть очень и очень легко из своего, поэтому мы и называем его вторым. Ваш мир третий, не такой доступный, но туда мы иногда перемещаемся за полезными вещами, типа модной обуви, — Ноа хохотнул, показывая свои сапоги, — сигаретами, иногда вином или чем-то подобным, ибо вы, как никто другой уделяет массу времени вещам, которые вас убивают!       — Обнадёживает…       — Да не то слово! Вам даже воевать не надо, просто подсадить девяносто процентов молодежи на наркотики и можно попрощаться со светлым будущим.       — Хоть что-то положительное в нашем мире есть?       — Морепродукты есть, я их очень люблю, — юноша снова хохотнул. — Ну, и тетрис. Не дает загнуться тут от скуки.       — А какой же четвёртый мир?       — Более тихий. Там живут такие себе зверолюди, очень спокойные, мирные. Вообще самый безобидный из миров, даже небо у них с зеленцой. Воюют иногда, но основная часть населения — неисправимые пацифисты. Прогресс у них стабильно стоит на месте уже много веков и не двигается. Но им и так хорошо в своей примитивности.       — Короче, вам они не интересны.       — У нас на их счёт запрет. Считай, их мир — заповедник для нас. Неприкасаемые территории. Мы иногда только краски для татуировок берём у них, ибо таких нет нигде более!       — Ну, а этот мир. Что с ним не так?       — Я не говорил, что с ним что-то не так. Просто он в свое время был, блин, как это сказать, запрограммирован так, что попасть в него в разы легче, чем потом выбраться обратно. У него тут стоит очень мощная защита на перемещения. Считай, что это такая магия! Он так и называется Заколдованный мир. Хотя, некоторые индивидуумы, типа моего братца, он у меня номад , достаточно легко обходят эту защиту. Одна из причин, почему я сижу сейчас здесь.       — Номад?       — Да, кочевник меж мирами. Почему-то ему переходы даются достаточно легко, вот он и пользуется ими, как считает нужным. Вот, иногда снабжает меня самым необходимым, да вкусным. А мне что, мне много не надо.       — А почему же твой народ так легко перемещается меж мирами, а наши расы такие слабые? Судя по твоим словам.       — Это страшная магия, как любят говорить другие расы, а мы это называем управлением потоками энергии, которые мы можем использовать, и местами силы, удобными для переходов.       — А ты тогда почему тут сидишь безвылазно?       — В следующий раз расскажу. Это очень страшная история! — юноша ухмыльнулся и потянул меня за руку. — Давай спать, еще ночь на дворе.