Вишня

      То, что вечером было просто ливнем с порывистым ветром, ночью превратилось в нечто такое, чего я раньше не видела даже по телевизору. Словно бурю наслали прямо на нас, заставляя отказаться от планов. Мало ли, вдруг в этом мире есть какие-нибудь маги природных стихий? И они, как назло, оказались именно в лагере противника. Вода била в палатку прямой наводкой. Ветер старался поддуть снизу, чтобы поднять её на воздух, и вышвырнуть к чёртовой бабушке за барьер. Только что земля не вставала дыбом, чтобы сразу захоронить упрямых преследователей. Что уж говорить про небесное электричество. Сверкало и трещало не переставая. Разок громыхнуло так, что мой придурашенный жеребец встал в свечу, насколько позволяла веревка, отчаянно визжа. И начал метаться на месте, угрожая обрушить шатер. Он наступил на спящего горана, и тот, с жутковатым воплем подпрыгнув на месте, вылетел наружу. Я в ужасе забилась в угол, чтоб не попасть под огромные копыта гнедого жеребца. Причем поскакала прямо в мешке, как на весёлых стартах, и тут же прыгнула в натекшую снизу лужу, промочив его насквозь. — Арде! — команда Нуара рассекла воздух шатра не хуже хлыста. Чёрный брат выскочил из спальника и твёрдой рукой резко осадил испуганное животное. — Арде, благий паробък, арде!       Конь чуть успокоился, продолжая тяжело дышать и прядая ушами. Его бока ходили ходуном подобно кузнечным мехам, а вымокшая в момент шея была напряжена, не хуже стали.       Грозовой фронт, казалось, разворачивался прямо над нами. От близких трескучих раскатов грома закладывало уши. Я тряслась от холода и страха, чуть ли не визжа при каждом разряде молнии. Каждую секунду ожидая, что одна из электрических плетей лупанет аккурат в наш шатер, оставив только три хорошенько подгоревших шашлычка на его месте.       — Слушай, — недовольный голос из соседнего спальника на секунду отвлек от дурных мыслей, — уже и конь утихомирился, а ты всё никак. Можешь уже лечь и спать?       — Гроза кругом, какой спать?! — прорычала я недовольно, — тут такое творится! Того и гляди, превратимся в стейки полной прожарки! К тому же холодно, и мокро! И страшно!       — Нечего было прыгать в лужу. Спи теперь. Молния не попадет сюда, я поставил защиту. Уже несколько разрядов ударили мимо.       — Почему же от дождя купол не сделаешь?       — Здоровья для этого много надо. Не хочу помереть раньше срока.       Слова о защите немного успокоили, но вот суше мне от этого не стало, как и теплее соответственно. Теперь я просто тряслась в ознобе. Нуар заворочался в своём ложе, зашуршал тканью, словно расстёгивал что-то.       — Вешай на стенку свой спальник и иди сюда! — тяжело выговорил он, разводя в стороны полы своего мешка.       От непосредственной наглости этого предложения я задохнулась, раскрыв рот и глаза на максимум.       — Да сейчас! Разбежалась! Нет, спасибо, я уж лучше, в чём есть полежу, — прошипела я, когда шок отпустил. На что он хмыкнул.       — Как хочешь. Но смотри, ты мне в дороге больная не нужна. Простынешь, оставлю в селе.       — Ты приставать будешь.       — Не буду, меня подзаморозили. И это, ты не в моём вкусе.       — Хам! — взвизгнула я, как настоящая нелогичная женщина. Сперва возмутилась непристойным предложением, а затем ещё больше вскипела от противоположной реакции. Классическая стервозная дура, не так уж он был неправ. При этом я растягивала мокрый мешок вдоль стены. В шатре стало совсем холодно. Поэтому возможность поспать рядом с достаточно теплым, хоть и сучьим мужиком, не казалась такой уж неприемлемой.       Я скинула обувь вместе с носочками и примостилась сбоку, натягивая и застегивая край спальника. А наглого самца, казалось, и не волновало вовсе, что я решу, он уже успел задремать. На что в голове моей созрел злорадный план. Извернувшись змеёй, я резко сунула леденющие ладони ему под майку, а такие же холодные ляжки прижала к бёдрам сзади. Такое никому не понравится, особенно если теплый и расслабленный. Нуар от неожиданности всхрапнул, и судорога пронзила закаменевшее на мгновение тело. Медленно повернул голову в мою сторону, и во взгляде его отражался весь переданный мной холод. Я хотела попытаться притвориться спящей, но поняла, что смысла нет.       — Детский сад какой-то, — прошипел Чёрный и снова лёг, но на этот раз отодвинулся от меня подальше, практически в самый угол спальника. Довольная произведённым эффектом, я повернулась к нему спиной и попой, и заснула вполне удовлетворённой.

