Вишня

      Ночью я грезила странными местами. Неудивительно, если честно, после того, что мы натворили в номере. Как только за нами закрылась дверь, Нуар обернулся спиной к тем самым шпионским рогам, а я с лёгким наигрышем страсти стянула с него гольф и одним метким броском развесила на роговых ветвях охотничьего трофея, перекрыв потенциальным наблюдателям весь обзор, после чего мы продолжили игру, со стуком, поцелуйчиками и разбрасыванием остальных вещей по комнате.       По ходу действия, Чёрный достал свой смартфон и включил какое-то горячее видео, да с такими охами-вздохами, что у меня от неожиданности загорелись уши.       — Зачем тебе вся эта дрянь? — выдохнула я, заваливаясь в кровать. Нуар ухмыльнулся. — На всякий случай, когда бывает особо грустно длинными зимними вечерами, — прошептал он, переползая через меня на свою сторону. Я сделала недовольное лицо, но тут почти уже уснувший организм, снова вздрогнул и очнулся. Стало уже не то, что некомфортно, стало больно. Низ живота будто распирало, грозясь взорваться изнутри. Я страдальчески выдохнула и отвернулась от этой хитрозадой провокаторской бестии, в которую всё больше превращался мой напарник.       А ночью мне приснилось, что я бродила по крыше какой-то вытянутой высокой постройки, изредка заглядывая в небольшие оконца. Уходящий в сон город, поблёскивал десятками огней, в здании было сумрачно, но там внизу копошились десятки тёмных силуэтов, они гулко дышали, похрапывали и едва слышно перетаптывались на своих местах. Пахло достаточно сильно сеном, навозом и конским потом. Конюшня.       Где-то в углу хрипло захрапел, принюхиваясь, крупный тёмный конь, и я внезапно почувствовала радость от того, что знаю этого коня, знаю давно.       — Шуукуум! — шипяще потянула я и внезапно резко села на кровати, проснувшись.       В комнате было еще темно, смартфон Нуара уже угомонился, а сам муж…блин, я даже не знала, как теперь мне стоило его позиционировать, спал, завернувшись в одеяло почти с головой. Но его трясло от холода даже после подобной манипуляции. В комнате было стыло. Может постоялый двор и считался дорогим и богатым, но вот одной небольшой, но такой нужной вещи, как паровое отопление ему однозначно не хватало, а камин особо и не согревал. Вот и не мог мой напарник, находясь в новом для него непривычном состоянии никак согреться. Да и мне стало как-то немного не по себе.       Осень за окном снова разразилась нудным холодным дождём, от чего на душе было муторно до неприличия. Я приблизилась к спящему и пролезла под его одеяло, попутно накрывая нас обоих моим. Стало намного комфортнее, хотя теперь в этом маленьком сжатом пространстве, нам приходилось лежать можно сказать, бок о бок. Нуар вздохнул, расслабленно, переставая трястись во сне и прижался спиной к боку. Вот теперь уж по моему телу промелькнула невольная дрожь. Ничего не смогла с собой сделать. Ненавязчиво, двумя пальцами отодвинула его от себя, но через секунду хитрозадое создание снова прижало ко мне мою же филейную часть.       — Неужели ты не можешь лежать спокойно? — я толкнула его в бедро, отчего Чёрный недовольно зашипел.       — Ты издеваешься? — выдавил он. — Наставишь сейчас синяков собственной шкуре!       — Соблюдай, пожалуйста, дистанцию.       — Рядом теплее, а я замерз в твоем тощем тельце.       — Ничего я не тощая.       — Ага, только обогреть себя сама не в состоянии. Лучше поближе подвинься и спи. Ты хотя бы теплая теперь.       — Мне будет нехорошо.       — Потерпишь.       — Сволочь ты, — констатировала я факт в который раз и прижала бок к нему. В одном Нуар был прав: вдвоём было действительно теплее. Даже, можно сказать, комфортнее, если не считать напряжения во всем организме.       Чёрный практически тут же задремал, забавно свернувшись калачиком, а вот мне почему-то не спалось после этого странного сна.       — Мне приснилась конюшня, — прошептала я, кладя руки за голову, — очень реалистичный был сон.       Тело сбоку немного дернулось и замерло. Нуар прислушивался.       — Там большой конь стоит, на ваших похожий, вороной без отметин. Мне в какой-то момент показалось, что я знаю его и я даже обрадовалась. Назвала его как-то странно Ша… Шу…       — Шукум, — выдохнул Чёрный. — Это не сон. С тобой горан связался. Показал тебе то, что видел сам. Значит он действительно увидел жеребца.       — В смысле, вот этот самый сон, это было общение со мной твоей гигантской то ли собаки, то ли лошади?       — Именно, а Шукум — это жеребец Назарета, он до сих пор мне его не простил. Когда я узнал, что натворила малая, то слишком поспешил и схватил первого попавшегося свободного взнузданного коня. И, естественно, Шанталь при побеге его сперла. Конь доверял ей, он не горан. Вот, значит, куда она его продала. Этот жеребец ни в коем случае не должен оставаться в этой конюшне, иначе кровь наших лошадей попадет не в тот мир.       — Так вы сами плембраком торгуете, какая уж тут не та кровь, не в тот мир?       — Мы продаем только меринов и яловых мелких кобыл. Все остальные остаются в хозяйстве, так сказать.       Я недоверчиво ухмыльнулась и прикрыла глаза, понимая, что в этой семейке хитрозадый не только тот, кто лежит у меня под боком.       — Зверь ещё будет присылать мне ММСки через сон?       — Через сон вряд ли, может днём или вечером прислать, я объясню утром, как себя вести в этом случае, а сейчас давай всё-таки немного поспим, я устал. Твоё тело слишком слабенькое для меня.       — Тебе бы всё дрыхнуть и обсуждать негативные качества моего организма, — если честно, то желания ругаться с ним уже давно не было. Хотелось подколоть, но только я даже не знала, чего бы эдакого придумать. Поэтому решила закрыть эту тему. — Я, между прочим, среди сверстниц считаюсь одной из самых крепких и выносливых, несмотря на то, что достаточно хрупкого телосложения.       — Охотно верю, — пробубнил он сквозь сон, — поэтому мне сейчас постоянно хочется либо спать, либо есть. А еще постоянно какой-то дискомфорт в теле присутствует.       — Ой, кто бы говорил! Товарищ пионер, который всегда готов! — он фыркнул, укрываясь одеялами с головой. — И, кстати, пока ты в моей тушке, не смей портить мою фигуру всякой мерзостью, типа тонн сладостей и булочек!       — Договорились! На углеводы не налегаю, только на белки, — выдохнул он и умолк.       Через минуту он уже снова спал. Я еще какое-то время покрутилась и тоже незаметно для себя задремала.       Утро началось на рассвете от дичайшего холода в помещении. Каким-то образом во сне я умудрилась заграбастать Нуара в объятия и пробуждение стало для меня не самым приятным сюрпризом. Я фукнула и попыталась выскочить с кровати, но в комнате в этот момент оказалось настолько холодно, что мне сразу перехотелось проявлять какую бы то ни было активность. А еще я всё так же пыталась свыкнуться со своим жутким состоянием. Чужое, хоть и крепкое тело, чужие желания, хотелки и даже гормоны. Чужое зрение, слух и обоняние. И хотя уже не было так невыносимо, как в предыдущие дни, но особого счастья от той шутки, которую провернул с нами сфинкс, тоже не было.       Нуар, такой же внезапно проснувшийся, также, судя по виду, не очень радовался оказаться в чужом теле, но ему, по крайней мере было не так тяжело терпеть всю прелесть своего вынужденного целибата, свалив адскую ношу на меня. Он (она) валялся сейчас под двумя одеялами, задумчиво копаясь в смартфоне, то ли читал, то ли ещё что делал, мне, если честно, было абсолютно наплевать, ибо мой мозг был занят другого рода мыслями. Я вспоминала приятные моменты, проведенные с Ноа, только от дум этих становилось ещё хуже. Можно было поваляться пару часов, но, думаю, уснуть бы нам уже не удалось.       — Камин растопи, — буркнул мне Чёрный, умудряясь теперь на моём лице строить недовольные мины.       — Сам подкидывай, не сахарный, не растаешь! — мне абсолютно не хотелось вставать, чтоб не нарываться на его смешки по поводу моего неумения контролировать особенности его организма.       — Зараза ты, — выдохнул он слегка обреченно, — и тушка у тебя гадостная, вечно что-то в ней болит.       — Что не так опять, на этот раз? — я выглянула из-под одеяла, после вздохнула, встала и подошла к камину. Внезапно почувствовала себя истинным сильным полом, могучим и терпеливым.       — Живот ноет противно так и правый бок. Вот думаю, то ли аппендицит, то ли ещё что подобное.       — А, это тело сейчас готовится к материнству, — произнесла я без задней мысли, пока кидала в очаг пару полешек и тут поняла, что в комнате воцарилась нехорошая тишина.       Обернулась и заметила, как вытянулось моё собственное лицо под напором чужих эмоций. На секунду, когда поняла, что ляпнула, стало так смешно, что даже забыла и о холоде, и об остальных напрягах. Он в изумлении смотрел на меня, пытаясь прикрыть рот, но, безрезультатно.       — Спокойно, у тебя овуляция. Она у меня всегда болезненная. Радуйся, что не кое-что другое, а то бы вообще встать не смог.       — Фу, дура, напугала! — выдохнул Нуар, приподнимаясь на локтях, — у меня вся жизнь будущая перед глазами пробежала!       — Хорошо, что хоть не прошлая! — я хохотнула, разжигая лучины в камине.       Когда небольшой, разрастающийся огонь весело затрещал дровами, я зябко повела плечами и подняла озябшие ладони над огнем.       Он же встал. Вот жучара, болит у него, да. Истинной сучкой стал в моем теле, если честно. Так играть нервах своей странной, виляющей походкой. Мне она казалась жутко вульгарной и просто омерзительной. А он только смеялся на всё замечания по этому поводу. Медленно Нуар подошел к углу с нашими вещами и достал фляжку с водой и какие-то таблетки. Запрокинув голову, заглотил одну из них, сделал несколько хороших глотков. Я наблюдала за ним, обдумывая, зачем он себя так ведет, находясь именно в моём теле и именно со мной? То ли женские гормоны делали своё дело, окончательно превращая его в женщину, то ли это просто опять работала природная сволочность и попытки вывести меня из себя. Спровоцировать, так сказать, очередной скандал.       За данными размышлениями, я вдруг поймала себя на том, что неотрывно разглядываю собственное тело, а чужой организм уже практически тарахтит, как заведенный с толкача трактор. А самое главное, этот гаденыш тоже бросал в мою сторону странные косые взгляды. Очень кстати, выразительные взгляды, от которых становилось ещё хуже.       — Ты специально так смотришь? — я закинула в камин несколько толстых поленьев, продолжая осматривать своё тело с ног до головы.       — Отчасти, — даже голос мой под напором чужой души стал странным, грудным низковатым, а в воздухе внезапно повеяло чем-то очень притягательным.       — Зачем? — я встала и пошла в направлении аромата. Как я и думала, он исходил от него.       — Вот теперь ты знаешь, что чувствую постоянно я, когда ты там грезишь несбыточными мечтами о потерянном принце.       — А ты не боишься, что я сейчас просто воспользуюсь своей силой и перейду черту, которую переходить очень не хочу, — я подошла к ней почти вплотную, продолжая изредка гулко втягивать носом воздух.       — Твоё дело, — он убрал фляжку в сторону, так же искоса поглядывая на меня. — В моём нынешнем состоянии, я не в силах буду противиться тебе, поэтому даже и не стану, только вспомни, что в этот раз в твоих руках будет твоё собственное тело, у которого к тому же овуляция. А ты вряд ли в состоянии сейчас себя контролировать.       — Сучка, — прошипела я ему на ухо.       — Какая есть, — было мне ответом.       Ну, и что вот с ним делать? Я махнула рукой, одеваясь. И тут снова увидела картинку, будто чужими глазами. Я видела толстые потолочные балки прямо под телом. Мне внезапно стало жарко и бока закололо, будто я лежала на чем-то колючем, но я лежала и не двигалась с места. Подо мной внизу так же фыркали лошади, я их очень хорошо видела. Крупных, чёрных. Большой конь хрипел, переговариваясь с более молодыми и легкими вороными, теми самыми, что когда-то паслись прямо возле меня. Те самые жеребята-подростки.       Сбоку возле самого уха внезапно стало очень горячо.       — Осмотрись по сторонам, — услышала я свой собственный голос.       Я стала ворочать головой из стороны в сторону.       — Говори.       — Крыша, балки перекладины, очень толстые. Крыша черепичная капитальная.       — Окно есть?       — Сейчас погляжу. Вылезать опасно. Есть, окошечки маленькие, в стене.       — Не подходят. Спроси его, в какое окно влез он?       — Как?       — Подумай об этом.       Я выполнила его наказ и вдруг голова повернулась сильно влево. Глядя в одно из встроенных в крышу окон. Стекло было на месте, но, как показалось, оно было положено на раму сверху, очень аккуратно.       — Он стекло высадил на крыше.       — Как обычно, в своём репертуаре! Хорошо, можешь прерывать связь.       Я закрыла глаза. Открыла и вернулась в настоящий мир.       — Нифига себе спецэффекты! — я даже уселась на кровати. — Ты это постоянно видишь?       — Нет, только когда у нас общее дело. Если мне это мешает, то я переключаю один глаз на его зрение, второй на своё.       — Неведома зверушка! Как ты успеваешь жить с такими запарами?       — Ты успевала в своей реальной жизни, до того, как в эту сказку попала?       — Да, я ж умнее была более остальных. Материал усваивала легче и быстрее. Успевала еще свои дела делать.       — Филонила, короче. Вот и я филоню. Ну да ладно, хватит о шуточках-прибауточках. Поговорим о деле.