больше не поверю

-Юль, я его трахнула. – Кузнецова сидит на краю письменного стола и неспешными глотками пьет горячий кофе из кружки с флагом, наверное, Мексики. -Ты… Что? – Топольня хлопает длинными ресницами и отставляет собственную чашку на стеклянный журнальный столик. –Ты же шутишь? – Она касается тонкими пальцами губ и смотрит на подругу пристально, пока та лишь улыбается и отвечает взглядом Василиска. -Ну он нажрался, я его из бара увезла. Юль, он сам хотел. – Ира закусывает губу и делает еще глоток горького эспрессо. -Ты ебнулась? Боже, блять, Ир, он же в отношениях! – Топольницкая встает с дивана, подходя ближе к девушке пропахшей крепкими сигаретами. –Я же говорила, не лезь в это. -Знаешь, он особо не противился. Ты сама ведь знаешь, у них с Арсением все в пизду катится… -И ты доломать все решила или что? – Перебивает девушка и едва ли сама успевает договорить, как дверь после короткого стука распахивается. –Ох, Антон, ты уже приехал. – Топольня отходит от подруги и выходит из кабинета в слабоосвещенный коридор. -Арс на паре? – Он стискивает зубы и держит себя в руках едва ли, потому что успел заметить плутовку внутри кабинета. Если позавчера Антон хотел отпиздить себя самого, а вчера – Иру, то сегодня он просто потух. Хотелось сдохнуть, ну или вдохнуть хоть немного, а грудную клетку словно бетонной плитой придавило. Агрессия ушла, силы жить тоже -Да, но через пятнадцать минут перерыв, подождешь? – Девушка смотрит на него снизу вверх и обнимает собственные предплечья ладонями, словно от холода ежится. -Шастун! Ты чего тут забыл? – Арсений подходит к широкому подоконнику, окликая парня, расположившегося на нем. –В магистратуру собрался? – Антон поднимает взгляд и улыбается, бегая глазами по лицу напротив. -Упаси Господь, Арсений Сергеевич. – Он улыбается и встает, держа в руках два стаканчика кофе. –Я просто вас с пары ждал. Сейчас же большая перемена, узнать вот хотел, смогу ли вас похитить ненадолго? -Любопытно. – Произносит Попов, смущаясь и отводя глаза. –И куда же ты хочешь меня похитить? -Да вот хотя бы на лавочку в сквере напротив, мне не принципиально, главное, чтобы с вами. – Ухмыляется и ловит взглядом легкое смущение, играющее румянцем на щеках брюнета. -Что ж ты такое говоришь. – Плывет в улыбке и прячет ее за длинными пальцами. -Ну, может, я так флиртую. – Вскидывает бровь и сейчас больше походит на Чеширского кота. -Кстати, кофе вам взял. – Произносит, довольно ухмыляясь и передает крафтовый стакан в длинные ровные пальцы, увенчанные одной-единственной серебряной печаткой. –Но я, извиняюсь, в душе не ебу, какой кофе вы любите, поэтому взял фисташковый раф. -А у тебя какой? – Арсений поднимает хитрый взгляд своих лазурных глаз и чуть щурится. -Латте миндальный. – Шаст выпрямляет спину и наклоняет голову, отчего шея безбожно хрустит. -О, тогда я буду твой. –Улыбается, отчего возле глаз тонкой паутинкой собираются морщинки, и забирает из рук парня стакан, начиная шагать по шумному коридору. -Арсений Сергеевич, это нечестно! – И брови у него сейчас домиком. –Я вас с пары ждал, даже в универ ради этого приехал, а вы вон как! -Как? – Попов смотрит на него, а уголки губ так и тянутся вверх. -Ну кофе мой отнимаете. Вам что, сердца моего мало? – И он чуть прикусывает собственный язык, понимая, что сейчас выпалил. -А вот мало, может быть. -Нет, я думаю, он не очень сейчас будет рад меня видеть, у него и так нагрузка сейчас ебанутая, да и у меня дела еще. – И пиздит, потому что дел никаких нет, просто боится не выдержать на себе лазурного взгляда. –Короче, вот его эта папка с курсовиками, передай, пожалуйста. -Хорошо, Тош. – А Топольницкая смотрит на него и видит, как парень себя же жрет изнутри. –Береги себя. – Целует его в щеку, едва касаясь, и скрывается за тяжелой дверью. Едва ли Антон отходит на метр от кабинета, оттуда выскакивает Ира и цепко хватается за его запястье. -Стой! – Смотрит в глаза ему нагло, дерзко