***

      Дождь не прекратился и на рассвете. Более того, стихия, решила пойти на второй заход, и ветер швырял лавины воды в непромокаемые стены шатра. Пока они сопротивлялись и выдерживали эту схватку. Сквозь сон я слышала, как Нуар встал, почти бесшумно вынырнул из спальника и куда-то вышел.       «Пора в путь», — промелькнуло в голове. Полежав ещё пару минут, я встала и не спеша начала облачаться в новые походные вещи. И уже практически покончила с одеванием, когда полог открылся и мужчина прошел мимо, даже не бросив и взгляда. И завалился на постель, повергнув меня в полное замешательство.       — Куда собралась? — бросил он, закладывая руки за голову, — вещи постирать решила?       — Нужно вперед двигаться, мы же так никогда этих конокрадов не поймаем.       — Нет смысла уже гнаться, все следы смыло, — спокойно произнес Нуар, не меняя своей расслабленной позы.       — Ты с ума сошел что ли?! — я, казалось, сейчас взорвусь от возмущения. Его брат убит бандой разбойников, и каждый час промедления уменьшает наши шансы на победу, а он просто тупо дрыхнет. — Мы должны выезжать сейчас же, и так потеряли целую ночь!       — Юля, отцепись! Я же тебе сказал, что мы их не догоним по горячим следам! Дай отдохнуть нормально, я не выспался. Кстати, из-за тебя эту ночь и потерял!       — Ты бессердечная сволочь! — вырвалось у меня за секунду до того, как я совершила одну очень большую ошибку. Я молниеносно подлетела к постели, на которой он валялся с самым наглым выражением лица, вскочила на неё и в одно мгновенье оседлала этого придурка, руками ухватила за грудки. — Твой брат сложил голову, защищая ваше имущество! А ты не можешь просто взять и оторвать свою тощую задницу от кровати, и догнать этих ублюдков!       И только сейчас я узрела, с каким ошарашенным видом взирает на меня Чёрный. Я сначала недоуменно взирала на него, но тут поняла, что он сейчас просто вцепится мне в горло и отодвинулась на несколько сантиметров назад. Отодвинулась и тут почувствовала, что на пути моего едва парящего над его телом зада, стоит какая-то преграда. Какая, я поняла спустя всего мгновенье. Теперь уже наши оба ошарашенных взгляда снова встретились:       — Ты дура? — выдал Нуар единственное, что в этот момент, видимо, пришло в голову, и я даже не обиделась, ведь он был абсолютно прав.       — Я, я… — я не знала, что ответить ему.       Выражение лица изменилось, взгляд ожесточился, и вдруг запястьях железной хваткой сомкнулись его пальцы. А затем он каким-то резким движением, как из восточных единоборств, вывернулся из-под меня, я взлетела в воздух, там же была перевёрнута, и неласково обрушена лопатками на пол, с растянутыми над головой руками. Нуар же достаточно удобно расположился сверху, фиксируя меня в очень откровенной позе неподъёмным телом, как раз меж разведённых бёдер, не давая их свести. И тут стало очень страшно, ведь сейчас он мог сделать всё, что вздумается. У меня точно не хватит сил сопротивляться ему.       — Ты действительно дура, — прошипел он, не сводя светящихся в темноте глаз. — Ты вот хоть иногда думаешь, прежде чем что-то сделать? Или ты у нас предрасположена к аффективным припадкам?! Юля, включи уже, наконец, мозги что ли! Я два года траур соблюдаю по жене, ни с одной женщиной не то, что не спал, не обнимал даже! Меня и без твоих выкрутасов потряхивает от близости женщин, а ты ещё и масла в огонь подливаешь! Тупая девка! Еще раз так сделаешь, я тебя высеку, как последнюю шавку! Поняла?! Дура!       — Мы должны ехать, — пискнула я, пытаясь сменить тему разговора.       — Следы смыло ещё вчера к вечеру, сейчас ехать — самоубийство. И потом, если мы не движемся из-за стихии, то и конокрады вынуждены непогоду пережидать! Меж нами пути — всего примерно один переход, значит, поймаем их где-то между поселениями. Они сейчас стоят в соседнем городище. Морган их вычислил, когда местную отару прореживал ночью. А теперь заткни, пожалуйста, вредный ротик, и дай мне отдохнуть нормально. Еще одной подобной гонки я не вынесу. Сейчас перекусим, а потом мы будем спать. И только попробуй еще раз провернуть какую-нибудь выходку! Дура! Убью!       Он резко отпустил, напоследок прижавшись к паху, когда выпрямлялся, встал и вышел в лес. Погремел там чем-то, поругался, поотсутствовал минут пять и вернулся обратно в том же комплекте, но с более кислым выражением лица. В этот раз я даже не стала провожать его взглядом, делая вид, что полностью погружена в завтрак, который к этому моменту достала из своего рюкзака.       — Есть будешь? — так же демонстративно не глядя, но все же спросила.       — Позже, — бросил он в ответ, опускаясь на спальник. Отвернулся к стене шатра и притих.       Я же, разобравшись в это время с кусочком вяленой свинины, посидела какое-то время, бесцельно пялясь в разрядившийся почти смартфон, помечтала, что он, вдруг ведомый чьей-то фантастической рукой, внезапно показал хотя бы одну палочку сети, просто, чтоб связаться с Ксю, расспросить её обо всем. Просто поболтать о жизни, о женских повседневных проблемах. Просто спросить совета. Просто выплакаться и в ответ почувствовать такую нужную сейчас поддержку практически родного человечка.       Горький ком снова подкатил к горлу, заставляя невольно всхлипнуть и я, чтобы не разрыдаться прикрыла рот обеими ладонями. Не зная, что сейчас делать, я подошла к постели, улеглась на край и укрылась верхней частью спальника почти с головой, в надежде побыстрее уснуть. Злобный придурок рядом так и продолжал лежать, практически не издавая звуков, даже иногда казалось, что он и не дышит, и приходилось невольно прислушиваться. Но нет, дышал он как раз-таки достаточно стабильно, просто умел это делать очень и очень тихо. Да и хрен бы с ним, если честно. Не до него сейчас было абсолютно. Я тихонько закусила палец зубами и дала волю слезам, бесшумно и очень горько.       Ну, почему, почему судьба была настолько несправедлива? Почему я теперь должна была ехать с неким подобием чудовища на разборки, которых абсолютно не желала, вместо того чтобы лежать примерно вот так же в шатре, только с прекрасным, любимым юношей, которого у меня так несправедливо отобрали? За что это всё?       Я тихонько всхлипнула, и тут за спиной раздалось очередное шевеление. Тело сзади поворачивалось в мою сторону, и поэтому я торопливо начала вытирать руками слезы и сопли, которых натекло обильно в тихой истерике.       Вдруг рука крепко ухватила за плечо, и тут же я уткнулась лицом в грудь этому чудищу.       — Плачь, вспоминай и плачь! — зашептал он, поглаживая по голове, и вместо очередной порции возмущения я разразилась потоком рыданий, вырвавшихся, наконец, из груди в полной мере. Вместе со слезами выходила горечь потери, незаслуженное одиночество, несправедливость этого мира, отобравшего у меня любимого мужчину и просто обида на всё окружение в целом. А Нуар продолжал прижимать к себе, молча, и от этого становилось как-то спокойнее.       — Почему, — всё ещё всхлипывая, спросила я, когда немного пришла в себя, — ты закрываешь лицо от людей?       — Потому, что я очень часто бываю во всех доступных мирах, поэтому не хочу обзаводиться лишними знакомыми. Плюс, я в трауре, как бы так сказать, обычай. Чтоб женщины меня слишком часто не видели. Я ведь прекрасно знаю, как выгляжу. Знаешь, меня не раз банально поиметь хотели.       — Поиметь, тебя? — невольно я улыбнулась и икнула от остаточной истерики. — Ты сам мужик, сам имеешь.       — Хочешь верь, хочешь не верь, — он отодвинулся, лёг на спину и заложил руки за голову. — У меня жизнь такая, что всякое бывает. Тем более, в пяти таких непохожих мирах. Особенно среди дикарок каких.       — Как же так, у тебя ведь вон какая защита бегает рядом? —       Ну, он же окультуренный зверь, ему мясо гоминида пробовать категорически запрещено, иначе неуправляемость появляется. И тогда горана пристрелят.       — Слушай, — я решилась задать вопрос, который уже долго крутился на языке, — неужели ты правда сможешь поднять руку на Шанталь, хотя она и натворила такое?       — У меня нет другого выхода, к сожалению. Как бы тяжело ни было, но я просто должен это буду сделать.       — Это жестоко. Тебе не жаль её?       — Ты даже не представляешь себе, насколько жаль. Я очень люблю эту маленькую чертовку. Когда она была ещё несмышленышем, я таскал её на руках, рассказывал сказки, катал на лошади, когда подросла, она ведь всего на десять лет моложе. Ребенок, с мозгами бешеной суки. У нее была добрая, наивная сестра, Хлоя. Ей бы сейчас исполнилось двадцать. И двое малявок близнецов, брат и сестра, Луаре и Легуар. Милые, добрые дети. Так поддержали меня, когда я остался один со своим горем, выпустили ко мне моих верных горанов. Их отец — мой дядя, так гордился всеми своими детьми. И их всех не стало. Не стало из-за неё! Поэтому у меня нет другого выбора, — после этих слов настолько ожесточился его взгляд, что мне вдруг стало страшно. Он умолк, зло отвернулся прочь и больше не произнёс ни слова, сколько бы я ни пыталась расспрашивать. Взял и просто затих. Уснул или сделал вид, что уснул, чтоб я отстала со своими расспросами. Мне больше ничего не оставалось делать, как тоже лечь спать.