Вишня

      С утра братья снова устроили мне доскональный осмотр. Смотрели не просто так, каждое изменение Нерон скрупулезно фотографировал на смартфон, документируя его для какого-то своего отчета. После чего Назарет выдал Нуару лещей, оставил мне коня и оба брата ушли прочь в странный переход.       Вот только последние слова, сказанные перед уходом Нероном, мне не то, что бы не понравилось, просто достаточно неплохо напрягли. Пока Назарет долбал по башке Чёрного, он отвел меня в сторону и быстро зашептал, прижавшись почти к уху:       — Ты это, Нуарыча держи в узде, причем крепко. Умей отстоять своё слово, иногда сказать нет. Он если уж развязался, то покоя тебе не даст. Особенно, если не собираетесь продолжать отношения. Иначе он просто замучает. Поверь, он тот ещё кобель. Пока не женился — во всех пяти мирах баб переимел сотни. Даже оборотница у него была из второго мира. Едва не женился на ней. Так что думай!       — Что дальше? — я уже сидела верхом на вороном безликом, как десяток других, коне и следила за каждым, наименьшим движением Чёрного, пытаясь угадать, о чем он сейчас думает. Но физиономия его снова приняла равнодушную маску.       — Мы поедем в долину, в которой уже выпал снег. Советую пододеть бельишко потеплее, чтоб не простудить жизненно важные органы.       — О, и не будет ни одного доброго слова по поводу вчерашнего вечера?       — Вчера был отдых, сегодня уже задание. О вчерашнем вечере поговорим позже.       — Двуличная ты скотина!       — Не отрицаю. Но сейчас и вправду нечего говорить о том, что отвлекает от основного дела. Юль, я не хочу сейчас отвлекаться на это.       — Ну, значит тупо использовал по своему назначению, и больше не нужна.       И вдруг он оказался сидящим как раз сзади меня на крупе коня. С силой обхватил рукой как раз под грудью. Прижал губы мне к уху, едва ощутимо прикусил мочку.       — Могу повторить вечер как раз на дорожку, если тебе так хочется, только потом не говори, что у тебя где-то что-то болит, болтливая моя, — и снова куснул за ухо.       — Конь возмущаться будет, — прошептала я, краснея.       — Ему не привыкать, у него хозяин женатый. А жена у него та ещё затейница.       — Вы извращенцы все какие-то! Слезай, поехали уже. Я же просто просила сказать чего приятного.       — Я небольшой любитель разглагольствовать о постельных делах, лучше показывать. А если не хватает слов, то подумай, как бы чувствовала себя на моём месте, — мне показалось, что он улыбнулся, после чего ещё раз куснул за мочку уха и спрыгнул на землю. — Поехали.       Если честно, то фразу о его и своей шкуре я совершенно не поняла. Поэтому долго ехала в глубоких раздумьях. Вороной жеребец был спокойным и покладистым, в отличие от заводного Аметиста. Я очень скучала по своему гнедому. Скучала по тем временам, когда это дело только начиналось. И хотя тогда было много горечи, но не было всей мерзости, которая окружила сейчас плотным кольцом. Я каждый раз ловила себя на том, что иду в этот безумный отрыв с Чёрным из чувства ослепляющей безысходности. Стараюсь нанести себе как можно больше боли, окунуться как можно глубже в грязь. Может мама все-таки была права, может и вправду из меня ничего путного и не выйдет, как и из Лили?       Это казалось безумно грустным.       — О чем задумалась, Вишня? — Нуар подъехал ближе, мерно попыхивая трубкой.       — Да вот, еду и думаю, какое у тебя самое тяжёлое и страшное ранение было, — сбрехала я, не моргнув даже глазом.       — О, это было очень страшно! — он серьёзно так посмотрел вперед, перекатывая трубку в зубах. — Во втором мире это случилось. Напал на меня вампир. Там их много! Хорошо, что не укусил, но пропорол мне бок, а после засунул пальцы в рану и попытался вырвать кишки. И знаешь, что самое страшное? Я каждый его палец внутри чувствовал! Это была такая жуть!       Я слушала его с открытым ртом. Неужели он пережил такой ужас? Это же практически смертельно! Да нет, не может такого быть! Я и шрама-то подобного у него на теле не видела. Нет, у него их предостаточно, даже на внутренней части бедра, недалеко от достоинства один длинный, но рваного на боку точно не было.       