Вишня

      В мечтах я столько раз кидалась ему на шею при встрече, что на деле не смогла этого сделать. Что-то неуловимое держало от этого шага. Возможно холод, который внезапно возник в его взгляде или обидные слова, сказанные раньше в лесу. Сейчас я не могла пересилить себя и сделать к нему даже шаг. чувства страшно смешались. С одной стороны я была в восторге от того, что он пришел ко мне, сердце радостно ухало в груди. С другой, мне почему-то было очень страшно! От чего, я не понимала.       Мы сверлили друг друга глазами. Строго, изучающе и всё так же настороженно. Но как бы много сейчас я отдала за то, чтобы он подбежал ко мне, обнял, прижал к себе.       — Чего стоишь в дверях, проходи, садись, — он похлопал по топчану рядом с собой, — расскажешь, как ты вернулась, как нашла меня, с кем из моих братьев приехала сюда.       — С чего ты взял…       — Что приехала с моим братом? О, милая моя Ляля, это же так элементарно, ты находишься в их любимом месте отдыха. И попасть в него не так уж и легко. Тем более вот это, — он помахал перед глазами небольшим сборником стихов, — даже догадываюсь, кто хозяин. Удивлена, наверное, даже не догадаешься с первого взгляда, какой он романтик в душе. Так ведь?       — Книгу я нашла здесь, когда убирала. Откуда мне знать, чья она.       — Неужели, а я-то думал, что он успел уже продекламировать тебе свой любимый, как он это делал остальным дурочкам, бывшим тут до тебя, — эти злые слова безумно ранили с самого первого, как и тон, с которым они говорились.   Ноа раскрыл книгу как раз на том месте, где был обведенный стих, откашлялся, так же пафосно и скорее для проформы:

Бессонной ночи трепетный порыв, Сорвав как ветер лепестки с цветов, Твои уста манящие закрыл, Чтоб не услышать мне твой нежный зов. О, грустный миг, о, яростная прыть, О, ненавистный, злобный, неотвратимый рок! Осталось мне лишь волком грустно выть, Я выучил сей горестный урок! Не может жить без пары серый волк, Не может лебедь свить с другой гнездо. И не могу никак я все ж взять в толк, Кого сгневил, что все вокруг мертво?

      Ноа закрыл книгу и небрежно швырнул на стол.       — Вот, примерный такой перевод. Как по мне набор грустных эпитетов, а он сходит с ума от него. Правда, милая? Тебе никогда не казалось, что он немного сумасшедший?       Захотелось провалиться сквозь землю, от того как сейчас он посмотрел.  Только огромной силой воли я удержала себя на месте. Я не понимала, чем заслужила такое отношение?       — Я тебя не понимаю.       — Не лги мне, Ляля, тебе это не к лицу. Не такая уж ты и дура, какой хочешь казаться. Вон на том спальнике очень характерное слияние ароматов запечатлелось. Страстное. Так что не надо выставлять меня дурачком. Ты, милая моя, слегка загулялась. Как же твои клятвы о любви до гроба, куда они все делись?       И тут меня взяло такое зло. То есть я загулялась! А сам-то хорош. Обманул всех, начал новую жизнь в новом статусе, девкой обзавёлся родовитой. Ну-ну, кто бы говорил.       — Я загулялась? А не ты ли сейчас там в лесу был с новой пассией? И вообще, сам же сказал, что любовь до гроба. Вот только до последнего момента я думала, что ты-то как раз уже в гробу. Загулялась? Так я, считай, свободная женщина! Чего хочу, того и ворочу!       — Один-один! — улыбка не сходила с его губ, от этого становилось ещё более горько и противно. — Но, милая Ляля, вот та самая пассия, как ты говоришь, вот она настоящая невеста, хранит себя до нашей свадьбы. И я женюсь на ней, потому как она честная и скромная. А ты отдалась мне, мужчине, которого знала от силы неделю, а стоило узнать, что я погиб, так сразу же на брата моего переключилась. Немного шлюший поступок, не правда ли? Не думала, что он тоже поматросит и бросит, как говорят в вашем мире? Такие, как ты, нужны нам просто для утех, а в жены мы берём нормальных.       