Вишня

      Я неспешно ехала вдоль песчаной косы, стараясь не перенапрягаться коня, которому идти подобным образом было не слишком удобно. Вопросов в голове было в разы больше, чем ответов. И ломота в теле выдавала то, что вот позавчера ночью это было не сном, как я надеялась по трезвой голове. Когда проснулась вчера утром, то едва не лишилась чувств, от того ужаса, который вспомнился внезапно. От того вида, в который за ночь превратилась постель. От ломоты в теле. От всего.       На благо, Нуара в комнате уже не было, как и его вещей, поэтому когда я пулей вылетела с кровати, то не засветила свою потрепанную тушку ни перед кем. И тут первый раз поняла, насколько гудит от усталости и затертости тело.       Зайдя в помывочную первым же делом начала приводить себя в порядок, прикидывая, насколько сложной получится нынешняя поездка. По всем параметрам мне выходила полная, извините, жопа.       Пока судорожно рылась в рюкзаке в поисках целебной мази, что всучила мне королева — поминала всю их породу незлым тихим словом. Накаркала коронованная змея! Будто специально. А может и специально, может план у них такой был. Нашли девчонку покрепче и подсунули кобелю поплодовитее. Кто их знает, как у них там дела обстоят с генетикой. Может подобными мне породу улучшают! Хотя, после того, как побывала в его теле, себя я теперь ощущала полной слабачкой. Ну, не считая тех самых пресловутых клыков, которые появились по возвращении. Снова перебралась в помывочную. Подошла с зеркалу в полной задумчивости и только тут поняла, что вижу в отражении амальгамы своё тело, полностью, в кромешной тьме этого, обделенного окнами помещения!       — Какого хрена?! — вырвалось из груди, когда до меня, наконец дошло, что я не почувствовала даже перехода от света к тьме. Я видела своё тело, видела синяки, которые получил ещё Нуар, попав в водозаборник, увидела синяк на шее, оставленный им. Сволочь, за это он мне ещё ответит! Увидела осунувшееся усталое лицо, с залегшими глубокими тенями под нижними веками. И увидела… глаза! Фосфоресцирующие в темноте бардовым оттенком.       О Боже! Я в ужасе выскочила из помещения, чуть не выломав двери и подбежав к рюкзаку, вытащила оттуда зеркало. Вперилась взглядом в него, пытаясь проморгаться, чтоб наваждение прошло, но нет, всё было правдой. Радужка расширилась, глаза были реально вишневыми с продольными кошачьими зрачками. Я превращалась в одного из них. Мать их, я превращалась в нелюдя!       Как? Как такое могло произойти со мной? Неужели это передаётся половым путём, неужели они заразили меня своей нелюдностью? Как теперь вернуться в свой нормальный вид? На эти вопросы я тоже не могла найти ответов.       К тому моменту, как в комнату вернулся Нуар, я с отрешенным видом сидела возле окна, пялясь в никуда. Мне не хотелось ни разговаривать, ни даже видеть его, но Чёрный сразу смекнул, что что-то не так и без лишних разговоров подошёл ко мне, с выжидающим видом. Наверное думал, что сейчас я закачу скандал по поводу нашей пьяной ночки, но я только пристально посмотрела на него своим новым взглядом       — Это из-за вас случается? — я указала на свои изменившиеся глаза, но он нахмурился на это вопрос.       Подошёл поближе и, взяв за скулы ладонями, пристально всмотрелся мне в лицо. Я успела отметить, что он снова успел нацепить свою фирменную маску и выглядел однозначно лучше меня. Конечно, сбросил давление и рад.       Во взгляде его, меж тем скользила смесь непонимания, удивления и озадаченности.       — Скажи правду, вы ведь заразные, — залепетала я едва сдерживая слезы, — вы заразили меня какой-то фигнёй, типа, как оборотни заражают через укус, а вы через постель, и теперь я постепенно превращаюсь в нечто подобное вам.       — Нет, — он выдохнул, чуть повернув моё лицо на бок и откинул прядь волос за ухо. Потрогал козелок, ушную раковину, приподнял мне верхнюю губу. Я совершенно не понимала, что он делает. — Я слышал, что у земных женщин случались подобные мутации, но они происходили в течение нескольких лет проживания в моём мире. А ты мутируешь слишком стремительно! Меньше недели прошло с того момента, как мы вернулись в свои тела, а ты уже успела обзавестись не только клыками, но и почти полным набором классического иллириона. Открой рот.       — Зачем? — не поняла я.       — Открой, говорю! — взрыкнул он и я быстро подчинилась.       Нуар едва ощутимо мазнул кончиком мизинца мне по языку, тронул небо и нахмурился ещё сильнее.       — Что это было?       — Ты целовалась когда-нибудь с человеком? Не с нелюдем, а именно с человеком?       — Что за допрос? Хочешь разузнать о моих бывших и убить их по-тихому?       — Юль, ну не время сейчас шутить, я серьёзный вопрос тебе задал.       — Нет, ни с кем кроме Ноа… и тебя, — осеклась я, опуская глаза, — я не целовалась.       — Тогда ты немного не понимаешь.       — Так объясни!       — У нас язык более шершавый, чем у людей, мы в большей мере хищники, чем вы, и нёбо более ребристое, почти как у кошек. У тебя ещё вчера вечером всё было в принципе нормально, а сегодня ты мне больше напоминаешь полукровка.       — Какого полукровка?       — Смесь нелюдя с человеком. Ещё очень близка в земному жителю, но уже не он.       — Так значит, общие дети меж нами все-таки возможны! Нуар, а ты это, мы же не предохранялись! Нуар, я не хочу детей, особенно от тебя!       Он посмотрел на меня, словно психиатр на пациента.       — Без истерик, пожалуйста! — он был предельно спокоен. — У кое-кого недавно была овуляция?       — У тебя, то есть в моём теле!       — Сколько дней прошло?       — Больше недели вроде!       — Так чего ты дергаешься и меня выставляешь подростком токсикозным?       — Так ты и был токсикозный! Точнее токсичный! Но блин…       — Вот насчет этого даже не парься. Забеременеть, особенно от меня, как ты боишься, не выйдет. Меняться будешь, но не принесешь новой жизни!       — А с этим что мне делать? Как это остановить?       — Я не знаю! Я не понимаю, как это произошло? Совсем! — пожал он плечами.       — Он не знает, а мне что делать? А? — я уже едва не плакала глядя на него с мольбой.       — Потерпи немного. Вот сейчас лошадей оставшихся найдем и я подниму на уши всех наших врачей, ученых, да колдунов и тех подниму!       — А вдруг у меня до того времени хвост отрастет или копыта с рогами? Или вообще молоко давать начну! Или гавкать!       — Юля, прекрати! Не будет ничего подобного! Если даже продолжишь мутировать, то дальше меня не зайдешь. Ну, возможно, научишься метаморфировать немного.       — Чего?       — Оборачиваться. В зверя-покровителя.       — Какого еще зверя покровителя.       — Ну, у нас у каждого есть зверь покровитель, у моей семьи медведь, но лично мне в момент инициации пришел гиенозмей.       — Не мышонок, ни лягушка, а неведома фигнюшка! — констатировала я. — И часто ты оборачиваешься? Вроде бы полнолуние не так давно было, а ты как был с лошадиной мордой, так и остался.       — Я не оборотень кусанный из второго мира, от полнолуния не завишу. Оборачиваюсь в крайнем случае. Очень сложное дело.       — То есть, ради прикола ты не можешь обернуться, ну, чисто перед пацанами попонтоваться?       — И потом пол дня сознание терять? Нет уж, не нужно мне такого счастья. Ладно, хватит сидеть тут рассусоливать. Идём. Поедим, и снова отдых. Морган ночью разведал разбойничью схованку. Но пока шторм не закончился. можно отдыхать, они, по ходу, корабль ждут. Они скоро с места не сойдут, по крайней мере до окончания шторма точно. Поэтому опять гнать уже не придется. Я уже тоже устал.       И вот теперь я ехала по пляжу, зорко всматриваясь в округу. Странно, почему он решил, что именно где-то здесь было разбойничье логово? Вокруг были только скалы, песок и море. Уже спокойное, хотя и серое. Аметист неспешно шел вперед, а я устало восседала в седле, обдумывая, что же делать дальше. Хвост и рога у меня не выросли, но вот мироощущение немного изменилось. Как и в тот раз, когда мы поменялись телами, я стала замечать, что красок в цветовом диапазоне стало больше. Запахи ощущались острее. А еще заметила я, как в воздухе мимо пролетали тонкие и не очень почти прозрачные разноцветные ленты. Иногда я их не видела, но когда присматривалась, то снова замечала.       И Нуар. Я чувствовала теперь запах этого поганца даже сквозь все остальные достаточно на большом расстоянии. Он ехал где-то там, вверху, пробирался со своим зверем среди скал.       Аметист внезапно встал, навострил уши и начал пристально принюхиваться. Едва только не рычал. И вдруг он заржал. Громко, звонко и с надрывом. И ему ответили. Сразу несколько голосов заорали откуда-то из скал.       — Да ладно! — выдохнула я удивленно и тронула бока коня пятками. Пещера, как же я ее сразу не заметила?       Действительно, это была пещера, очень удачно скрытая среди обвалившихся камней и в этой пещере сейчас происходила какая-то невнятная возня, людские крики и топот копыт.       