Другая реальность. Утраченная

      Солнце, пробивавшееся сквозь грязные шторы дешёвого номера, разбудило Саори не светом, а головной болью. Тупая пульсация в висках напоминала о вчерашнем вечере во всех его красках: от встречи с сыном до пьяного разговора с Саске и последующего признания. Она лежала, глядя в потолок, чувствуя себя разбитой и опустошённой, но с новым, хрупким стержнем внутри. У неё теперь был союзник. Пусть холодный, пусть циничный, но союзник.       С этим знанием было легче двигаться. Она поднялась с кровати, её движения были медленными, но точными. Первым делом — в душ, чтобы смыть остатки алкоголя, страха и бессонной ночи. Затем она встала перед зеркалом, критически оглядывая своё отражение. Алые волосы, коротко и неровно отрезанные, торчали во все стороны. Лицо было бледным, глаза запавшими. «Выглядишь как побегушка после взрыва в парикмахерской», — эхом прозвучали в голове слова Саске. Она вздохнула, достала ножницы и начала методично, уже без истерики, приводить волосы в божеский вид. Чуть короче здесь, ровнее там. В итоге получилась ровная аккуратная стрижка.       Она приняла душ, стараясь смыть вчерашний стресс вместе с водой. Потом встала перед зеркалом в своей маленькой комнате и долго смотрела на своё настоящее лицо. Рыжие волосы цвета алой крови, густые и живые, спадали ей на плечи, чуть касаясь лопаток. Глубокие, тёмно-фиалковые глаза Учиха смотрели на неё устало, но с новым огоньком решимости. Это была она. Саори Узумаки. На мгновение она позволила себе дотронуться до своих волос, почувствовать их текстуру. Затем глубоко вздохнула. Пришло время снова надеть доспехи.       Она отошла от зеркала на пару шагов, чтобы видеть всё своё отражение. Руки поднялись, пальцы сложились в первую из серии сложных, стремительных печатей. Это не было простым «хенге» на скорую руку. Это была многослойная иллюзия, техника высокого уровня, которую она оттачивала годами. Каждая печать вплетала новый слой обмана в ткань реальности вокруг неё. Воздух затрепетал. Первым изменился цвет волос. Рыжина стала бледнеть, как выцветшая на солнце ткань, пока не превратилась в белый, чистый, как первый снег, оттенок. Волосы стали визуально прямее, чуть тоньше, длиннее. Потом пошли черты лица. Скулы стали чуть острее, подбородок — более чётким. Нос визуально выпрямился, стал немного уже. Даже форма бровей изменилась, став более изогнутой и холодной. Следующий слой — кожа. Её естественный, слегка бледный оттенок поблёк еще больше, став почти фарфорово-белым. И наконец — глаза. Самый сложный и энергозатратный элемент. Глубокий, тёплый фиолетовый цвет поблёк и похолодел, превратившись в светлый, почти прозрачный серо-голубой оттенок. Взгляд стал отстранённым, ледяным. Вся трансформация заняла меньше десяти секунд. В зеркале теперь смотрела на неё Акане. Холодная, собранная, с белыми волосами и безличным лицом наёмницы. Ни тени Саори Узумаки. Даже осанка изменилась — плечи расправились, спина выпрямилась в привычную для роли военную выправку. Она надела простую, практичную одежду: чёрные штаны, тёмно-серую тунику, длинный плащ того же цвета. Брошь с рубином оставила в комнате — сегодня не для украшений. Проверив себя в зеркале в последний раз, она вышла.       Утренняя Коноха была полна жизни. Она направилась в торговый квартал, решив закупить расходники — бинты, антисептик, может, новую заточку для клинков. Магазин «Сова и Кунай» был её нечастой, но проверенной точкой. Именно там, перебирая рулоны стерильного бинта, она почувствовала на спине тот самый взгляд. Колючий, пристальный, полный целенаправленного интереса. Её внутренний радар, отточенный годами скрытности, забил тревогу. Она медленно, будто просто рассматривая товар на полке, обернулась. И застыла. В дверном проёме магазина, заслоняя собой свет, скрестив руки на груди, стояла Карин. На её лице играла та самая, саркастическая, охотничья улыбка, которая не сулила ничего хорошего. – Ну, вот и наша птичка нашлась, – прозвучал голос, знакомый до боли и полный язвительного удовольствия. – Доброе утро, Акане-сан. Или как там тебя... «Мидори», может быть? Как поживаешь после вчерашних... Подвигов? Воздух