Вишня

      Наши взгляды в этот момент снова встретились, и впервые с момента нашего знакомства я не смогла прочесть его эмоций. Он отставил в сторону тот самый стул на котором сидел несколько мгновений назад, и который был последней преградой меж нами, в сторону. Сделал шаг мне навстречу. Его ладони медленно легли мне на щеки, я дёрнулась назад, но тут же одна его рука молниеносно переместилась на талию, лишая возможности убежать. Пальцы с силой сжали тонкую ткань сорочки, а он нагнулся и коротко мазнул своими губами по моим, вводя на секунду в полный ступор.       — Что ты делаешь? — прошипела я ему в лицо осипшим внезапно голосом, но он тут же страстно прижал свои губы к моим.       — Пытаюсь помочь нам обоим забыться, хотя бы ненадолго, — шепнул он мне в губы, и прошёлся кончиком языка по губам, пытаясь приоткрыть их сильнее, поцеловать глубже, страстнее.       — Это неправильно, — шептала я, отстраняясь, упирая руки ему в грудь и пытаясь отстраниться. — Не надо!       — Зачем же ты тогда провоцировала меня весь вечер? Зачем полезла целоваться, когда уже и так жёстко раздраконила своими выгибонами? — Нуар приподнял голову и посмотрел на меня со слегка приподнятой бровью. — Ты вообще видела, что надела на себя полупрозрачную сорочку? Просвечивается всё, что надо. Я весь вечер терпел. Больше не могу.       Я глянула вниз и внезапно покраснела, отметив, что он совершенно прав. Споро прикрылась руками, но, кажется, уже как бы поздновато.       — Да я просто тебя придурка поддержать хотела.       — Хороша поддержка. Ну так иди до конца, раз начала.       — Это неправильно! — повторила я, чувствуя, как его рука, которая до этого придерживала за талию, начала тихонько задирать подол рубахи.       — Почему же ты не пахнешь сейчас не страхом, а желанием? Я тебя не заводил, — вторая его рука в это время слегка дернула завязочку рубашки на груди. — Иди сюда!       Он отступил на несколько шагов назад, и тут резко упал назад на кровать, утягивая меня за собой. Сердце подпрыгнуло и оборвалось, когда я распласталась на широкой груди. Проворная рука в это время всё-таки задрала подол, и теперь слегка шершавые пальцы поглаживали талию и бедро. И с каждым его нежным движением по телу начал разливаться огонь дикого желания, от которого я успешно пыталась избавиться последние полтора месяца. И теперь буквально после двух легких прикосновений и одного поцелуйчика все старания полетели прахом.       Я резко поднялась на ноги, пытаясь остановить это всё, но он тут же ухватил меня и резко сел, усадив меня меж своих ног, спиной к себе. Его губы прижались к шее, покрывая короткими нежными поцелуями и укусами. Я всё ещё пыталась вырваться из его объятий, и эта наша с ним молчаливая борьба обещала быть очень долгой. А меж тем руки очень умело стянули рубаху с одного из плеч и оголили грудь. Пальцы тут же достаточно крепко сжали её. Я задохнулась от неожиданности и попыталась закрыться от него руками, но Нуар повернул мое лицо в бок и снова приник к губам, в этот раз более решительно и резко, по-хозяйски. В это же время рука продолжала играть с обнаженной грудью, очень умело, очень приятно. И я не выдержала. Я проиграла в этой безумно неправильной борьбе. Я тихонько застонала ему в рот, и он тут же воспользовавшись этим и углубил поцелуй. Закрыться от него я уже не могла.       Честно, я пыталась вырваться, я хотела уйти и не было сил. У меня не хватало воли разорвать эти объятия сейчас. И я сдалась. Просто откинулась спиной ему на грудь, и вся расслабилась, перестала зажиматься от него.       — Молодец, девочка, — прошептал он, прикусил мою нижнюю губу и снова принялся играть с грудью. — Приподнимись слегка.       Я подчинилась и тут он одним порывистым движением сорвал с меня рубаху. Я ахнула и снова попыталась прикрыться руками, но его ладони аккуратно развели мои и снова принялись играть с моим уже податливым телом. И, чёрт подери, эти аккуратные прикосновения были до одури пьянящие и приятные. Каждое наименьшее вырывало из груди невольный вздох или тихое всхлипывание. Как у него это получалось, я даже не могла себе представить, но это было настолько прекрасным, что было просто невыносимым.       