И вдруг раздался свист. Тонкий, пронзительный, долгий. От него заложило уши, до боли, до скрипа в зубах. Гул в пещере превратился в рев. Топот усилился и из провала в скале вылетел десяток молодых вороных лошадей. Животные храпели, гнули шеи и летели прямо ко мне. А следом бежали люди. Человек двенадцать, не меньше.       — Твою ж! — выдохнула я и жеребец подо мной в этот момент запрыгал из стороны в сторону, едва не сбросив, пропуская мимо себя подростков.       Но вот люди! Судя по лицам, намерения их были, мягко говоря, не добрые. Кто-то попытался ухватить моего коня за уздцы, но Аметист встал на свечу и ударил его передними копытами в грудь, опрокидывая. Но тут же сбоку меня попытались ухватить за ногу и стянуть с седла. Я выхватила из-за голенища сапога плетку и попыталась ударить его по голове, но этот, самый что ни на есть бандитского типа, мужик, перехватил мою руку на середине удара и зверски ухмыльнулся едва ли не в лицо.       — Что, псеглавка, не по-твоему?! — ухмыльнулся он, засветив гнилыми зубами. — Сейчас тебе кровушку-то…       — Отвалил! — удар тяжелого кулака с силой откинул его в сторону.       Нуар добавил ему ногой. После чего с силой хлестнул кого-то из бегущих навстречу разбойников кнутом? я и невольно вскрикнула, когда в сторону мою полетели брызги крови. И вот тут его уже начали окружать. Но Чёрный не сдавался. Его кнут закрутился над головой изредка опускаясь на головы противников, не подпуская их слишком близко к себе.       Невольно я даже восхитилась его самообороной. Вот только один в этом случае в поле не воин. Кто-то ткнул его в бок пикой. И, хотя удар не пробил броню, но мне довелось услышать негромкий и неприятный такой хруст. Он болезненно захрипел, поджимаясь. Но когда вся толпа одновременно напала на него, то двух тут же постигла незавидная участь знакомства с клинками.       Честно, я пыталась помочь ему, но не знала, как даже подобраться. Я подхлестнула жеребца, направляя на толпу, но тут же ногу опалило жгучей болью. Вскрикнув скорее от страха, чем от боли, я снова хлестнула коня, сбивая его грудью того, кто ударил меня, но тут кто-то из разбойников неуловимо кинулся к нам. Аметист взвизгнул, передние ноги его подломились и я кубарем покатилась на мокрый песок. Старые раны расцвели новой вспышкой боли, заставив задохнуться. И в этот же момент над головой промелькнул белый силуэт. За спиной раздались крики.       В ужасе я сжалась в позе эмбриона и ожидала неминуемого удара в спину. Но удара не последовало. Меня аккуратно отодвинули в сторону, и только сейчас я заметила Моргана, который стоял надо мной, не подпуская никого из нападающих. Я перевернулась, усаживаясь под ним и взглянула на поле боя. На пляже ситуация кардинально изменилась. Вместо одного Нуара разбойников щемили один пеший и два всадника. На светло-сером и вороном конях. Оставшиеся в живых разбойники всё ещё пытались убежать, но тут уже Морган ухватил кого-то и прижал к земле. Одного Нуар засек своим армированным кнутом. Кого-то уже убегающего старший брат пригвоздил к земле копьем. Когда все закончилось, то такие похожие и такие разные братья подошли ко мне и Нуар подал руку, помогая встать на ноги и я, прихрамывая, поплелась в сторону своего лежащего на песке жеребца. Амулет еще был жив, но торчащее из груди древко копья и неестественно изогнутая нога дали понять, что жеребцу не долго осталось.       Стало очень горько и безумно жаль красивого и по-своему преданного коня, на глаза навернулись слезы, когда я присела возле умирающего жеребца и положила его большую голову на колени. Тот негромко захрапел, кося на меня карий глаз. Из его глаза тонкой полоской покатилась слеза.       — Не плачь, пожалуйста, только не плачь, — зарыдала я, прижимаясь лбом к его виску.       — Юль, — приглушенный голос заставил меня поднять голову и тут же была поднята в воздух и отнесена в сторону белым ангелоподобным братом.       Я не стала смотреть на это, я знала, что должно произойти. Просто спрятала лицо на его лице. Сзади раздался глухой выстрел и я вздрогнула.       — Ничего, так бывает. Не надо плакать. Уже всё закончилось. Скоро ты вернешься домой.       — Мне некуда идти.       — Тогда посмотрим.       Он уложил меня на песок и достал из кармана платок и прижал к моему лицу. Я не стала сопротивляться, знала, для чего он это делал. С каждым вздохом мир мерк все сильнее, картинка плыла перед глазами, пока не померк совсем. Я впала в беспамятство.