Я пристально уставилась на Нуара. Он ехал все также глядя вперед так же серьезно. Но один единственный косой хитрющий взгляд решил все.       — Ты врешь мне! — ухмыльнулась я и он осклабился.       — Да ладно, не вру! Это дежурная сказка у нас с ребятами! На самом деле, самое страшное ранение у меня было, когда я с оборотнем подрался. Я его самку раненную забрал, вот он меня и выследил. Едва не разорвал на куски. Падла, чуть хрен мне не отрезал когтями. Такой я жути натерпелся, врагу не пожелаешь. Пришлось вернуть ему её недолеченную.       — Это та оборотница, которую ты соблазнил? — я хитро прищурилась.       — Не соблазнил, хоть и пытался. Она классная, и внешне, и с мозгами, но воля у неё железная. Не у всех мужиков такая. Возможно, я ей и нравился, но у неё был Белый Волк, которому она была верна. И я смирился. Отдал. Иногда даже жалею. Классная баба. Негроидной расы, глаза были, как ночь. Мы ей, правда, потом синие сделали. Она ещё эффектнее стала.       — Говоришь о ней, будто влюблённый! — ухмыльнулась я, но на душе, внезапно начали скрести кошки. С чего бы это? Может от того, что обо мне он так никому не скажет.       — Нисколько, — он взглянул на меня слегка туманными, всё ещё мечтающими глазами и снова затянулся. — Я восхищаюсь ей, до сих пор, но чувств у меня к ней особых не было и нет. А любил я вообще всего лишь раз. Больше не очень-то и хочу.       — Ясно, — пробурчала я, показывая, что диалог закончен.       И диалог действительно прекратился, внезапно, будто срезался. Скомкался. Стух… Так и ехали дальше. Я напряженно всматривалась в округу. Мы поднимались в горы и с каждым километром становилось всё холоднее и холоднее. В лица дул промозглый ветер, задувая не то, что в одежду — в душу. Замораживая до костей. Лицо, а особенно губы, горели огнем, настолько они были обветренными. А когда к этому безумному ветру присоединился ещё и мокрый снег, я едва не разревелась от обиды на эту сумасшедшую погоду. Ну, как такое могло быть, почему такой ужас упал именно на меня? И почему она не тревожила, например, того же Нуара? Хотя, его вообще, кажется мало что трогало.       Один раз, даже поравнявшись со мной, он бросил пристальный взгляд.       — Подстегни коня. Мы перевал преодолеть должны до ночи! Иначе на нём и останемся! Поспеши!       И всё. Никакого доброго слова, никакого подбадривания. Ни-че-го! Опять превратился в статую. Бездушную и холодную, как камень. И, хотя, мы даже не ругались, но стало очень обидно от такого поведения.       Мы спустились в заснеженную долину уже ночью усталые, заморенные, ползущие по колено в снегу. И преисполненные нескончаемой ненавистью к этой новой погоде. Пришлось спешиться, чтоб не заморить до смерти животных. Хотя такого мороза, как в горах, тут не было. Но, когда нас, продирающихся сквозь снежную целину, парящих от пота, начал накрывать усиливающийся с каждой минутой снегопад, я заругалась в голос.       — Терпи, почти пришли, — прохрипел Чёрный, прокладывающий дорогу для меня и животных. Глаза его в темноте блеснули, но как-то устало, болезненно. И я поняла, насколько страшно он устал. Одно дело идти по хотя бы немного вытоптанной тропинке, а другой эту самую тропинку прокладывать для других.       Была примерно полночь, когда мы, наконец, вышли к небольшой хижине, одиноко стоящей на лесной опушке. Маленькая, каменная, засыпанная снегом почти до середины стен, я бы, наверное, даже не заметила её, если бы мужчина не остановил меня, удержав за плечо.       От такого открытия, я приободрилась и даже силы появились, кинуться к маленькому домику, но он снова удержал меня. — Она под охраной! — предупредил он мой недовольный вскрик. — Пришибет.       Прошёл вперед, сняв с шеи своей родовой медальон и вдруг воздух озарился легкой вспышкой, будто энергетической стены, как показывали обычно в фильмах или северного сияния. Не знаю, как можно было описать ещё это явление. Показал мне рукой, что могу проходить и я сделала несколько неуверенных шагов, памятуя о его предостережении. Когда же ничего не произошло, то я смело уже подошла к хижине и толкнула тяжелую входную дверь. В лицо пахнуло пылью и запахом гари, немного затхлости. Каменное помещение внутри было тёмным, практически непроглядным. И все же я шагнула в эту темень. И едва не кувыркнулась вниз, потому что там были как минимум две ступеньки. Только чудо и измененная реакция спасли меня от травм рук, лица и других органов.       — Там ступени, осторожнее! — крикнул с другой стороны Нуар, заводящий лошадь и горана в небольшую подсобочку, примыкающую к хижине.       — Спасибо за своевременность! — гаркнула я в ответ и сбросила рюкзак у стены. — Тормоз!       — А нечего торопиться. Могла бы и подождать. Вдруг бы тут медведь был? Ему бы потом как объясняла, что устала и замерзла?       — То есть, тут мог ещё и дикий зверь быть? В защитной зоне?!       — Нет.       — Так почему же пугаешь?       — Так на всякий случай!       — Вот и молчи лучше, так, на всякий случай, — я включила фонарик на смартфоне, освещая помещение. Заметила топчан у стены, стол и камин у стены напротив. — Чья это хижина?       — Моей семьи, как обычно. Вход я запечатал. Ты, кстати, что видела, когда подъехали?       — Ну, хижину.       — Значит изменилась на самом деле. Человек этого схрона не заметит. Просто деревья.       — Отлично, значит я истинный мутант.       — Да кто знает, наверное! — мужчина подошел к камину и зажег целую колонну свечей, стоящих на них. Помещение озарилось неярким светом, я заметила, что пол выстлан десятками шкур разных животных.       В уголке на полочке стояло десятка полтора мисочек, кружек, деревянных ложек. В углу на полу стояли две довольно большие бочки, а рюкзак я очень удачно поставила рядом с рукомойником.       — Отлично, спать кто где будет? — Я села на край топчана, наблюдая за тем, как он разжигает камин.       — Я тут, — Чёрный указал на шкуру рядом с камином, — а ты, где хочешь!       — Отлично! — я хлопнула в ладоши и начала раскладывать свой спальник на топчане. Мужчина же снова сбросил с себя латы, гольф, брюки и вышел на улицу. Его безумная привычка мыться под дождем или снегом меня просто добивала, но раз привык, ну, на здоровье! У меня на это дело имелось еще треть упаковочки влажных салфеток. Когда он вернулся назад, я уже тоже была относительно чистой.       Не обращая на меня внимания, мужчина расстелил на полу спальник и улегся в него, закинув руки за голову.       — Ужинать будешь? — я собиралась приготовить чего на огне, но замерла, взглянув на него.       — Нет, позавтракаю поплотнее, — Нуар отвернулся лицом к огню. — Ну, значит и я не буду, — я подошла к камину и начала задувать эти многочисленные свечи. Изредка поглядывала на него, но мужчина всё также лежал, даже не меняя позы. Пялился на огонь. Возможно, я бы ничего не заметила, но вдруг показалось, что его тело периодически сотрясает дрожь. — Эй, тебе плохо?       — Да все в норме, устал сильно, — махнул он рукой, но меня это не убедило. Слишком болезненным был его общий вид, быстрым дыхание.       Я встала на колени и прижала ладонь к его пылающему лбу. Мужчина прикрыл глаза и тяжело сглотнул.       — Да ты же весь горишь! Зачем в снег нырял?       — Да всё в порядке. Устал сильно, да и чуть простыл. Завтра уже как новенький буду.       — Это опасно! Нуар! Подожди, я сейчас лекарства тебе дам!       — Не надо. Я не пью таблетки.       — Да хватит уже корчить героя! — я вскочила на ноги, намереваясь подбежать к рюкзаку, но он вдруг ухватил меня за руку.       — Не надо! — прошептал он и притянул меня к себе ближе. — Полежи со мной. Мне холодно.       Я не знала куда деть глаза. Мне было стыдно. За то, что не жалела, за то, что злорадствовала и злилась. Поэтому я сбросила всю одежду, оставшись только в белье и влезла к нему в спальник. Ужаснулась от того, насколько горячим было его тело, насколько сильно его знобило. Сейчас он не хотел меня, но нуждался во мне как никогда, поэтому я пришла на помощь, крепко прижалась к нему, положила голову на плечо. Коротко поцеловала в шею. А он всё дрожал, едва не стуча зубами. Потом заснул. Дыхание его выровнялось. Только тут я успокоилась и позволила себе так же уснуть.