Вишня

      С Саги той ночью мы ещё посидели какое-то время на кухне, пока он не допил вино, рассуждая о древних проклятиях, но потом всё же пошли к остальным в спортзал. К ребятам, находящимся там, успел присоединиться Назарет. И надо было видеть глаза Нияси, когда мужчина объявил окружающим о моей неприкосновенности. Про себя я даже посмеялась, но внешне не показала ничего. Остальные же восприняли новость достаточно спокойно, будто слышали нечто подобное уже не раз. А ещё больше я изумилась, когда блондин подошел к своей беременной девушке и бухнулся перед ней на колени, прося прощения за свой недавний проступок.       Мелкая фурия, казалось едва не начала дымиться от злости. В её глазах была видна такая отчетливая ярость, что другой бы испугался, но Мия, как казалось, просто насмехалась над молодухой. Хотя, как оказалось позже, молодуха эта была практически одного возраста со мной.       Пока я сидела возле кротко улыбающейся Мириам, мужчины устроили шуточный спарринг. Ну, как шуточный. Саягар и Назарет лупили друг друга, словно два дерева овцебыка между собой сталкивались. Каждый их удар звучал так, будто молотом по наковальне лупили. От каждого последующего удара то один, то другой отступали на шаг-два.       В какой-то момент Назарет обхватил Саягара за талию и швырнул через голову. Блондин перекатился кубарем по полу и встал на ноги очень споро. Вскочив на ноги, бросился на Назарыча, подхватил того почти так же, как несколько мгновений назад хватали его и уже оба повалились на застеленный матами пол. Блондин оказался сверху, прижимая противника к матам. Он аккуратно, но сильно придавил горло Назарета коленом и скоро тот поднял руки, признавая поражение.       — Вот так, в этом доме всегда главный батя! — ухмыльнулся Саги, указывая на себя большими пальцами, после чего встал и помог проигравшему Назарету подняться.       Тот хлопнул его по спине и в этот момент двери в спортзал раскрылись, впуская в помещение женский силуэт, лицо которого я не могла разглядеть из-за надетого по самые глаза капюшона. Вся весёлая компания, включая меня, замерли. Блондин тут же отпустил Назарыча, выпрямился и отряхнулся.       — Праматерь! — услышала я чей-то приглушенный голос, полный благоговейного ужаса и вдруг к моему большому удивлению, все присутствующие, включая Саги и беременную Мию, встали на одно колено и опустили головы.       Мириам легко ухватила меня за ладонь и потянула вниз.       — Это праматерь, встань так же, так положено. Она великая женщина.       — Ну, надо, так надо, — пробурчала я, опускаясь на колено.       Женщина, плавно, будто плывя, зашла в помещение и выпрямилась. Она явно окидывала всех нас взглядом, я скорее почувствовала это, так как глаза незнакомки были надежно скрыты капюшоном. Всё, что удалось рассмотреть, так это достаточно тонкую, словно у молодой, талию, скрытую строгим серым платьем в пол и длинные тонкие кисти под перчатками.       — Снова устраиваете вакханалию? Забыли совсем, в доме раненые, — голос из-под капюшона был низковатый, но чистый, совершенно не старческий, который я представила, услышав прозвище женщины.       — Нисколько, — Саягар встал, подошел к женщине и крепко обнял, — я ждал тебя утром, ба.       — И решил оторваться, пока матушка Таисс тебя не контролирует? — в голосе незнакомки послышались саркастические нотки.       — Нисколько, ба. Никаких больше вакханалий, вообще только серьезная жизнь. Женюсь скоро, — при этих словах Мия рядом со мной хмыкнула и покачала головой.       — Наслышана уже. Матушка сообщила. Людская девушка среди вас?       Мне показалось, что взгляд женщины начал сверлить всех нас по очереди и остановился на мне.       — Да, сейчас, — Саягар быстро развернулся, подошел ко мне и взял за руку. — Вот. Человек наполовину, иллирион по материнской линии.       — Спасибо, я сама в состоянии разузнать. Поднимитесь уже, перед королевой столько не стоите, сколько сейчас.       