в магазинчике «Сова и Кунай» внезапно стал густым. Акане медленно положила рулон бинтов обратно на полку и повернулась к незваной гостье всем корпусом, сохраняя идеально нейтральное выражение лица. – Можно узнать, чем могу помочь? – спросила она с вежливой, но ледяной отстранённостью. – Вы выглядите так, будто ищете кого-то конкретного. – О, очень конкретного, – рыжая в очках сделала пару неспешных шагов внутрь, её взгляд скользнул по полкам, но явно был прикован к наемнице. – И, кажется, я только что нашла. Вы – наёмница, работающая на моего сводного брата. Наруто Узумаки. А, вот оно что. Сестра. Та самая, с колючим взглядом и сарказмом на языке, с которой она столкнулась вчера возле ларька. Имя, конечно, не названо, но теперь ясно, кто перед ней. Вернее, знает, но делает вид, что не знает – Понимаю, – кивнула Акане. – И чем обязана вашему... Визиту? Если это касается контракта, все вопросы следует адресовать непосредственно заказчику. – О, это касается не только контракта, – женщина скрестила руки. – Это касается плюшевого зайца, который волшебным образом оказался вчера ночью на подушке моего племянника. Зайца, которого, по его словам, ему показала «тётя в красном», очень на вас похожая. Объясните? Девушка позволила себе едва заметно приподнять бровь. – Зайцы? Это вне моей специализации. Я работаю с информацией, не с мягкими игрушками. На фестивале было много людей. Возможно, ваш племянник кого-то спутал. Дети часто обладают ярким воображением. – Ярким — это не то слово, – усмехнулась куноичи, но в её глазах не было веселья. – Он также сказал, что эта тётя была «добрая внутри» и говорила «как мама». У вас есть талант располагать к себе детей пропавших женщин? Или это часть вашей... Поисковой методики? Внутри у Саори всё похолодело, но внешне она лишь пожала плечами. – Дети проецируют свои эмоции на незнакомцев, особенно если переживают травму. Мне жаль мальчика. Но моя задача — найти Саори Узумаки, а не подражать ей. Если у вашего брата есть вопросы к моей работе, он знает, где меня найти. – О, он найдёт, не сомневайтесь, – парировала сестра Наруто, делая шаг ближе. – Но пока он этого не сделал, у меня есть свой вопрос. Вчера одна жрица встретила женщину, которая наговорила ей всякого о моём брате. Та представилась «Мидори». И, по словам жрицы, у этой Мидори были... – она сделала драматическую паузу, изучая реакцию Акане, – красные волосы. Вы, я смотрю, сегодня не красная. Но умение убедительно врать... Очень похоже. Не находите? Внутри у Акане что-то ёкнуло. Красные? Шион сказала «красные»? Значит, жрица либо перепутала в панике, либо... Нет, скорее всего, перепутала. Или Карин проверяет её, намеренно искажая факты. Это был ловкий ход. – Интересное наблюдение, – ответила наемница, ни единым мускулом не выдав волнения. – Однако я не красила волосы. И, как я уже сказала, не знаю, кто такая Мидори. Возможно, жрица что-то перепутала. Стресс, шок, обида – всё это влияет на восприятие. Или, возможно, эта «Мидори» использовала простейшее гендзюцу, чтобы скрыть свою настоящую внешность. В нашем деле это обычная практика. Она смотрела прямо на Карин, и в её ледяных глазах читался лишь холодный профессионализм, разбирающий факты. – Если вас так беспокоит этот инцидент, вам стоит обсудить его с теми, кто отвечает за безопасность гостей деревни. А не с наёмницей, чья задача — искать пропавших, а не разбираться в сплетнях. Карин замерла. Эта женщина была невозмутима, как скала. И её ответ был слишком логичен, слишком... Спокоен. Либо она невиновна, либо она — гений обмана. – Ладно, – наконец выдохнула Карин, отступая. Видимо, сегодня клеща из этой стены не вытащить, – Не буду мешать. Но совет от меня, как от сестры того, кто вам платит: будьте осторожнее. В нашей семье ко всему необычному относятся с большим подозрением. Особенно когда это касается детей. – Совет принят к сведению, – сухо ответила Акане, проходя мимо. Она вышла на улицу, и только тогда позволила себе мысленно выдохнуть. Красные волосы. Значит, Шион не запомнила деталей или Карин проверяла её. В любом случае, она выстояла. Но этот разговор подтвердил одно: дом Узумаки теперь был