Вишня

Нуар       У меня перехватило дыхание, когда она предстала передо мной. Наряд её, элегантный в своей простоте, был по факту безумно дорогим и сделал из маленькой дикарки принцессу. Внешность и стать Юли говорили сами за себя. Её происхождение было не таким уж и простым, как считала сама девушка. Уж кому-кому, а мне, побывавшему во всех пяти мирах, было не знать, чем отличить простушку от родовитой. Вот как раз Юля и относилась к числу этих самых, «родовитых», коих, кстати, в их мире осталось не так уж и много.       Я не мог отвести от неё глаз. Насколько она была хороша в этот момент. Никогда раньше до этого, я почему-то не замечал, насколько эта девушка с глазами цвета спелой вишни была красивой. Яркой и вместе с тем бледной, будто болеющей. С испуганными глазами лани. Она смотрела на меня со смесью интереса и какой-то мольбы. Место это пугало её. Как и меня буквально пару лет назад.       В этот момент мне очень хотелось обнять её, прижать к груди, закрыть от опасностей этого неласкового мира. А потом вновь ощутить вкус бархатных губ на своих.       И вдруг на меня словно ушат ледяной воды вылили. Ведь наше приключение практически подходило к концу, и скоро мы с ней должны были расстаться. Нет, нет, я не должен был позволить ей уйти, должен был поговорить с ней, всё рассказать, признаться.       Я подал ей руку, приглашая следовать за мной. Юля уцепилась за локоть и мы неспеша пошли следом за служанкой по длинному тёмному коридору. Вокруг уже расползлись ранние зимние сумерки.       — Слушай внимательно, — я привлек внимание, заговорив на её языке, чтоб мелкие прихвостни графа не смогли донести содержание нашего разговора, — с тобой я буду говорить только на твоём языке. Пусть думает, что ты не способна к языкам, не понимаешь. И пожалуйста, веди себя культурно, не ведись на провокации.       — Он жуткий тип. Он так омерзительно на меня смотрел, стало даже нехорошо.       — Значит пересиль себя и не ведись. Он женоненавистник. И для него ты, как и многие другие, просто объект для утоления своих естественных потребностей.       — То есть для него я сейчас что-то типа набора отверстий приносящих удовольствие?       — Что-то типа того.       — А для тебя так же?       Я подавился воздухом и скосил на неё глаза с непонятным выражением в них, от которого ей явно стало немного стыдно. Невольно щёки зарделись, ведь думаю, поняла, что снова её подвел собственный слишком длинный язык.       — Нет. О тебе я так не думаю. Хотя язык твой иногда просто обескураживает.       — Это я уже поняла.       — Поздравляю.       — Да уж, свела тебя судьба с кем попало. То граф женоненавистник и, похоже, извращенец, то я, несдержанная болтливая дура.       — Ты далеко не дура. Просто торопыга. Хотя, возможно, ты выскочка.       — Очень мило.       — Говорю, как есть.       — Почему мне так страшно в этом месте? — она чуть прижалась плечом к моей руке.       — Ты ещё видишь линии энергетических потоков?       — Уже нет, с утра еще замечала, теперь не очень.       — Ну, тогда понятно. Тут из самых недр земли прет огромный ключ красной энергии — агрессии, боли, страха. Геопатогенная зона. Девок видишь. Они больше года здесь не задерживаются.       — Почему?       — Это место выжимает их силы досуха. Только граф прижился, да старшая из них, Тамилла. Ну тут понятно, граф — гибрид. Они более выносливые перед таким, сравнительно даже с нами, чистокровными, а девка, тут даже не представляю, что за смесь кровей у неё. Но скажу так, она очень опасна. Хотя меня и боится.       — Ясно, а мы не можем подпитываться красной энергией?       — Тут скорее, она подпитается нами. Нет, агрессивные энергии нам не подойдут.       — Агрессивные?       — Да, энергия страха, безумия, боли. Самая страшная, чёрная — энергия чистого зла и смерти. Ею подпитывается только зло и то не всё.       — Энергия безумия, это так странно прозвучало.       — Да, рыжевато-жёлтый оттенок. Тоже нехороший. Попытаешься присосаться к такому, силы наберется немеренно, но крыша упадет капитально. Не факт, что уже вернётся на место.       Она явно задумалась, причем серьёзно.       — Ты научишь меня?       Голос её дрогнул и я понял, что ей стыдно говорить, ведь тот способ, благодаря которому она начинала видеть... он был щепетилен. А в данной ситуации ещё и практически нереализуем. Ведь её рвало на куски от близости Ноа и моего присутствия. Эх, Юля-Юля, попала ты милая, меж двух огней. И все же, сердца мои подпрыгнули одновременно от удивления и некой радости. Под этим вопросом она явно зашифровала другой. Будто спрашивала, не брошу ли я её.       — Научу, — шепнул я и коротко улыбнулся.       Мне показалось, или она облегченно вздохнула?       — У меня к тебе очень серьёзный вопрос, — едва шепнула она, но в это время нас подвели к ещё одной огромной, белоснежной двери и девушки открыли её перед нами. Юля тут же замолчала.       — А вот и наши гости! — граф Генрих поднялся со своего кресла и улыбнулся.       Окинул мою спутницу очень недвусмысленным взглядом. Будто пёс сочный кусочек вырезки. Омерзительная тварь. И Юля... её глаза стали словно два полыхающих костра, лицо окаменело. Когда она подала руку этому аспиду для дежурного поцелуя, пальцы дрожали, а глаза глядели в мою сторону с немой мольбой. Я закрыл глаза один раз, мол потерпи. И сам выдвинул для неё кресло.       Девочка моя, мне стало её даже жаль, насколько она боялась этого человека. Боялась на каком-то животном уровне. И, к сожалению, даже на этом ужине ей пришлось сидеть возле этого Генриха. Он сидел во главе стола, она сбоку по правую руку. Я же вынужден был сидеть в стороне. Как собеседник, как переводчик.       Когда нам принесли первое, я еще раз отметил, что Юля безумно боится. Ей явно кусок в горло не лез в присутствии графа, который всё также раздевал её взглядом.       — Итак, — Хромой подцепил на двузубую вилочку кусок тушеного мяса, — так это и есть та самая девица, которая, предположительно была подружкой моего воспитанника? Мне определенно нравится его вкус. Признаюсь честно, не признал изначально драгоценного камня в том булыжнике, который ты привез с собой, — и он положил в рот кусок, так, что Юлька едва ни носом в тарелку ткнулась.       — Не воспитанника, — я спокойно пригубил вино из позолоченного кубка, — а того, кто теперь находится на его месте. Моего младшего брата-преступника.       — Ну, это ещё доказать надо, является ли мой Эрик твоим, как его там, Ноа. — снова я услышал этот тон. Этот самый с долей сарказма и собственного превосходства. — Эрик до завтра ещё будет находиться во второй моей резиденции на охоте. А как приедет, так вы и устроите опознание с пристрастием. Если всё-таки окажется, что ваш, то подумаем, что делать дальше.       — Граф, в ваших интересах не противиться нам и отдать преступника. Вы же понимаете, что за мной сейчас стоит весь наш протекторат и ваша королевская семья. И семейство Карай-Сагини тоже не останется в стороне, если я или кто-то из моих братьев сообщит им о прошедшей ситуации. Хотя, в силу сложившихся обстоятельств, нам не очень бы хотелось затрагивать их.       — Вот только пугать меня не надо. Пуганный и не раз. Особенно вашими Караями. До них ещё, в случае чего, доехать успеть надо. Тем более, что у них сейчас свои проблемы.       — А вы не сомневайтесь, мне свистнуть братьям ничего не стоит. Если надо, то и напрямую сообщу самой матушке Валерии. Думаю, Саягар с удовольствием возьмётся за дело. Припомнит, так сказать, вам все обиды прошлого, — я не без удовольствия отметил, как сошла немного спесь с холеного лица. На Юлю Генрих уже не обращал внимания, обратив весь свой пылающий взор именно на меня. Я же, как ни в чем не бывало, продолжал ужинать.       Юля скосила на меня глаза, но я не понял её взгляда. То ли страх в нём был, то ли смех.       — Хорошо, если Эрик окажется именно вашим братом, то забирайте его и убирайтесь к чёрту с моих земель. Больно вы неудобные партнеры. Хотя, — его взгляд снова обратился на неё, — девку ты привез первосортную. Слушай, если, как ты говоришь, твой брат клюнул на неё, то у него, наверное, отличный вкус. Я бы сам с такой не против возлежать и не один раз.       Девушка снова слегка закаменела, но, спасибо ей большое, удержала себя в руках, продолжая ковыряться серебряной вилочкой в тарелке.       — Вот что, — Генрих отпил вина, — у меня к тебе торговое предложение, как к хорошему торговому партнеру и умному человеку. Ты всё равно уедешь отсюда. Так оставь мне девку. Она тебе только обуза, это же видно. Я найду ей отличное применение. В цене не обделю.       — Милорд, — я с трудом проглотил кусок мяса, вставшего поперек горла, — девушка эта не моя собственность, я не имею права решать за неё.       — Это всего-лишь девка, тем более пользованная и не раз. Сам же её уже опробовал, — он нехорошо прищурился, глядя так, что я даже слегка опешил. — Мне можешь даже не перечить, вижу я переглядки ваши едва заметные. У нас крови одни. Внимательностью не обделены. То внимание, которое ты оказываешь ей, вы ведь с ней не брат и сестра. Значит ты её уже валял. Минимум пару разочков. Вошёл во вкус. Так что не надо тут из себя праведника корчить, а из неё монашку. Назови свою цену. Только не переусердствуй, я за пользованный товар, как за новый не дам. Пусть хоть у неё там золотая.       Юля спрятала зардевшееся лицо за кубком. А вот у меня в момент взыграла ярость. Да такая, что в первые секунды и подавить не удалось. Кажется, в глазах даже огонь полыхнул. Я ожидал от него нечто подобного, но вот не такой открытой мерзости. Как он только посмел назвать её подобным образом.       — Она — бесценная, — прошипел я сквозь зубы, откладывая прибор в сторону, чтоб не запустить в его наглую рожу, — я не продаю друзей, а тем более тех, которые спасли мне жизнь.       — Дорогой мой Нуар, — усмехнулся граф, — это баба. Их всегда продают и покупают. И очень часто они совсем не против этого, а иногда откровенно «за». Природа у них такая и предназначение. На большее они не способны. Да, моя милая, не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю. Вы не настолько глупы, я надеюсь. Я бы на вашем месте даже не думал соглашаться или нет. Что вам может дать этот босяк? Он даже дома родного не имеет, отрекся. Неужели всегда будете его походной подругой? Думаете, он женится на вас? Вы, конечно, девочка достаточно привлекательная, но, простите уж за откровенность, вы растратили самое ценное, что у вас было и теперь максимум можете стать только любовницей. Нормальные мужчины женятся на нетронутых, а вы так и останетесь второсортной подстилочкой.       — Милорд, при всём уважении, но не могли бы вы обращаться с дамой подобающим образом, иначе я вынужден буду вызвать вас…       — И развязать конфликт? Нет, дорогой Нуар, вы не посмеете так подставить свою семью. В её-то нынешнем положении. А я говорил и буду говорить так, как есть. Только правду. Соглашайтесь, милая, я вас задарю. Не будете ни в чём нуждаться! Да и не смотрите, что я уже не юнец. Старый конь борозды не попортит. Хотите, сегодня же ночью вам это докажу.       — Рискните, — прошипела вдруг Юля змеёй, — нечем перед другими любками потом хвастать будет.       Серебряный нож крутнулся в её пальцах и с такой силой воткнула в столешницу из драгоценного дерева, что остался торчать. Красавица пылала от ярости. С трудом сдерживала себя. Генрих открыл от удивления рот. Двери открылись и в залу влетела та самая главная служанка, Тамилла, с двумя стражниками, но граф движением остановил их.       — Не стоит, право. Не удивляюсь, почему вас бросили. Внешность королевы, а повадки уличной девки, как раз на один раз попробовать.       — А у вас здесь иначе нельзя, — продолжила шипеть Юля. Я даже не стал останавливать её, — здесь за каждым кустом, если не убить, то лишить остатков чести могут. Вы сами тут не люди, зверьё. А теперь извините, верните мои вещи, я бы очень хотела вернуться назад.       — Дорогая моя, куда же вы поедете? — осклабился граф. — На улице уже ночь. И с нашим, как вы сказали, зверьём, обратно в свою лачугу вы можете просто не доехать. Оставайтесь ночевать тут, А завтра уже пообщаетесь с моим воспитанником.       Я мысленно возопил, умоляя её хоть сейчас не взболтать лишнего. Особенно о происшествии в лесу, но Юля утвердительно махнула головой:       — Хорошо, так и быть, останусь на одну ночь, погляжу тот ли человек или нет, а там, ни секунды дольше не останусь.       Морально я выдохнул. Юля резко встала, заставив нас так же вскочить по правилам этикета.       — А теперь простите меня великодушно, я очень устала за эти дни. Не могли бы ваши достопочтенные служанки отвести меня туда, где мне предстоит ночевать?       — Да, мне тоже не мешало бы отдохнуть, — я устало опустил плечи.       — Отлично, — Генрих улыбнулся наигранно, — тогда не смею вас задерживать. Мои слуги проведут вас в покои. И, дорогая Юлия, все-таки прошу вас рассмотреть моё предложение, касательно вашего будущего.       Было видно, как в одно мгновение напряглась её спина. Как сжались кулаки, но и тут Юля показала чудеса невиданной выдержки. Просто повернула голову на бок, даже не удостоив графа взгляда.       — Спасибо, но — нет, — произнесла она севшим голосом, — это слишком щедрый для меня подарок.