Вишня

      В глаза ударил яркий свет и я, поморщившись, попыталась отвернуться и невольно застонала от жуткой, почти на грани терпимого, боли во всём теле. Я выгнулась дугой, пытаясь унять ее, легче совершенно не стало.       — Твою мать! — простонала едва дыша и тут что-то влажное, пахнущее мятой коснулось моих губ.       Влага коснулась и глаз, свет померк. Померкло и сознание.       Ещё несколько раз я приходила в сознание, плакала от боли и меня снова отключали от мира, давая какой-то препарат. И тогда я видела странные рваные сны. Жуткие, цветные, даже с запахами. Отвратительными, кстати, запахами. Но в снах этих не было боли. Не было ужаса.       Когда свет ударил в очередной раз, я всё-таки отвернулась и к удивлению отметила, что боли больше нет. Осторожно приоткрыла глаза. Уставилась в белый потолок и глубоко вздохнула. Боли всё ещё не было. Я присела, осмотрелась. Комната и вправду была белой, из окна прямо на кровать бил яркий солнечный луч. Осмотрела себя. На мне была легкая ночнушка, а правую руку к животу притягивала тугая повязка. Волосы были распущены. Я удивилась. В этом свете мне показалось, что они приобрели странный красноватый оттенок, коего у меня отродясь не было.       Списав это всё на ухудшения зрения после травм, оглянулась и на прикроватной тумбочке узрела стакан с водой. И тут поняла, что безумно хочу пить. Просто, словно путник в пустыне.       С трудом ухватила этот стакан.       — Стой-стой-стой! — какая-то девушка в светло-кремовом платье свободного кроя и косынке, подбежала ко мне и оторвала его у меня практически от губ. — Простите, не успела поменять! Тут снотворное, оно вам уже не надо. Я сейчас принесу свежей воды.       — Где я? — я отпрянула от нее, серьезно глядя в глаза.       — В Карайгарде. Зорконы привезли вас сюда. Не беспокойтесь, вам уже ничего не угрожает.       — Что с Нуаром?       — Вы это, главное не беспокойся.       От этих слов мир поплыл и в глазах потемнело. Я начала заваливаться обратно на кровать и тут хлесткий удар огнем обжёг щеку. Картинка прояснилась.       — Эй, чего сразу в обморок падать?! — девушка, бледнокожая, с каштановой косой выбивающейся из косынки, удерживала меня за здоровое плечо и размахивалась для новой пощечины.       — Что с ним? — я аккуратно отвела руку.       — Жив ваш Нуар. Тяжелый пока, но жив. Ещё не пришел в себя. Но уже более стабильный.       — Я могу его увидеть?       — Знаете, я бы пока не стала это делать. Понимаю, что хочется, но не надо. За ним смотрят сестры сейчас очень недовольные вашим присутствием здесь. Они у него характéрные, как их мать. Так что потерпеть надо денёк-другой. — Я не боюсь его сестёр. Если вы об этом.       — Я их тоже не боюсь, но не очень бы хотела, чтоб они наговорили вам лишнего. Там реально, те ещё стервы, особенно младшая.       — И что же такого они говорят?       — Обвиняют вас в том, что стало с братом.       — Ну, винить в этом их не могу. Отчасти они правы. Я стала между братьями камнем преткновения. И Нуар подставился под удар из-за меня.       — Не льстите себе, дорогая. Ноа просто не привык, чтоб ему отказывали. Этот мелкий говнюк был слишком разбалован матерью.       Я вздохнула.       — И всё же я бы очень хотела увидеть его сейчас.       — Хорошо, но вам бы сейчас не слишком желательно было идти туда.       — Давайте не будем спорить, я не из тех, кто отступает.       — Заметно, — девушка улыбнулась и сложила руки на груди, — хорошо, идёмте со мной. Меня, кстати, Мириам зовут, я ваш врач.       — Я — Юля, — я не без труда поднялась с кровати, и она подала мне мягкие замшевые туфли.       Когда я встала, она подхватила меня под руку и медленно повела по коридору. Дико болела левая нога и правое, примотанное к телу, плечо. Быстро идти я не могла, но она тактично ждала и терпела то, что я практически висела на ней. Она была на полголовы выше меня, но по виду очень худая и даже немного тощая. Но при этом удивительно стойкая и крепкая. И с заметным уже животиком. Беременная что ли была? И я висла на беременной? Я попыталась отстраниться, но девушка удержала меня.       — Все хорошо, мне не тяжело.       — Кажется мне, у вас тут работы хоть отбавляй, — улыбнулась я.       Она хмыкнула неопределенно:       — У меня здесь две помощницы и трое медбратьев, но тут вы правы, работы бывает просто непочатый край, особенно после нападений соседей или разбойников. У сына матушки Таисс Саягара хороший отряд, профессиональный, но и они часто приезжают после защит ранеными. Штопать их раны приходится практически каждый день.       — А тут ещё и мы дали вам лишней работы.       — Это ничего. Вы такое дело раскрутили, что теперь тут вся страна на уши встала. Уже новости даже до короля дошли. Скорее всего, в течение пары недель он будет тут.       — Ой, надеюсь, я не буду участвовать во всем этом, — такое внимание мне было совершенно ни к чему. Больше приключений не хотелось.       — Мы постараемся разобраться во всем сами.       В это время мы уже подошли к двери тёмного дерева. Мириам откашлялась в кулак, выпрямила плечи, сделав выражение лица более чем высокомерное, как показалось мне, и постучалась.       — Какого? — черноволосая, голубоглазая фурия, казалось, ждала нас, ибо девушка еще даже не успела стукнуть в последний раз, как дверь открылась. Кулак едва не стукнул сестру Нуара по носу.       Я успела отметить, что похожа она на брата. Безумно похожа! Такие же большие синие глаза, точеные черты лица, чёрные, непослушные волосы. Хмурое и кислое выражение лица. Даже бледная кожа. Показалось, будто парень мой переродился бабой. Аж невольно в дрожь бросило. Но потом из-за её спины я заметила угол кровати и татуированную правую руку. Сердце будто в пропасть упало и я чуть не кинулась туда, но черноволосая тут же закрыла проход в комнату, поставив руку на дверной косяк.       — Куда собралась?! — синие глаза уставились на меня и в шипящем голосе слышалась угроза. — Тебе тут делать нечего, Солиданка!       — Чего?! — я оторопела от такого обращения.       — Нияси, прекрати! Девушка пришла навестить твоего брата! — голос Мириам тоже начал отдавать сталью.       — Тебя никто не спрашивал, Паллади! А этой ведьме тут делать нечего! Если бы не она, этого бы ничего не было!       — Да, твоего старшего брата просто убил бы младший. Из-за его сил! — прошипела я, чувствуя, как огонь заполняет тело.       Фурия, названная Нияси, тут же осклабилась, показав клыки цвета вороненой стали и приготовилась к драке.       — Нияси, отойди! — раздался грозный, тихий вскрик из комнаты.       — Надира, она угробит Нуара! — прошипела чёрная. — Мы и так его еле вытянули!       — Отойди, Надира! — повторил голос.       — Если причинишь ему вред, ты об этом пожалеешь! — прошипела брюнетка, но все же отступила в сторону.       — Обязательно! — пробурчала я и проковыляла в светлое помещение.       Нуар лежал на кровати. Кажется, спал, бледный, весь перевязанный бинтами. Такой беспомощный, слабый на вид. Худой. Рядом, на стуле сиделЁ еще одна брюнетка и такая же похожая, но взгляд более волевой, лицо старше, скуластее. Взгляд спокойный, немного усталый.       Я подошла к кровати и опустилась на колени у лица мужчины. Погладила его по шёлковым волосам, пальцами тронула серебристую прядь. Нуар не проснулся.       — Он ещё не приходил в себя после боя. Но две ночи бредил в горячке, — вздохнула Надира, и устало потерла глаза, — но, благодаря тебе, он остался жив.       — Ага, и благодаря тебе он пулю последнюю поймал, — огрызнулась Нияси, но получила за это угрожающий взгляд от сестры и замолчала.       — Спасибо тебе, — продолжила Надира.       — За что? — одновременно удивились мы с глазастой фурией.       — Ты отдала ему своё бессмертие. Вырвала из лап смерти.       — В смысле бессмертие? — я удивленно уставилась на неё.       — Ну да, — спокойно произнесла девушка, так обыденно, будто рассказывала об этом каждый день, — ты же полукровка. Доминантная по нашему признаку. Бессмертие должно быть. Или тебе никто не рассказывал никогда?       — Дамы. Я не в курсе вообще. Я человек. С чего вы меня вообще полукровкой назвали?       — Потому, что ты и есть чЁртова полукровка! — прошипела Нияси. — Наполовину иллирион, наполовину человек.       — Да откуда вы знаете-то?       — Пока ты была без сознания, — Мириам села на свободный стул прямая, худая и гордая. — Мы взяли твою кровь и провели исследование. Ребята рассказали о твоём феномене, показали фото, и нам стало интересно, что же с тобой не так.       — И? — я уселась задом на пол.       — Ты вправду полукровок. Но там с тобой что-то очень непросто. Не обошлось без магии даже, кажется. Мы это тебе не объясним. Надо ждать матушку Леру. Она и разъяснит. Одно можем сказать, ты из наших.       — Не обобщай! — выдала фурия из своего угла. — Эта Солиданка не имеет к нам никакого отношения, и брат, надеюсь, как придет в себя, так вышвырнет её прочь.       — Может хватит меня так называть! — я повернулась и просверлила её глазами. — Что это за ругательство такое, Солиды эти? Глисты типа солитеров? — Точно, глисты! — гигикнула Надира. — Соседи наши в Иллирии. Клан Солиданов. Наши противники. Не самые приятные моменты с ними связаны. Ты, как оказалось, их кровей. Вот от этого у тебя и будут проблемы. Солиданка-полукровка из другого мира. Скорее всего, кто-то из родителей был сослан за пособничество врагу в прошедшую войну, а враг тогда был страшный.       В комнате наступила такая тишина, что слышно стало, как я глажу Нуара по голове.       — То есть, я практически враг всех, кто находится в этой комнате.       — Именно, — злорадно осклабилась Нияси, но две другие зашипели на неё кошками.       — Ты ведь не стараешься пришить кого-то из нас. Наоборот, постоянно старалась помочь. Назарет сейчас общается протекторатом, возможно, тебя скоро позовут к нам. Объяснишь там всё.       — То есть, вы хотите, чтобы я пошла жить в ваш мир?       — А ты к себе вернуться желаешь?       — Не знаю. Я вообще не знаю, что делать.       — Вот подумай! — Надира улыбнулась. — Пока иди к себе, отдохни и поешь. Нуар вряд ли сегодня придет в себя. Слишком слаб. Ступай пока.       Мне стало понятно, что ей тоже не очень комфортно общаться со мной, но внутренний такт не позволял девушке брызгать в мою сторону ядом, как младшей сестре.       Я поняла с полуслова и не без труда поднялась.       — Хорошо, спасибо вам большое. Я зайду позже,— нагнулась к Нуару и тихонько поцеловала его в шершавую щеку. — Приходи в себя быстрее. Я тебя люблю.       — Скатертью дорога, — прокомментировала Нияси и отвернулась, — можешь не приходить вообще. Мы сильно не обидимся.       — Надира, угомони уже ты эту малолетку! — прорычала Мириам поднимаясь.       — А тебе слова не давали, залётная! — повернулась к ней фурия, но врач только зло ухмыльнулась.       — А тебе вообще кто позволил рот открывать, мокрощёлка?! — глаза беременной блеснули. — Если ты научилась клеиться к чужим мужикам, то это ещё не значит, что хватит сил его увести.       — А если ты залетела, то это ещё не значит, что от этого самого мужика.       — Дамы, не ссорьтесь, — я взяла Мириам за руку. — Нашли, на кого тратить свои нервы.       — Чего?! — у Нияси, казалось, волосы дыбом встали.       — Нияси, сядь! — осадила Надира.       Мириам не стала больше ничего говорить, и мы демонстративно вышли из комнаты.       — Капец, даже если бы не знала, кто это, сказала бы, что это его сестра. Даже с закрытыми глазами.       — Если вы про Нияси, то не обращайте внимания. Ей половое созревание покоя не даёт, — беременная осклабилась. Взгляд, стал при этом очень странный, с каким-то непонятным налётом грусти.       — Она закрутила с вашим мужчиной? — я была удивлена и очень неприятно. Неужели у благородного брата была такая недостойная сестра.       — Я не знаю, кто он мне, пока. Он слишком противоречив. Поэтому, она пытается этим воспользоваться.       — Но это ведь неправильно, вы носите ребенка от него, а она пытается разрушить то, что есть. — Она дура, не понимает, что даже если он и клюнет на неё, то вряд ли построить что-то у них выйдет. Да и не факт, что близость с ним придется ей по вкусу. Больно мелкая.       — Что вы имеете в виду? — я не поняла совершенно оброненной ею фразы, когда вдруг сзади далеко в этом бесконечном коридоре раздались громогласные шаги.       — Мириам! — этот голос я уже слышала, но сейчас он больше походил на рык.       — Блин, — беременная невольно сжалась, и взгляд её приобрел налет лёгкой паники. — Сейчас узнаете.       И я обернулась. Вот только зачем, не знаю. И смысл фразы стал прост и ясен. Когда я видела его впервые, то не осознавала из-за ранения всех масштабов данной особи. Да и пофиг было. А потом я была в отключке.       А теперь увидела и обалдела. Великан, не иначе. Он стоял далеко, но габариты не оставляли сомнений в том, что этот мужчина был точно выше двух метров. Белоснежный с белыми волосами, в белой одежде. Невольно подумала о Нероне, но рядом с этим гигантом Нерон смотрелся, как обычный цыпленок, рядом с бройлерным.       И сейчас этот гигант явно был не в духе. И шел он как раз к нам на встречу. Да какой шел! Он внезапно растворился чёрным дымом и в мгновение ока оказался возле нас, преграждая дорогу. Мириам замерла, чуть прикрыв меня собой. А он, всё ещё не до конца собравшись обратно из дыма, начал подходить ближе. Глаза, синие, глубокие, сверкали яростью.       И вдруг мужчина схватил Мириам за запястье с такой силой, что она невольно вскрикнула. Я замерла в ужасе, заметив, что под пальцами его бледная, тоненькая кожа начала наливаться синевой.       — Саги! — вскрикнула девушка жалобно.       — Мия, я же сказал тебе, чтоб не приближалась к этой! — и он пренебрежительным взглядом указал на меня.       — Я в первую очередь врач, Саги, ей нужна была моя помощь. Я не нарушу клятву!       — У тебя трое замов, не могла передать никому другому?! — он продолжал сверлить её взглядом.       — Эй! — я чуть не с кулаками кинулась на него, пытаясь вырвать слабую, беременную Мириам из его стальной хватки.       И на удивление, от моего прикосновения, он дернулся, словно от огня и отпустил руку девушки. И я внезапно заметила промелькнувший в глазах страх, быстро сменившийся брезгливостью. Она сжала одну руку другой и отступила назад. Мне стало очень жаль её, когда увидела едва сдерживаемые слезы.       — Не стыдно так со своей женщиной?! Что она вам сделала?! Кроме того, что носит вашего ребЁнка! Не хотели становиться отцом, так почему не стали предохраняться?!       — Это не твоё дело, ведьма! — прошипел он, наступая теперь на меня. — Пошла прочь! Пока я не сделал, что мелкий говнюк с тобой не доделал! Скажи спасибо, что я разрешил расположиться в моём доме, рядом с моей женщиной и нашим ребёнком. Но я не разрешал ей приближаться к тебе, отродье!       — Ведьма, отродье — это что-то новенькое! — я замерла, а он в это время, будто из воздуха соткал зеркало и тут я, наконец, увидела своё отражение.       Вот тот образ, который я обрела, когда у нас случилась близость с Нуаром — это были цветочки. А этот, новый стал такими ягодками, что я невольно вскрикнула. Волосы в белизне коридора отливали огнем. Серая кожа, нездоровая на вид. Худющее лицо. Будто скелет кожей обтянутый. Губы с яркими приливом синевы и главное, эти жуткие вишневые глаза с продольными зрачками, так же светящиеся огнём, они сводили с ума даже саму меня. Страшно было до крика.       Я закрыла рот ладонью, а он смотрел так зло, так насмешливо, что стало больно вдвойне. Мириам также смотрела на меня. Сочувственно без страха. Видимо, для неё в ситуации не было ничего ненормального.       — Красотка, да? - осклабился блондин. — И вот такие, как ты, более двадцати лет назад, чуть не вырвали мне сердце и не скормили большому огненному змею. А ты дочь змеепоклонницы. Такая же как мать стала. Силу переняла. Жди теперь, беды только начинаются! Один плюс, в случае чего, в первый мир таким, как ты дороги нет.       — То есть, — это уже Мириам опешила, — она что, не сможет в первый мир попасть?       — Нет, колдуны закляли их кровь до седьмого колена перед тем, как сослать. Не пролезут, даже если захотят.       — И что это значит? — я недоумённо посмотрела на них. Даже забылось, как этот псих едва не покалечил свою девушку.       — А то, что ты не сможешь с Нуаром к нему домой ехать, с родителями знакомиться, — ухмыльнулся белый и как-то странно прикрыл от меня девушку. Будто оттесняя. Я удивилась. Он защищал её от меня. Ярость была на самом деле страхом. Он боялся меня.       И теперь мне стало по-настоящему страшно. От себя самой.