и щурится. –Я поговорить хочу. -А я не хочу, иди-ка ты нахуй, Ир, не до тебя. – Выплевывает слова ей в лицо и пытается вырвать руку из ее хватки. -Ну ты же им уже не горишь, Антон! Ты остыл, признай это. -Я люблю его. – И говорит он это на духу, потому что впервые за долгое время не лжет. -Кому ты пиздишь, Шастун, я не слепая. – Смотрит в глаза и видит, как радикально переменился за эти пару дней парень: глаза потухшие, да и весь он серый какой-то, как пепел. -Вот уж у пиздаболок я мнения не спрашивал, и руку, блять, убери! – Выдергивает запястье с силой и смотрит на нее со всей ненавистью во взгляде. Девушка психует, хлопает перед его носом дверью, а он так и стоит, уставившись на табличку «Кафедра международных отношений». Забавно выходит, кафедру окончил, а не может разобраться даже в собственных отношениях, что уж говорить о международных. -Пиздец, что с ним. – Кузнецова оседает на офисное кресло и нервно стучит ногтями по глянцевой поверхности столика. -О чем ты? – Юля садится на диван и смотрит на подругу пристально, осуждающе. -Выгоревший какой-то, как неживой. – Смотрит куда-то в пространство, словно на Юлю, но сквозь нее. -Твоих рук дело, Кузнецова. – Произносит и поджимает губы. -Я знаю. -Ну и что, стоило оно того? Стоило в эти игры играть, ты мне скажи? -Блять, Топольня, вот давай только без нравоучений, не маленькая. – Делает глоток из чашки и морщится, потому что кофе остыл и превратился в ледяную горькую жижу. -А что так, ты наигралась? Вот честно, Ир, я подруга твоя, но вот этой хуйни не понимаю. -А этот Антон ничего такой. – Лениво произносит Кузнецова, растекаясь по заднему сидению такси. –Симпатичный. -Даже не думай. – Топольницкая хихикает и чуть слышно икает, прикрывая лицо тонкой ладонью. –У него же Арсений. -И серьезно у них все? – Ира хмурится и садится немного ровнее, хотя голову ведет от алкоголя. -Ну, они давно вместе, насколько я знаю. Сережа как-то говорил, что они пару лет уже вместе. – Юлия что-то быстро печатает в мессенджере и убирает телефон обратно в карман пиджака. –Да и вообще, они же как котики, лыбятся все время, целуются. Не лезь к ним, хорошая ведь пара. -Да я же просто сказала, Топольня, не беспокойся. – Кузнецова прячет глаза, глядя в окно и, блять, ревнует. Ревнует мужика, который встречается с другим мужиком. –У меня еще остались жизненные принципы. А Антон шагает за угол, направляясь к лестнице. На секунду сердце болезненно сжимается – на том конце Арсений маякнул, видимо, студентов раньше отпустил. Не может он так, должен рассказать ему все, но страшно просто пиздец. И знает, что сам, блять, во всем виноват. Не маленький мальчик, умеет же следить за тем, кто в трусы лезет, даже если пьян вусмерть. -Сссуука. – Тянет на выдохе и выбегает из фойе на улицу, которая сходу встречает его прохладным ветром и слепящим солнцем. Весна в этом году ранняя. Запах фиалок такой яркий и приятный, что Шаста аж дурманит на секунду, когда он дружески обнимает девушку напротив, которая коротко представляется: -Ира. И вся она такая мягкая, солнечная и фиалками, блин, пахнет. «Прикольная она, на Юльку похожа» - мелькает в голове, и Антон радуется, что Сережа все-таки познакомил их с Арсом с этими девчонками, о которых до этого только байки травил. Обе миленькие такие, смеются постоянно, как школьницы. А Юля медом пахнет, да и вся такая теплая, как солнце, прям заобнимать всю хочется. Он поправляет упавшую на лоб челку и старается вытряхнуть из головы лишние мысли. Да уж, при знакомстве Ира, и правда, была довольно милой. Что ж потом случилось? Скурвилась, сигаретами пропахла, материться через слово стала. Испортилась девочка. Шаст садится в машину, роняет голову на руль и не знает, как быть дальше. Должен признаться. Даже хочет, наверное, потому что так будет правильно, потому что непростительно будет врать Арсу еще и об этом, потому что Попов не заслуживает всего этого вранья. А страшно просто пиздец.