И тут Нуар решил добить меня, просунув руку мне между ног, и накрыв ладонью промежность. Меня будто током ударило, насколько безумными стали ощущения. Я всхлипнула от наслаждения и стала подаваться навстречу движениям его руки. Я горела, плавилась в его руках, словно восковая свеча в пожаре. Мое тело трясло, словно в конвульсиях и в какой-то момент вдруг всё вокруг разорвалось на мелкие куски и тело скрутила сладостная судорога. Кажется, я даже кричала, кажется, скулила и хныкала, и просила пощады. Я проиграла. Но, проиграв первый раз, я стала победителем в войне. Нуар аккуратно уложил меня на кровать, ведь в первые моменты у меня совершенно не было сил пошевелиться. Улегся рядом, неотрывно глядя в глаза. Я вздохнула и устало улыбнулась ему уголками губ. Он склонил голову на бок, словно заинтересованный пёс. Возможно, он хотел сейчас сказать что-то мне, но я не могла и не хотела слушать. Я хотела попробовать теперь того, кто подарил мне наслаждение. Молча положила палец ему на губы, потом потянула к себе, страстно впилась губами ему в губы. Сама взяла инициативу в свои руки, поигрывая своим язычком с его, сама в это время стягивала с него поношенный тёмный гольф.       В меня словно бес вселился. Новое желание затмило разум и здравый смысл и вот уже этот здоровый самец, метивший на альфадога, проигрывал мне в прыти и порывистости. Я с каким-то звериным рычанием стянула с него брюки и на секунду замерла, покраснев. Было от чего. Когда мы занимались этим с Ноа, то, обычно, вокруг была непроглядная темень и ничего, кроме невнятных силуэтов разглядеть было невозможно. Оставалось только щупать и фантазировать. Но в этом случае, вся моя фантазия оказалась вялой недоделкой. Нуар, несмотря на легкую худобу и недокормленность, оказался могучим самцом во всех смыслах этого слова. Даже будучи в его теле я не могла и представить, насколько. Он всё так же беззвучно глядел на меня, немного ошарашено, но, когда уже вдруг собрался взять инициативу в свои руки, я снова показала, какая бываю в порывах страсти.       Прижала его к кровати и взгромоздилась сверху, медленно опускаясь на его более чем достойное достоинство. Заскулила от неожиданности. Я этот момент представляла себе немного не так. Поотвыкла за полтора месяца так, что даже представить не могла, насколько сильным будет давление на организм. Распирало меня в разные стороны, причём где-то даже не очень приятно. И тут руки Нуара с силой сжались на моих бедрах, останавливая. Он резко сел, и я снова заскулила, теперь уже от приятного чувства уменьшения давления.       — Что такое, не подрасчитала и теперь дискомфортно? — он легко встал на колени и сел удобнее в такой позе поддерживая меня.       — Эй, я не девочка, между прочим, — я сделала вид, что обиделась, но он только хохотнул. Блин, даже в такой момент было очень необычным слушать его смех.       — Я это уже заметил, — на лице Нуара веселое выражение сменилось нагловатым, и он с легким вздохом двинулся мне навстречу, — была бы девочкой, я бы не подошел. Ненавижу девственниц. Однако, если ты до этого и была с мужчиной пару раз впопыхах, то пока тебе будет слегка некомфортно. А я не хочу случайно забыться, потерять контроль и травмировать тебя. Со мной у тебя пока будет немного иначе.       И он снова приник к моим губам, будто не было ничего приятнее этого. Но сейчас все было иначе. Мужчина легко начал помогать мне двигаться, при этом поддерживая крепко и без особого напряжения для него, и с каждым движением из моей груди непроизвольно вырывался легкий стон. В этот момент я прекрасно начала понимать, что он имел в виду под словом «травмировать». Иногда, видимо забываясь в порыве страсти, Нуар совершал одно, два сильных и достаточно чувствительных движения навстречу, выбивая из меня вскрики, смесь удовольствия, боли и легкого возмущения. А во мне, видимо, проснулся дикий зверь. В какой-то момент я с силой вцепилась ногтями в его покатые плечи и укусила за левое, достаточно чувствительно, продолжая вскрикивать и подаваясь ему навстречу в достаточно жёстком темпе, приближая такую желанную для нас обоих разрядку. Мне безумно нравилось, что он подвластен мне, хотя и полностью держит на руках, помогая двигаться. Не только по внешнему виду напоминал он сейчас греческую статую, но и по крепости, с которой выдерживал все мои кусания, царапания и остальные выбрыки. Наверное, в момент кульминации, в эту ночь мы точно перебудили всех постояльцев.       Мы лежали поперек кровати, никак не в силах надышаться. —       Нуар, это ведь всё так неправильно! — снова начала я, осознавая весь ужас нашего поступка.       — Неправильно, жутко, отвратительно! — мужчина легко приподнял меня и устроил на своем плече, — то, что мы совершили, его уже не вернуть назад. И совесть ещё не раз успеет помучить нас по этому поводу, но это будет завтра, а сегодня мы просто нашли возможность немного утешить друг друга, пусть и таким… кхм… нестандартным способом. Как говорится, как умеем. Мы ведь с тобой слегка не можем найти общий язык от слова совсем. От этого и все конфликты. А язык тела, он ведь универсальный. Объятия, поцелуи, массаж, секс, даже драки — это всё тоже способы общения.       — Но выходит, теперь я как шлюха. До свадьбы переспала с одним братом, потом с другим, когда на могиле первого ещё земля не остыла, — я завернулась в покрывало и приняла позу эмбриона.       Из моих глаз на его грудь потекли слезы. Мне было очень стыдно за свой поступок перед памятью Ноа. Я хотела, чтоб меня хоть немного сейчас утешили.       Нуар приподнял мою голову, посмотрел в глаза и стер слезы с глаз.       — Зря ты так, — произнес он серьезно, — у вас с Ноа все равно бы ничего особо хорошего не вышло. Ты же его совершенно не знала, глупая, маленькая девочка. Не такой ведь он был юноша девичьей мечты. Таких, как ты у него десяток был.       — Ты ревнуешь что ли? — я нахмурилась и отстранилась от мужчины. Села, закрыв тело подушкой. Стало противно от осознания того, какой же он всё-таки козел. Только раз переспал, а уже память брата очерняет.       — Можешь даже не смотреть на меня так. Говорю, как есть, — Нуар тоже сел и попытался схватить меня за руку, но я очень ловко отпрянула в сторону.       — Не трогай меня! — глаза мои, видимо, в этот момент метали молнии.       — Юля, — Нуар в одночасье стал серьёзным и уселся в позу лотоса, тоже прикрывшись подушкой, — я не собираюсь порочить имя брата, но ты, прожив с ним пару месяцев, так и не распознала его истинного лица. Ноа был далеко не идеален, как ты считаешь.       — Ты говоришь мне это сейчас будто хочешь добить и окунуть в грязь окончательно! Не идеальный — это ты, с такой красивой внешностью, имеешь такой гадостный характер. Ты ногтя на пальце Ноа не стоишь. Разве что так, утешитель на один раз.       Ох, зря я это сказала. Казалось, Нуар стал внезапно выше ростом. Глаза его будто засветились в темноте. Из груди донёсся едва слышный рокот. Спасением было бы метнуться сейчас в помывочную, но и тут он меня опередил. Пока я выпрыгивала из кровати, он, будто кошка, оказался позади меня и потушил единственную горевшую в комнате свечу, погрузив нас в кромешную тьму. Я в страхе отступила назад, и тут же уперлась спиной ему в грудь, а уже в следующий момент он с силой сорвал с меня покрывало и прижал к себе, чуть нагнув вперед.       — Я может и одноразовый, но тебе этот раз явно очень понравился, и ты сейчас даже не против того, чтобы повторить, а главное, ты не сильно уж сопротивлялась моим приставаниям, хотя я и редкостный козёл. А самое главное, я, в отличии от того сказочного принца, которого ты нарисовала в своей глупенькой головке, всегда откровенен с тобой и не скрываю никаких своих намерений.       — Отпусти, сволочь! — зашипела я, пытаясь как можно сильнее наступить на ногу, но он каждый раз уворачивался, с каждой новой неудачной попыткой ударить, нагибая меня всё сильнее и сильнее. И в какой-то момент я обнаружила себя уже практически лежащей грудью и животом на холодной поверхности стола. По телу пошла дрожь. А самое главное, он же прижимал меня к этому самому столу, не давая возможности более двигаться.       — Отпущу, — жарко зашептал мне на ухо Нуар, оглаживая мне бедро одной рукой, а второй аккуратно гладил по горлу, — только одно скажи, Ноа рассказал тебе, за что его сослали в этот захудалый мирок крутить коням хвосты?       — Рассказал. Все рассказал о вашей змеючей семейке!       — Ну-ну! — он спокойно отступил на несколько шагов назад, освобождая меня.       Когда тепло его тела пропало, по моему телу прошла дрожь, от внезапной липкой прохлады. Я наощупь двинулась в сторону кровати, но это оказалось не так уж и легко. По дороге чуть не перевернулась, запутавшись в чьих-то вещах, остановилась, психанув:       — Подсвети! — прошипела я, со вздохом.       Чиркнула и зашумела его зажигалка и вдруг маленький голубоватый огонек легко вспорхнул в воздухе и коснулся чего-то, кажется его груди и в этот момент комнату осветил неяркий голубоватый свет замысловатых узоров, будто исходящий от самого мужчины. В темноте его татуировки будто вспыхнули внутренним огнем, подсветив своего хозяина, который достаточно расслабленный лежал посреди кровати, даже не собираясь убираться хотя бы чуть-чуть ближе к краю. Чуть справившись с изумлением, я все же подошла к кровати, причем отчетливо видела, как он следит за мной своими светящимися в темноте глазами. Пожелав ему эти самые глаза сломать, улеглась на край кровати и демонстративно отвернулась от него. Если один раз совершила ошибку, то второго такого раза я не допущу, пусть даже не мечтает. В комнате снова стало темно, но тут уже он встал с кровати и подошел к столу. Налил себе воды попить. Неспеша снова вернулся в постель и укрылся одеялом до пояса.       «Только не ляпни ничего!» — вертелось у меня в голове. — «Только не ляпни!»       И тут теплое покрывало легло на мои плечи, укрывая от ночной осенней прохлады. Нуар подоткнул покрывало под меня и снова умостился обратно.       — Да засыпай ты уже. Пожалуйста, не надо думать так интенсивно, я это слышу и у меня голова болеть начинает.       — Твою мать, так ты еще и мысли читаешь? — я аж подпрыгнула на месте.       — Только самые яркие, типа того, на чем ты концентрируешься сейчас или твой разговор с Ноа о нашей семье, — он усмехнулся. Мы умеем это делать и умеем закрываться друг от друга, а ты — нет, поэтому сейчас нестерпимо шумишь.       — Господи, знала бы, что еду с каким-то жутким… даже не знаю, как тебя назвать, чтоб метко-то попасть, бросила бы всё и не шла бы искать справедливости, всё равно никого не найду.       — Пожалуйста, не начинай, ну не порть ты хотя бы остатки того приятного, что было. Или ты всегда такая злобная после секса, как горгиль?       — Не знаю, о ком ты сейчас говоришь, но вот так я веду и буду вести себя только с тобой! Ты мне просто противен!       — Даже тогда, когда ты вот тут на кровати стонала и извивалась, как кошка? Или это другая Юля только что занималась со мной любовью? — в темноте мне показалось, что он прищурился и ухмыльнулся. Сволочь. Надоело уже кусать его в ответ.       — Тем более тогда, и этот одноразовый секс даже не смей называть любовью, — вся моя суть кипела от возмущения, смешанного с какой-то злобной ненавидящей страстью.       — Ммм, так вот почему ты так страстно кричала? Возмущалась!       — Сволочь! — от обиды я практически бросилась на него, пытаясь вцепиться ногтями в горло, но вдруг зависла в воздухе, легко схваченная им и медленно опустилась на его влажную от пота грудь. Я тут же ногтями попыталась поцарапать его, но он удержал мои руки в воздухе.       — Не смей! За боль ответишь болью! — Нуар прижал правую мою ладонь к губам, покрывая каждый палец короткими поцелуями. — Я ещё слишком возбуждён, чтоб контролировать себя полностью. Ударишь меня, не знаю, что из этого может выйти.       Я задохнулась от удивления и возмущения, но тут слегка окаменела, поняв, почему он делает именно так. Он снова хотел меня. Неужели вся та грязь, которую я успела вылить на него, не подействовала?       — Ты что, не умеешь ненавидеть? — я удивилась, даже больше, чем тогда, когда он засветился.       — Ненавидеть кого? — удивился он, и чуть сильнее потянул меня на себя.       — Меня, придурок, не прикидывайся идиотом!       — Зачем мне тебя ненавидеть? — снова удивился Нуар и погладил меня по спине, опуская руку все ниже и ниже, пока не подхватил под попку, чуть отодвигая ногу в сторону.       — Ты не сломалась за всё время пути, показала, насколько у тебя крепкая воля и как ты умеешь идти к цели. Ты спасла мою жизнь на дамбе, причём рискуя своей. За это я тебе безмерно благодарен. Может быть, правда, ты несдержанна, слегка бесишь и делаешь раньше, чем думаешь, но в целом, я восхищаюсь тобой. И да, то, что ты назвала одноразовым сексом, я все-таки назову актом любви. Только так я могу выразить тебе своё истинное отношение!       — Ты сумасшедший или пьяный?       — Немного с каждой из сторон. Был бы я в трезвом уме, фиг бы что получилось. Так бы и мечтал себе тихонько. А так сама же знаешь, что у трезвого на уме…       Он перекатил меня на кровать, на этот раз животом вниз и примостился сверху и немного сбоку, покрывая поцелуями шею, спину, медленно двинулся вниз к ягодицам. Присоединил к ласкам ещё и руки. Я терпела, надеясь абстрагироваться от ощущений, но самообладания моего хватило совершенно ненадолго. Уже скоро я снова подвывала, уже более глухо, уткнувшись лицом в подушку, от просто потрясающих ощущений, которые дарил мне он, даже не прибегая к прямому контакту. Ребята, я сошла с ума! Я снова добровольно отдавалась тому, с кем в обычной жизни никогда бы не стала даже общаться. Когда же, после всех предварительных ласк он вновь овладел мной, я, кажется, потеряла сознание.