Ребята медленно поднялись, тихонько перешептываясь за моей спиной. Блондин, после того, как помог подняться беременной подруге, подвел меня к женщине и тут незнакомка сняла капюшон. Я удивилась. Я ожидала увидеть пожилую, гордую женщину, с королевской осанкой. Стоящей женщине больше тридцати пяти никто бы дать не мог. Меня опалило светом больших серых глаз. Кожа её выглядела бледной, а губы чувственными и тёмными. Тёмно-русые волосы уложены в ракушку. И в ней также была человеческая кровь. Я точно чувствовала это. И эту женщину Саягар называл бабушкой?       — Не стоит удивляться, дорогая моя, — женщина взяла меня под руку и отошла в сторону, — я действительно его бабушка, точнее прабабушка.       — В смысле?       — Это очень длинная и запутанная история. Чтоб её рассказать, думаю, не один день понадобится. Скажу только одно, я как и вы попала в этот мир совершенно случайно. А амулет со змеёй, который вы нашли, принадлежал моему первому мужу.       — О, — я слегка опешила, — я отдам. Если хотите, то сейчас же сбегаю за ним.       — Не нужно, — она сдержала меня от излишнего рвения, но удержала за пораненную руку, которую я сняла с перевязи только днём.       От стрельнувшей боли в глазах потемнело. Я зашипела болезненно, и она одернула ладонь.       — Простите великодушно! Не знала, что вы тоже ранены, как и ваш спутник.       — А еще она Солиданка, — вставила свои пять копеек Нияси.       — И что? Разве Солиданы были только врагами? — женщина приподняла бровь.       — Мать этой точно.       — Милочка, ещё слово и вышлю в Иллирию транзитным рейсом без билета, — процедила женщина сквозь зубы. — Как вас зовут, дорогая?       — Юлия, — поперхнулась я, увидев, как мертвенно побелела фурия.       — Прекрасное имя. Меня зовут Валерия Карай или Раяшма, но можете называть меня Лера. И так, я бы хотела услышать от вас всю историю прямо сейчас, всё равно не спите. Пройдемте в кабинет.       Она придержала меня под локоть, выводя из спортзала и вдруг замерла на входе.       — Чего расселись? Праздник окончен! Все бегом по комнатам! Распоясались совсем без мамки!       И снова я рассказывала всё, что довелось пережить. Женщина слушала, изредка отпивая травяной чай из толстостенной, на земной манер, кружки. Она не перебивала, не вставляла неуместные фразы. Только изредка тихонько вздыхала в самых напряженных моментах. Когда я закончила, то за окном была глубокая ночь и снова мела вьюга. Моя собеседница также и сидела напротив, не проронив ни слова. Я отпила из кружки остывший уже чай, а она так и раздумывала.       — Выходит так, что в твоей беде виноваты мы, — наконец произнесла она, глядя мне в глаза, — если бы не один, очень близкий мне человек, то не появились бы ведьмы поклоняющиеся огненному змею, не было бы войны, унесшей жизнь многим и их изгнания из первого мира. И медальон моего мужа, который ты — потомок одной из ведьм, нашла, который помог тебе переместиться сюда.       — И тогда бы я не встретила Ноа и Нуара.       — Во всех ситуациях есть как минусы, так и плюсы, — праматерь улыбнулась, но взгляд ее при этом оставался какой-то странный, грустный. — Ты напоминаешь мне саму себя в том же возрасте, девочка. И муж мой был похож на твоего любимого, — она задумалась и посмурнела. — Его мать требует, чтоб сына отправили в отчий дом. Дескать, там ему будет намного легче оправиться от ранений. Хотя в этом я очень сильно сомневаюсь. Как раз в отчем-то доме Нуару хуже всего.       — Но, как же? — у меня дар речи пропал на мгновенье. — Я ведь не смогу находиться ним рядом. Я же какая-то неправильная.       Валерия наблюдала за мной хмурясь, после чего положила ладонь на голову и из меня будто что-то вытянули, а она так же внезапно отдернула ладонь.       — Да, ситуация… — вздохнула она, отряхивая ладонь, будто за горячее ухватилась. — Точно ведьмино семя. Да ещё и какое, одной из верховных жриц. Было дело, не всех их казнили, была пара, которых пощадили, так как одна была на тот момент беременная, а вторая с ребенком. Но, тогда выходит, у тебя долен быть чистокровный брат или сестра.       — То, что я видела в видении, которое вытянул ваш внук, указало, что ни брата, ни сестры с чистой кровью у меня больше нет.       Лера замолчала, скосила глаза в сторону и стало ясно, что она прекрасно понимает, что могло случиться с моими братьями или сёстрами.       — Их умение — это сама тьма. Поэтому им и закрыли дорогу в Иллирию, чтоб не возродили свой культ. Они и в прошлые-то времена едва не разрушили все пять миров. Но лично ты не виновата ни в чём. А попробуем-ка обойти запрет. Всё-таки, я одна из тех, кто накладывала его на твою мать. И вижу, что ты действительно несведуща.       Она прикрыла глаза, вытянула вперед руку, проворачивая пальцами в воздухе и вдруг меня будто швырнуло в темноту. Перед глазами заблестели звёзды. Всё тело будто судорогой свело. Меня крутило так, будто попала в центрифугу стиральной машины на отжиме. Только что не было не единой точки соприкосновения и кости остались, вроде бы, в целости. Хотя, момент был такой, будто меня сжали в тисках и я едва держалась, чтоб не орать. В какой-то момент вышвырнуло в солнечный день и снова в космос. И снова, и снова. И вдруг с силой швырнуло об пол комнаты.       Я задохнулась от боли, хотя силовое поле, выставленное праматерью частично сгладило удар. Валерия села надо мной, извивающейся на полу и провела ладонями по телу. Боль отступила. Дыхание восстановилось и я села.       — Что это было только что? — взгляд мой, наверное, говорил о многом в её адрес, но праматерь пожала плечами.       — Я пыталась провести тебя в Иллирию со своим арканом, через пару переходов в мирах. Надеялась, что тебя пропустит. Но не вышло. Иллирия отстреливает тебя, словно резиновая стена. Чем сильнее ты пытаешься туда пройти, тем сильнее отобьет назад. По-плохому, ты должна была остаться в переходе и рассыпаться на атомы в микрокосмосе, но я вытянула тебя арканом. Жаль. Идем.       — Куда?       — Подправлю твоему любимому здоровье, пока его сестрицы не отправили к матушке-самодурке. Зорконы те ещё бараны упертые, от своего не отступятся.       В моём сердце внезапно запели птицы. Наконец-то! Я увижу, как он приходит в себя, поговорю, признаюсь во всём! Мне хотелось бежать, но праматерь не спешила. Она размеренно брела по коридору, заставляя меня нервничать. Ведь я так хотела видеть его, обнять!       — Не беги вперед паровоза, — увещевательно произнесла Валерия, придерживая меня за рукав рубахи. — Всё успеется, — и толкнула дверь к больному. — Стой у стены. Она подошла к кровати, снова указала мне на стену, когда я попыталась кинуться к Нуару, заметив, что он в сознании, но едва жив. Праматерь простерла над ним руки и из ладоней к нему пролился неяркий голубоватый свет входя в измученное тело. Черного выгнуло дугой, я вновь попыталась броситься к нему, и вдруг больно стукнулась носом в невидимую стену. Лера не подпустила меня к любимому, пока исцеляла его.       Когда она дошла до его лица, Нуар тихонько застонал от боли, скрипя зубами. Я невольно всхипнула. Ему нужна была моя помощь, а я была тут и не могла это сделать.       Праматерь хмурилась, присела рядом, концентрируя поток непосредственно ему на глаза, он продолжал поскуливать, но не пытался спрятаться от нее.       — Твою мать! — Валерия одернула руку. — Подойди уже!       Адресовано это было мне, так что ждать не было более смысла. Я кинулась к кровати и с силой сжала шею мужчины, прижимаясь к нему в объятиях.       — Тише, мне же ещё больно! — ласково пожурил меня Чёрный, обнимая в ответ.       — Так разве тебя не исцелили? — я отстранилась, разглядывая его тело, ожидала, что увижу что угодно, включая жабры, но увидела свежие красноватые пятна на бинтах. — Как же?       — Твоя энергия спасла ему жизнь, но раны всё ещё были слишком серьёзными, особенно на шее. Я подкрепила его немного, но я тоже не всесильна, — праматерь села рядом на стул, — ты и сама, спасая его, ранила.       — Чего? — я непонимающе посмотрела на нее, но праматерь только указала на него взглядом.       В голову вступил холодок. Я боялась, я хотела и не могла посмотреть ему в лицо. Слезы застлали глаза. Что я сделала с ним?       Прохладная ладонь коснулась моей щеки, поворачивая к себе и его губы коснулись моих. Коротко, нежно.       — Всё хорошо, моя хорошая, — он погладил меня по щеке вновь, — немного отлежусь и приду в себя окончательно.       Я отодвинулась, вглядываясь ему в лицо. Не изменился, только щеки запали, бледный, да синяки под глазами. Глазами. Большими, синими и… мутными…       Вздохнула от ужаса, глядя на него, приподняла ладонь и помахала пальцами, привлекая внимания. И он провожал их взглядом.       — Я не ослеп. Не до конца. Скоро встану на ноги и начну регенерировать. За год приду в себя, — он вновь прижал меня к себе, коротко целуя в висок. — Иди сюда.       Он потянул меня к себе, укладывая сбоку. Я только успела заметить, как Валерия поднялась со своего места и медленно двинулась к выходу. А ещё я заметила, как она махнула мне пальцами.       — Я сейчас подойду, — шепнула я Черному, целуя его в губы.       На ватных ногах вышла следом и едва не бросилась на грудь праматери.       — Что с ним? Что с глазами?! — с дрожью в голосе едва не всхлипывала, глядя на нее.       — У него тяжёлый ожог сетчатки, — взгляд Валерии говорил о многом.       — Это можно вылечить? — я едва не умоляла уже её. Готова была упасть на колени.       — Я сделала всё, что могла, — вздохнула праматерь, — он ослепнет в течение пары-тройки месяцев.       Удар. Меня будто громом сразило. В ушах зазвенело, а в глазах начало темнеть. Безысходность, меня просто обуяла полная безысходность, непередаваемая никакими словами. Неужели ничего нельзя было уже сделать, только заламывать руки и кусать локти? Неужели ему ничем нельзя помочь? Спасая жизнь любимому, я искалечила его так, что исправить ничего было нельзя? Только реветь днями и ночами оставалось? Господи. Видимо, кара это моя была за использованную магию. Я медленно поползла вниз по стенке, но праматерь неожиданно крепко подняла меня обратно на ноги.       — Не ной. Твой мужчина возится с технократами. Технократы славятся тем, что у них есть возможность вернуть ему зрение. Ты думаешь, почему он настолько спокоен?       — Но…       — Не нокай. Пока он будет у матери, ты будешь ждать его здесь, заодно и учиться владеть собой новой. Поняла?       — Д…да.       — Вперед. Иди и побудь с ним. У вас и так мало времени осталось. А потом будет первое испытание. Разлукой.       — Я выдержу.       — Посмотрим, иди.       Я подавила дрожь во всём теле и вернулась обратно в комнату. Нуар полусидел в постели. Пристально глядя на меня.       — Я прекрасно знаю, что если ты даже не слышал о нашем разговоре, то по крайней мере уже успел прочесть мои мысли. То, что сказала праматерь — правда?       — О моей слепоте да. О том, что я вожусь с технократами, тоже. Одно «но». Для того, чтоб протезы глаз были готовы, нужно время. Да ещё и есть вариант, что не приживется сетчатка. Тогда я останусь без глаз вообще. Да, в принципе, пока сетчатка вырастет я ослепну и вырваться из родового гнезда станет намного сложнее, мать будет контролировать каждый шаг.       — Неужели она не позволит тебе излечиться?       — Моя мать панически боится вот этого самого «если». Уж лучше я буду инвалидом, но рядом, чем бегать неизвестно где. Да еще и с женщиной не иллирийских кровей.       — А открыть портал?       — Для этого я должен хорошо видеть энергетические потоки, чтоб подпитываться. От глаз очень много зависит. Тебе это все еще предстоит изучить.       Я села на стул, напротив него. Взяла за руки, поглаживая перевязанные ладони. И мы начали разговаривать. Нам предстояло очень много рассказать друг другу.