Слезы обиды скопились в уголках глаз после таких слов, но я сдержала себя. Не хотелось падать лицом в грязь перед этим лицемером. Я только зло улыбнулась. — Для утех, говоришь, хорошо, я не буду спорить с тобой. Но я, по крайней мере не лгу никому и не пыталась перебить половину родственников, — реакция его на мои слова была бесценной. На лице Ноа не дрогнул ни один мскул, но вот его глаза метали молнии. — Я же понимаю, с чьей подачи Шанталь смогла перетравить семейство.       — Ну, травила не Шанталь, а Хлоя.       — Да-да, конечно, а кто её накрутил? — господи, заклейте мне кто-нибудь рот скотчем. — Я не совсем дура, Ноа. Просто так Шанталь ты бы не стал помогать, натура не та. Ты все для своей выгоды делаешь.       — Умная. Только не очень, — снова улыбнулся он и вытащил из кармана шёлковый шарфик нежного голубого цвета. Прижал его к лицу, вдыхая запах, посмотрел на меня.       — Ты вообще зачем пришёл? — я старалась не показывать, что он пугал меня беспредельно подобным отношением, хотя в голове хаотично пыталась составить план быстрого побега. Но вряд ли бы мне это удалось. Потому что улыбка на лице парня стала еще шире.       — Ты в лесу слегка скомпрометировала меня, милая! Это очень-очень неправильный поступок. Бесчестный. За него придётся ответить.       — Так ударь меня, как твой верный охранник, — куда бежать?       — Возможно за это время мой братец и научил тебя рассудительности, но вот только вряд ли рассказал, что мы умеем читать особо рьяные мысли, — он погладил шарфиком по гладко выбритой щеке. — Знаешь за что я люблю шёлк? Он такой нежный, теплый, словно женское тело. Словно твоя нежная кожа. Я до сих пор вспоминаю те прекрасные вечера, которые мы провели в объятиях друг друга. Мне будет их безумно не хватать, — он встал и сделал несколько шагов навстречу мне. И я не отступила, хотя сейчас понимала, что он пытается усыпить мою бдительность. — А еще он очень крепкий.       Он рванулся в мою сторону, а сердце моё ушло ровно в пятки до того момента, как из-за спины возник Моргенштерн и клацнул зубами прямо перед его лицом. Ноа замер, а горан медленно затянул своё длинное тело в хижину, отрезая ему пути отхода. Он был страшен в гневе. Жутко скалился, обнажая огромные клыки, с которых на пол капала тягучая слюна. Глаза светились в темноте ядовито-зелёным, горло содрогалось от клокочущего рыка.       — Убьююуууу! — доносилось из его пасти.       Парень отступил к стене и вытащил из-за пазухи револьвер.       — Морган, не гневи творца, — зашипел он и поднял оружие, — ты не имеешь права убивать. Тебя усыпят, как братьев.       — Пошел вон отсюда! — я отступила от двери, открывая ему дорогу. — Иначе точно никто не узнает, что он пролил кровь. А от трупа в этом лесу избавиться легче лёгкого, — я положила ладонь на широкую шею горана и погладила по красновато-коричневой шерсти. — Да, мальчик?!       Горан утвердительно кивнул.       — И ты так просто отправишь на смерть любимую игрушку моего брата? Ты бессердечна! — съязвил Ноа, но быстро просочился мимо нас и умчался быстрее ветра.       — Спасибо, — шепнула я Моргану и он в ответ лизнул меня в пораненную щеку широкой лопаткой языка. Слезы полились из глаз помимо воли и я прижалась к зверю, крепко обнимая его. — Господи, с какой же сволочью я связалась!

