Вишня

      В городке назревало какое-то празднество, и мы подоспели к самой его подготовке. Люди вокруг украшали дома на главной площади. Девушки развешивали на стенах домов букеты цветов и венки из фруктов. Мужчины тянули в сторону таверн бочонки с разного рода горюче-смазочными материалами. Подготовка шла полным ходом.       Нуар незаметно ткнул меня локтем в бок:       — Спроси кого-то, по какому поводу сабантуй? Что-то мне подсказывает, что неспроста это событие, да и с нашим делом связано непосредственно. Я не могу спросить, я теперь женщина.       — Как я спрошу? Я особо ничего не знаю.       — Импровизируй.       — Отлично, но тебе это не понравится, — я ладонью обхватила его живот и чмокнула в щеку. — Подожди меня тут, милая.       — Сучка, — шепнул он мне, но перечить не стал и противиться тоже, просто немного жеманно повел плечами и слегка обиженно надул губки.       Я в какой-то момент успела даже удивиться, как быстро он умудрился войти в роль того тела, в котором теперь находился. Но долго обдумывать такое положение вещей мне не дали, пришлось слезать и брать на себя обязанности альфасамца.       Я спешилась и тут же окликнула пробегающего мимо куцебородого мужичонку с бочкой какой-то дурнопахнущей дряни в руках:       — Уважаемый, могу ли я поинтересоваться, в какой мы с моей спутницей городок приехали, и что за праздник у вас тут назревает?       Он даже завис на мгновение от такой постановки вопроса, но тут его оттолкнула плечом грудастая девица, в цветастой рубахе на славянский манер, от которой резко смердело чесноком и не самой свежей рыбой. У меня чуть ли слёзы из глаз не выбило от такого амбре.       — Пан заехав в городок, называемый Лесным притулком! — радостно оповестила нас она, неумело пытаясь строить глазки. — А праздник у нас сбирается — день урожая! В сьому годи он особенный, барину нашому купцы заморские пяток лошадок продали невиданных. Посему нам барин три бочки наикращчего вина поставил, да пять быков жирных на закуску. Так шо вы, пане, хорошо прыйхали.       — Дорогуша, а где мы можем остановиться в вашем городке?! — Нуар перебил нескончаемый поток, за что был удостоен самого неприязненного взгляда, которые мне доводилось видеть в своей жизни.       — Таверна у нас, «Тихая гавань» кличут, там и комнаты для видпочинку, и конюшня для вашого коника. Пройдить по площи до конца, а там направо за куток и будеть таверна.       — Спасибо, красавица! — ответила я и девка расцвела, как сорняк на солнце. Я взяла Аметиста под уздцы, и он достаточно послушно поплелся за следом. Понятно, почему он так хорошо слушался раньше Чёрного. Мне бы тоже не хотелось, чтоб рот порвали железом, если буду выпендриваться.       — Красааавица! — передразнил Нуар, продолжая сидеть в седле, когда мы отдалились на достаточно приличное расстояние от этой смердящей особы, хотя, легче от этого не стало. Видимо, чеснок с несвежей рыбой были в данном местечке национальным блюдом, ими воняли все встречающиеся у нас на пути.       Я скривилась, глядя на него. Но в этот раз решила, что разумнее будет просто промолчать. Нуар же, как заправский гимнаст, крутанулся в седле, сев задом-наперед, и тронул меня носком сапога за плечо.       — Да я не против, если понравилась, просто в случае чего, чаще вспоминай, что тело моё, а у местных баб в районе лона нет только что жаб, так что думай, хочешь ли ты намотать чего лишнего на хвост или не стоит? — прощебетал он елейным тоном, и я недовольно отряхнула замаранную куртку, не глядя на него.       — Если ты меня считаешь полной дурой, то ошибаешься очень сильно. Я может и дура, но держать в руках себя умею.       — Ну-ну, — ухмыльнулся он и лег животом, опершись грудью на круп коня.       — Что за поведение шлюховское? — я недовольно глянула на развязную позу.       — Ты сама начала этот спектакль, а таким образом мы можем спокойно обсуждать наши дальнейшие действия, без страха быть услышанными не теми ушами. Так что терпи. Лучше я шлюхой побуду, чем всё дело прогорит. И давай подыгрывай получше!       — Так, а они откуда узнают наш язык? — я подняла на него глаза, и носок ботинка снова коснулся моего плеча.       — В этом мире общаются на очень большом количестве языков. Я не уверен, что тут что нет даже тех, кто общается на моём родном — чагравском. Так что больше молчи. А сейчас проедем на постоялый двор, и ты возьмешь самую дорогую комнату. Коня отправим в самую дорогую конюшню, а вот дальше — по обстоятельствам решим.       Пока я оплачивала комнату, пока решала все проблемы, размещала жеребца в конюшне, Нуар с наивным выражением лица разглядывал округу, продолжая сидеть в седле. Да уж, делать вид полной дурочки, для него оказалось полным талантом.       И тут Аметист встрепенулся и пронзительно заржал. Откуда-то со стороны, из-за высокой изгороди ответом раздались несколько таких же пронзительных голосов.       — Ой, лошадки! — захихикал Чёрный и повернулся ко мне. — Милый, я хочу попариться хорошенько. Попроси баньку истопить.       Сие чудо сфинксового проклятья спешилось, и, соблазняюще повиливая бедрами, подошла к нам. Сильно повисла руке и, наивно похлопывая глазами, уставилась на меня. В который раз успела удивиться его умению перевоплощаться и подстраиваться. Мне было намного тяжелее, особенно в организме, в котором совсем всё стало отвратно из-за этих поползновений.       — Как скажешь, дорогая, — я сдержано улыбнулась, и повернув её, шлёпнул по заду, — беги, отведи коня в стойло.       Он фыркнул недовольный, но промолчал и, схватив, жеребца под уздцы, споро повел в сторону конюшни. Да ёлки-палки, как же ему это удавалось? Почему эта непарнокопытная сволочь слушала его безоговорочно? Я проводила его глазами, со вздохом подняла все наши вещи и пошла осматривать комнату.       Как ни странно, комната оказалась очень даже приличной. На кровати было постелено свежее постельное бельё, пол начисто вымыт, а на оконцах даже были повешены простые, но достаточно симпатичные занавески. Ключ отдали в руки, и я несколько раз проверила, закрывается ли комната. На удивление, всё работало на ура.       Нуар влетел в комнату фурией и закрыл дверь на замок, после чего оперся о неё спиной. Я с явным недоумением наблюдала за странными действиями. Он же и тут не дал опомниться, просто подошел ко мне и крепко обнял. Приподнялся, и потянулся своим лицом к моему. Я слегка опешила от такого наглого поведения, но вынуждена была тут же включиться в игру, когда он тихонько шикнул. Пришлось нагибаться, но за один миг до поцелуя он прикрыл наши лица ладошками:       — За нами следят, — промурлыкал он и коротко, и достаточно звонко чмокнул в губы. — В стене есть маленькое отверстие, чтоб подглядывать. Так что никаких превратностей не говорим и не делаем. Просто играем пару. Тот, кто следит, делает это совершенно с недавних времен. Недолго, так сказать. Так что не знает скорее всего, та ли мы пара, которая преследует конокрадов или просто заехавшие путники, коих в этих краях толпы.       — А как же принадлежность к определенной семье, необычный для данной местности конь, снаряжение.       — Тут подобных немало. Ты что считаешь, что я единственный номад в этом мире? Да тут подобных, кто прихватил залетную девицу и путешествует по городам, толпы. Плюс местные, которых мы иногда снабжаем вещами, снарягой и, иногда продаем конный плембрак, чтоб на колбасу не пускать. Тем более, что зверя при нас нет. А конокрады знают о двух преследователях на коне и на звере, — шептал он мне меж короткими поцелуями, от которых дрожало всё тело. — Теперь понимаешь, почему именно эти следят за нами?       — Определённо, — прошипела я, вынужденно отвечая на ласки Чёрного.       — Вот и умница, вот и молодец!       — Как я тебя ненавижу! — пробурчала я, чувствуя, как в организме вновь поднимается целая буря приятных и не очень ощущений. — Ты мерзок мне!       — Угу, просто омерзительно! — он нежно ещё раз чмокнул меня в губы и отошел в сторону. — Там банька уже истопилась хорошо! Идем, милый!       — Обязательно! — подхватила я его волну, и мы медленно вышли прочь из комнаты. Я очень тщательно закрыла замок. На душе было не очень спокойно от всех слов сказанных этой тёмной бестией. Плюс и организм бурлил до сих пор адски, и успокаиваться совершенно не собирался. И сейчас я прекрасно понимала, что в бане будет ещё хуже.       И не ошиблась. Когда Нуар стал медленно стягивать шмоточки, у меня слегка перехватило дыхание.       — Отвернись! — Чёрный повернулся спиной, схватывая кусок мягкой толстой ткани, которая была тут вместо полотенец.       — Это моё тело, чего я там не видела? — я недовольно уперла руки в бока.       — А у тебя моё, и я его неплохо, знаешь ли, знаю, поэтому отвернись.       — Уф! — я выполнила требование, и он досбрасывал одежду, завернув тушку в ткань, после чего скользнул в пахнýвшую в мою сторону адским пламенем парилку.       Со вздохом стягивая одежду, я невесело раздумывала о том, что сейчас предстоит пережить и как хотя бы немного удержать себя в руках. Достягивая брюки, я прикрыла глаза и быстро обмоталась колючим подобием полотенца, после чего открыла дверь в предбанник. Снова вздохнула и шагнула в огненную пасть парилки, как ни странно, по белому.       В парной было достаточно сумеречно, освещалась она лишь одной единой лампадкой, в самом сухом углу. Сумерки за окном уже не давали нужного освещения. Да это было даже к лучшему. Хотя я и видела теперь в разы лучше, но такое сумеречное освещение не давало особо сосредоточить зрение на объектах, да и субъекте, сидящем на полатях. Я даже успела немного порадоваться этому моменту, хотя и не долго.       Нуар не смотрел на меня, просто с задумчивым видом глядел перед собой, но я то точно могла сейчас сказать, что мысли вполне могли вращаться вокруг произошедшего. Я села рядом с ним. Прошла минута, за ней вторая, но в парилке также, как и в начала была полная тишина.       — Что-то произошло? — не выдержав, наконец, этого гнетущего состояния, произнесла я.       — Да, решил немного помедитировать, — шепнул он едва слышно и повернулся вполоборота, — ты это, запомни, в комнате на стене напротив двери прямо под рогами лося в стене отверстие, оттуда за нами подглядывают, сейчас вернемся и сделаем так, чтоб для начала они ослепли, а за ночь они ещё и оглохли.       — Что ты уже придумал?       — Тебя на телефоне есть что-то эдакое? Погорячее, так сказать.       — Фу, нет конечно, я же девочка!       — А зря, сейчас бы подобное кинцо нам бы очень не помешало. Ну, да ладно, у меня как раз всё есть. С тобой горан не связывался ещё?       — В смысле, связывался? — даже при такой жаре внезапно стало очень прохладно.       Как эта образина должна была со мной связаться? По спутниковой связи или рации какой встроенной? Я даже представила себе сидящего в окопе возле переносной рации горана в каске и с винтовкой и невольно даже прыснула.       — Чего ржёшь? — буркнул Нуар, ненавязчиво стягивая кусок ткани и я невольно отвернулась.       — Да так, свои мысли. Так как твой зверь должен был со мной связаться?       — Забей, уже вижу, что нет, ты бы уже тут истерила бы по поводу галлюцинаций. Ну, ничего, ещё не ночь. Потри спинку, а?       Я недовольная скосила на него глаза и удивленно уставилась в свою собственную спину, которую, если признаться честно, вот в таком виде видела впервые. Я вытянула руку, едва касаясь пальцами очерченных линий мышц, провела по позвоночнику. Он невольно вздрогнул, но промолчал. Удивительно, насколько крепкой сделало спину плавание. Слава богам, что она не успела стать излишне широкой, как у профессионалок.       — Ты зависла что ли? — Нуар со вздохом чуть приподнял плечи.       — Любопытно было посмотреть на себя с этого ракурса, — я взяла его за плечи и немного выпрямила спину, как периодически делала мама, всегда считавшая меня неидеально ровной. Чёрный снова повел плечами. Ему было некомфортно, но он не противился. Он боялся, хоть и старался скрыть эти чувства, но его выдавало тело. Он вздрагивал от прикосновений, потел не только от адской жары парилки. Запах его также изменился, стал неприятным.       — Да не трогаю я тебя, — стало даже как-то обидно от такой реакции, неужели его добивали женские гормоны? Или он и вправду боялся из-за того, что чувствовал себя слабым? Даже думать об этом не хотелось, если честно, ибо я прекрасно понимала, что такая реакция появлялась именно на меня. Впервые я заметила, когда приехали в город и затеяли всю эту игру в недолюбовников.       — Я посижу в предбаннике, — произнесла я, вставая и направляясь к двери. Нужно было остыть, прийти в себя и не продолжать этот фарс, чтоб не начудить ещё большей беды.