Вишня

      Нуар разбудил на рассвете, легко похлопав по плечу.       — Вот теперь пора в дорогу, одевайся. Я приду через десять минут, поторопись, а то опять в лужу кину, — едва слышно произнеся всё это, он переступил через меня и вышел прочь из шатра.       — Сволоооооччшшшь! — с хрустом потягиваясь, я беззлобно усмехнулась.       Странно, ненависть к нему практически прошла, помощью он показал, что бывает не только мерзким козлом, но и нормальным человеком, хоть человеком и не был в принципе. Сейчас не хотелось нарываться на конфликты, поэтому оделась достаточно быстро и ждала, сидя на сложенном спальнике.       Когда он зашел в шатер, то замер на секунду, глядя, что я успела убраться. На лице его не отразилось эмоций, только глаза блеснули.       — Молодец! — буркнул Чёрный, проходя мимо. Одобрение выразилось и в похлопывании по плечу.       Я отвернулась, когда он переодевался, стало немного стыдно, хотя он не оголялся полностью. Но всё равно, от вида полуобнаженной натуры становилось вот как-то не по себе. И на душе, и в организме. На благо, оделся мужчина очень даже споро, и уже минут через десять застегивал последние ремни на кирасе. Тут и горан блудный объявился, бесшумно проскользнув в шатер. Уселся с виноватыми видом, едва помахивая пышным хвостом.       — Нашатался? — бросил Чёрный, не глядя на свое исчадие. — Много овец зарезал?       Тот поднял переднюю лапу пальцами вверх и ткнул в небо два оттопыренных, а остальные сложил в кулак. Я ошалело вытаращила на него глаза, Тварь не только говорила, но и неплохо считала.       — Сволочь прожорливая! — буркнул Нуар и быстро начал седлать жеребца. На разбор и сворачивание походного жилища ушло совсем немного времени, и мы ещё до того, как солнце поднялось над деревьями, выдвинулись в путь.

***

      — А откуда вы языки-то знаете? — я практически уперлась животом в переднюю луку седла, осваивая необычную манеру езды. Мой сообразительный спутник не придумал ничего другого, как посадить перед собой, плотно прижимаясь сзади. В одном седле, верхом на жеребце. И, если честно, такая посадка особого удовольствия не доставляла. Было тесно и некомфортно. Спереди натирало, а филейной частью отчётливо ощущала проявление мужских рефлексов.       Честно сказать, ему тоже было крайне неудобно ехать, но иначе он не мог. Сзади у меня ехать не получалось — Нуар неумышленно постоянно придавливал задом, и я бесконечно сползала с задней луки.       — Кто знает, мы вообще к языкам способные, если вам нужны годы на изучение, то мы запоминаем всё на лету. Плюс, раньше по разговорникам учились, теперь есть программы. Иногда бывает даже так, что новые слова будто вкладываются в голову. Да и сама, разве ты сейчас по-своему со мной общаешься?       Внезапно я задумалась. Действительно, на каком языке мы разговаривали? Я даже не заметила никакого подвоха:       — На каком? — я была удивлена, слова, как слова.       — Ты воспринимаешь любой язык, как родной. Это так с тобой взаимодействует медальон. Тебе просто повезло, что эта штука просто тебя не убила.       — А в последний раз портал открывала не я, а моя подруга Ксюха.       — Вас там что, толпа что ли адаптированных? — мужчина гоготнул гулко и чуть припустил коня. — Ты это, потише себя веди, а то мы сейчас приедем в городок, где шибко суровые нравы относительно чего-то нового, неизвестного, а значит подозрительного. Да и вообще, тут женщины не имеют права голоса. Так что, в этом случае молчание даже не золото, а гораздо дороже. И ещё, здесь недалеко расположена червоточина в твой мир, так что аккуратнее, могут быть разного рода эксцессы.       — Опять наезжаешь? — я надулась, недовольная откровенно покровительственным и поучающим тоном, как с маленькой разговаривал.       — Я тебя предупредил, Вишня!       — Что за прозвище ещё?       — Ты меня Чёрным называешь, почему я не могу наречь тебя Вишней? У тебя же глаза вишневые.       — Так тебя так и зовут, Чёрный же.       — Да, с французского взято. И пока ты меня так именуешь, я имею право тоже выбрать тебе имя.       — Сволочь.       — Согласен. У меня, знаешь ли, вообще мало положительных черт.       — Даже не отрицаешь.       — Зачем? Ради чего мне выставлять себя положительным перед тобой? Я живу только для самого себя. Может ещё для Моргенштерна. Он у меня последний горан остался. Остальных забрали, пока я болел. Кстати, на вот, надень, — и он протянул мне какую-то чёрную тряпочку в руки.       — Что это?       — Баф, надень, чтоб только глаза были видны, ты девчонка видная, чтоб не привлекала лишних взглядов, а с ними и проблем. А людьми тут торгуют по сей день.       — Просто отлично!       — И волосы спрячь.       Нуар приостановил жеребца лёгким движением пальцев. Этот копытный стервец вёл себя под ним, как паинька, белый и пушистый. Я быстренько привела себя в порядок, согласно настоятельным приказам, поудобнее уселась в седле, чуть придавив его ноги, и хмыкнула.       — А то, что мы вдвоём на одном коне приедем, это разве нормально?       — Да тоже так себе, но, если бы я приехал верхом на горане, было бы ещё хуже. Местные подобных нам на костре сжигают. Ни в коем случае не спешивайся. Верхом быстрее удирать, чем сначала вскакивать в седло, а потом разгонять коня, теряя время.       — Ясно, — неопределенно пожала я плечами. И мы двинулись навстречу опасным аборигенам.       Город настороженно замер с нашим появлением. Действительно, люди наблюдали с нескрываемой враждебностью в глазах, и стоило только остановиться, как тут же толпа народа обступила кругом.       — Псеглавцы! — рыкнул кто-то недовольный. — Приехали на беду!       — Сжечь их без разговоров!       Шум нарастал, как накалялись и эмоции. Но тут вперед выступил высокий седовласый старец. Поднял вверх худую костлявую длань, призывая к тишине.       — Что привело двух странников в наш маленький городок?       Нуар спрыгнул с седла и подошел к старцу. Протянул было руку, однако агрессивные жители зарокотали, чуть не тыча в него копьями.       — Мы приехали к вам по очень серьезному делу! — начал Чёрный, отшагнув и настороженно озираясь. — Всё дело в том, что у нас украли табун вороного молодняка, и в ближайшее время конокрады вместе с похищенными лошадьми должны были останавливаться у вас!       — Ну, точно они, как слуга Ольгерда и говорил, ведьмак, нашлет за нас бед! Убить его нужно! Он и ведьму с собой привез!       — Тихо! — скомандовал старик. — Так вы говорите, что лошади были украдены у вас?       — Да, пастух убит, а лошади угнаны.       — У нас другие сведения об этих событиях. Человек, который пригнал к нам табун, уверял, что купил этих лошадей у заморского купца, а вы преследуете его и товарищей, чтоб отобрать животных.       — Я так сильно напоминаю разбойника или ведьмака? — Нуар упер руки в бока.       — Есть немного, — пробурчала я, за что получила легкого тычка кулаком по ляжке.       Я зло отвернулась, и заметила вдруг пухлощекого мальца, который радостно протягивал мне какие-то синие, похожие на землянику, ягоды, — Спасибо! — я нагнулась, взяла их и быстро сунула в рот. Ягоды были очень приятные на вкус. Тем временем обстановка на площади накалялась.       — Слуга господина Ольгерда пояснил нам, что его будут преследовать нелюди. А вы, как я вижу, человеком не являетесь.       — Ну сами подумайте, откуда у обычного человека, не дворянской семьи, могут быть деньги на покупку ТАКИХ лошадей?       — Господин Ольгерд — дворянин, ни он ни его слуги не могли солгать нам в этом деле, мы его достаточно давно и хорошо знаем!       — И откуда же он? — Нуар ещё чуть отступил.       — Что-то излишне много вопросов вы задаете! — староста нахмурился.       Продолжить ему помешала громкая музыка из моего рюкзака; телефон вдруг ожил, принимая входящий вызов, на который я установила зубодробительную мелодию из Металлики. И если я от неожиданности замерла истуканом, то и без того агрессивные копьеносцы словно готовы были к такому повороту, вскинув свои острые палки и вызверившись.       Чёрный в сердцах шлепнул себя ладонью по лицу.       — Дура! Я ж предупреждал!       — Ведьма! — завизжала какая-то женщина.       Народ загудел, как разбуженный улей, а Нуар крепко ухватился за повод.       — Ведьма колдует, чтоб уничтожить вас! — крикнул кто-то со стороны и по мостовой раздался стук лошадиных копыт.       — Держись! Аметист, шиак! — хлестнула команда, и вредный жеребец с силой отмахнул задними ногами, снеся кого-то, словно травинку срезав. Нуар зло зарычал. Резко мотнул головой, и на лицо его забралом упала чёрная металлическая маска, с таким жутким оскалом, что я вздрогнула. Конь заплясал подо мной, расталкивая напирающих горожан, словно готовил стартовую площадку. Из толпы выметнулись вилы, вонзая зубья животному в грудь. Жеребец взвизгнул, взбрыкивая, но на свечу не встал, а только мощно лягнул передами нападающего. Я вцепилась обеими руками в широкую шею. Боль подстегнула раненого, и он всё же прыгнул высоко и в сторону, прямо над головами бросившихся врассыпную людей.       — Моргенштерн! — гулко прокричал Нуар, отмахиваясь от чьего-то копья острым изогнутым мечом.       Жеребец огромными скачками бросился в лес, унося меня с собой. Мы летели над землёй, почти её не касаясь. Километры пролетали подобно вышкам высоковольтной линии. Ветер трепал волосы они вместе с гривой хлестали по лицу, ветер шумел в ушах. Мы легко ушли от преследователей по пересеченной местности. Можно было бы остановиться, но, обернувшись, я с ужасом для себя узрела единственного, постепенно приближающегося преследователя с арбалетом наперевес.       Мимо моей несчастной головы очень близко просвистела стрела и воткнулась в промелькнувшее мимо дерево. Если бы я не прижималась плотно к коню, она уже торчала бы между лопаток. Было безумно страшно, до слёз, но плакать было некогда, ибо нужно было спасать свою жизнь. Я ещё раз пришпорила взмокшего Аметиста, и он немного ускорился.       Страшный удар в бок едва не выбил из седла. В глазах потемнело от боли, только чудом я не полетела на землю. Перед глазами мелькнула длинная черная морда лошади, я обернулась и успела заметить блеснувшую в воздухе, занесенную над головой сталь.       — Конец мне! — вырвалось из груди, и я зажмурилась.       Сзади раздался короткий рёв. Вороная заржала жалобно, и звук пролетел мимо сверху вниз, как будто лошадь рухнула на полном ходу, подломив передние ноги. Я открыла глаза. Значит, голова не срублена с плеч, я жива. Кобыла уже поднялась на ноги, а вот всадник, преследующий меня, так и остался лежать на мшистом пологе. Нуар нагнулся над ним, отирая клинок о куртку.       Я ошеломлённо спешилась, и охнула от внезапной вспышки боли в боку. На ногу нельзя было опереться, вся левая сторона тела горела огнем. Даже вдохнуть стало проблемой, не то, что сказать хоть слово. Я хотела уже опуститься на траву, ноги не держали. Вдруг Чёрный вихрем подлетел ко мне и с такой силой встряхнул за грудки, что я задохнулась от страха и острого приступа. — Я же тебя предупреждал, ты что совсем головой не думаешь?! Ты еще не поняла, что это –все вокруг — не сказка?! Где этот б…ский смартфон?!       — Не трожь! — шипела я из последних сил.       Стало совсем трудно дышать, перед глазами поплыла кровавая пелена. К горлу подступил горький комок. Я кое-как схватила ртом воздух, попыталась ещё раз дернуться, но, казалось, сил не осталось совсем. Держась за седло, я начала оседать.       — Эй, эй, малявка, что с тобой?! — встревоженное лицо Нуара выплыло из багряной мглы, он всматривался мне в глаза.       — Дышать, не могу дышать! — прохрипела я.       — Что ты ела?! Юля, что ты ела?!       — Ягоды, клубнику только синюю…       — Твою мать, Юля, это — ведьмина ягода, она жутко ядовитая! Юля! Где та коробочка, которую тебе королева дала?       — В рюкзаке, — горло сковало огненными тисками, я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. — Больно, горло…       — Терпи! — Нуар сорвал с меня рюкзак, и раскрыв его, вытряхнул всё содержимое на землю.       Золотистая коробочка уже была у него в руках, когда я поняла, что умираю. Он с силой разжал мои сведенные челюсти и капнул под язык какую-то сладковатую субстанцию. Я кое-как смогла сделать малюсенький вдох, но воздуха катастрофически не хватало! Чёрный выматерился, снова набрал из коробочки в пипетку золотистой жидкости, достал курительную трубку, забил  табаком и капнул сверху эликсир. Умело раскурил. Сделал несколько глубоких затяжек и тут же прижался губами к моему открытому рту. Выдохнул в отёкшее горло тяжелый дым, почти профессионально делая искусственное дыхание. В лёгкие словно набились жжёные тряпки, которые я судорожно принялась выкашливать. На вдохе меня вырвало. Следом за тряпками наружу полезла непереваренная синяя желчь. Горло снова сжало отеком. Тогда трубка была протянута мне.       — Затянись! — Нуар рыкнул зло и резко. — Хочешь жить, затягивайся!       И мне пришлось курить по-настоящему. Хотя никогда в жизни не пробовала именно трубку. Кашляя и давясь противным дымом, я тянула его, доверившись нелюдю. Кто бы когда-то сказал, что меня спасет капля никотина — рассмеялась бы в лицо! Но я жила, жила и не собиралась умирать.