***

      Нуар влетел в хижину, словно ураган, тяжело дыша, будто бежал через весь лес пешком. Я удостоила его лишь короткого взгляда, после чего снова умостилась на спальнике. Моргенштерн приподнял уши, глядя на хозяина одним глазом, после чего снова задремал, положив голову на мои колени.       — Что тут произошло?! — взгляд его метался от лёгкой паники к метанию молний.       — Ничего особенного, — я уже не ревела, но трухало ещё не по-детски.       — Юля! — предостерегающе произнёс мужчина и сложил руки на груди. — Что произошло? Возле порога кровавые пятна.       — Морган, спасибо тебе большое, что охранял, но выйди пожалуйста. Сейчас тут будет немного жёстко.       Горан поднялся, боднул меня лбом в плечо и медленно прошёл мимо мужчины, что-то рыкнул ему по дороге, а я встала и подошла к нему, встав прямо напротив.       — Юль, что у тебя случилось? — Нуар хмурился всё сильнее и сильнее.       Я схватила его за грудки, с силой притягивая к себе и впилась губами в его губы, с такой яростью, что у него не хватило ни моральных, ни физических сил сопротивляться. Мне нужна была эта разрядка, словно воздух, и плевать, что стало бы потом. Раз меня считали шлюхой, девочкой для утоления потребностей, ну, я не стала даже отрицать. Решила соответствовать.       Он был ошарашен этим порывом, пока я расстегивала его латы, сдирала их, стягивала куртку и кольчугу. Снова целовала. В губы, страстно, с языком, плевать на принципы.       — Да что с тобой?! — Чёрный отстранил меня от себя на вытянутых руках, но я не стала дожидаться, пока пройдёт первоначальный запал.       — Я хочу тебя! — я посмотрела ему прямо в глаза, решительно, даже немного зло. Но он не понимал моего поведения и даже отступил на пару шагов назад.       Тогда я просто, практически бездумно стянула с себя гольф и брюки, сразу вместе с бельем, представ пред его взором в своём первозданном виде. Его глаза блеснули, но Нуар не сдвинулся с места. Окаменел.       Я подошла к нему и стянула теперь гольф с него. Прижалась губами к нежной коже под ключицей, заставив задохнуться. Руки же сами собой расстегивали его ремень, а затем и брюки. Он следил за всеми моими манипуляциями неотрывно, не препятствуя, с тем самым покорным видом, как в тот первый раз, когда я взяла инициативу в свои руки. Сейчас я решила сделать точно так же. Он снова лежал навзничь, на этот раз возле камина. Я же покрывала поцелуями всё его тело, заставляя дрожать от вожделения. Скользила по горячей коже пальцами. Прихватывала зубами, оставляя на ней едва заметные следы. Нуар лишь тихонько рычал и как-то странно фыркал, когда укусы становились особо рьяными. Пару раз попытался выскользнуть из моих объятий, но я лишь становилась настойчивее и ему только и оставалось, что извиваться. Не думаю, что ему было плохо, ведь я сейчас выкладывалась по полной программе, плюя на все приличия и запреты.       В голове же в это время крутилось: «я падшая, созданная только для утех». Подстилка, короче. Вот и решила соответствовать. Когда он уже пылал от вожделения, не в силах освободиться от меня, я снова села на него сверху, сливаясь в изумительно-болезненном единении. И теперь плевать было на боль, приличия и чужие мысли, на то, что могут подумать другие, на то, что вбивали в голову воспитывая. Скажу даже больше, я намеренно делала себе больнее. Наказать хотела наказать как можно сильнее.       Нуар чувствовал это моё полубезумное состояние, пытался сдерживать, но я сбрасывала его руки и продолжала двигаться, словно в какой-то гонке. Сладостно и больно одновременно, этот хоровод чувств доводил до исступления настолько сильно, что я не сразу даже поняла, что роли внезапно поменялись. Мужчина перевернул меня, подминая и настолько резко вытянул мои руки над головой, что заставил вскрикнуть. А ещё он пару раз жестко с силой до предела и крика вошёл в меня, и замер, уставившись нахмуренно прямо в глаза.       — Да что с тобой сегодня? — он огладил ладонью мою грудь. — За что ты себя наказываешь?       —Заткнись и не останавливайся! — я едва не кричала на него, за то, что обламывал. Но добилась как раз обратной реакции.       Нуар остановился, отодвинулся, глядя на меня со смесью удивления и лёгкого раздражения. И тут нахлынуло чувство незаконченности, заставившее невольно заскулить.       — Ну, пожалуйста! — я едва не разревелась от обиды. Удивительно, но и этот тоже решил меня прокатить, только немного иначе.       Да, сейчас он все еще нависал надо мной, мы так и не разорвали контакта, но между нами воцарился просто арктический холод. И тут мужчина приблизил свое лицо к моему и шепнул едва ли не в губы.       — Чья ты, Юля?       — Сегодня твоя, — пробубнила я едва ли не из последних сил, — Сегодня твоя.       Он неопределенно хмыкнул и коснулся своими губами моих, плавно двинулся навстречу. Из груди моей вырвался невольный стон.       «А там будь что будет!» — промелькнуло у меня в голове, пока безудержный туман страсти не вытеснил мысли из головы.       Потом я практически вылетела из чувства реальности, когда он просто окунул меня в новые безумные ласки, вбивая в пушистую бурую шкуру с такой яростью, что я просто завывала, извивалась, двигаясь ему навстречу, приближая долгожданный пик наслаждения. Дарящий избавление от безумного напряжения, выветривающий остатки дурных мыслей из головы.       Когда меня, наконец, накрыло, то я с долгим стоном вцепилась в мужчину всеми конечностями, Вонзила в него ногти до крови, не дав отпрянуть от себя. Наслаждаясь тем, что ему сейчас было так же потрясающе, как и мне.       — Отпусти, пожалуйста, мне всё-таки больно, — Нуар приподнялся, пытаясь хотя бы немного отстраниться в сторону, но ногти мои всё ещё были крепко вонзены в его спину.       — Ой, извини! — я пришла в себя в один момент, и дала ему, наконец, свободу.       Мужчина сел и, протянув руку, поднял с пола какой-то предмет.       — Запомни, Юля, если решила использовать меня как таблетку от головной боли, когда грустно и хочешь сбросить напряжение, то вот это было в последний раз! — прошипел он зло и швырнул мне на грудь тот самый злосчастный голубой шарф, чуть не ставший удавкой и я с коротким визгом сбросила эту мерзость с себя. — Когда он приходил?       — Незадолго до твоего возвращения, когда я вернулась из леса.       — Что ты делала в лесу? — Нуар одарил меня незабываемым взглядом, в котором плескались все пожелания, которые он мысленно послал в этот момент мне.       — Услышала шум в лесу, решила посмотреть. Там были охотники, среди них Ноа. Я его позвала, а он сделал вид, что не узнал меня, а когда я пришла сюда, то он уже был тут.       — Юля, тебя вообще жизнь хоть чему-то учит или танцы на граблях — это твой коронный номер? Ладно, вижу, что толку с тобой ругаться нет, все равно не сделаешь выводы, а я снова буду говнюком. Рассказывай всё и подробно, о чем вы говорили. И быстрее, скоро за нами приедут люди герцога.