настороже. И «сестра», чьё имя она так и не узнала, не отстанет. Игра становилась всё опаснее. А Карин, оставшись в магазине, грызла кончик дужки своих очков. – Чёрт, – прошептала она. – Или она не та, или она... Даже лучше, чем я думала. «Гендзюцу», говорит. Логично. Слишком логично. Она всё ещё ничего не доказала. Но теперь у неё засела новая мысль: а что, если «Мидори» и правда использовала маскировку? И тогда её белые волосы Акане... Могли быть той же маскировкой. Круг замкнулся. Доказательств ноль, но подозрения росли, как снежный ком. И Карин знала, что будет копать дальше. Потому что если это её сестра под слоями чужих лиц... То она зашла в тупик, из которого самой не выбраться.       Я вышла из «Совы и Куная», и первое, что сделала, — свернула в первый же переулок, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Адреналин, который держал меня на плаву во время той дуэли с рыжей фурией (сестрой, чёрт, надо как-то её называть про себя, хоть «Рыжая Бестия»), теперь отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту под ложечкой. «Красные волосы». Она проверяла. Или Шион и правда всё перепутала в истерике. Неважно. Я выстояла. Но каждая такая встреча оставляет на маске трещину, невидимую глазу, но ощутимую. Скоро она посыплется совсем. Желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела вчера, и то алкоголь не в счёт. Нужна была еда. Топливо. Нельзя позволить телу слабеть, когда враг у ворот, а союзник... Союзник требует результата.       Я направилась в неприметную забегаловку на окраине рынка, где кормили дешёвым, но наваристым раменом и где вряд ли бывала «Рыжая Бестия». Заняла столик в углу, спиной к стене, заказала большую порцию и чай. Когда миска с дымящимся бульоном оказалась передо мной, я на мгновение забылась, вдыхая знакомый, простой запах. Почти как дома... Мысли прервало ощущение. Не звук шагов, не запах. Просто... Присутствие. Холодное, сфокусированное, как луч лазера. Я не подняла головы, продолжая есть, но каждый мускул напрягся. Он сел напротив без приглашения, без слов. Поставил на стол свою чашку с зелёным чаем, который, кажется, никогда не остывал. Учиха Саске. – Ты выглядишь отвратительно, – констатировал он, взглядом скользнув по моей миске. – Но, видимо, ещё жива. Это хорошо. Я проглотила лапшу, стараясь не подавать вида, что его появление заставило моё сердце ёкнуть не от страха, а от чего-то вроде... Облегчения. Хоть кто-то, с кем не нужно лгать до конца. – Твои комплименты, как всегда, согревают душу, – пробормотала я, отхлёбывая чай. – Принёс завтрак? Или просто соскучился? Он проигнорировал сарказм. – Информация по Кабуто. Непроверенная, но многообещающая. Его, или кого-то из его людей, видели неделю назад в районе разрушенной деревни Узушиокагуре. Ложка в моей руке замерла на полпути ко рту. Узушиокагуре. Деревня Скрытого Водопада. Место, пропитанное болью, смертью, разрушениями. Идеальное место для такого, как Кабуто. – Кто видел? – спросила я, опуская ложку. Всё внутри насторожилось, собравшись в тугой, охотничий узел. – Бродячий торговец, который боится теней и болтает лишнее после третьей кружки саке. Но детали... Правдоподобны. Описывал человека в очках, со змеиной улыбкой, интересовавшегося «старыми подземными ходами». – Саске отпил чая. Один его глаз был прищурен. – Это мог быть и его клон, или подражатель. Но игнорировать нельзя. – Узушиокагуре, – повторила я, и название отдалось в груди знакомой, старой болью. Сколько наших Узумаки там полегло... – Там же после войны всё зачистили, запечатали... – Запечатали то, что нашли, – поправил он. – Орочимару и Кабуто были мастерами прятать самое ценное в самом последнем месте, где станут искать. Если Кабуто вернулся туда, значит, ему что-то нужно. Либо артефакт, либо... Информация. Возможно, связанная с уникальными образцами чакры. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было нужды что-то объяснять дальше. Мы оба поняли. Если Кабуто копался в архивах или лабораториях Узушио, он мог наткнуться на старые записи о... Экспериментах с хвостатыми. Или о других аномалиях. Таких, как мой сын. Я отодвинула миску, аппетит пропал. – Когда? – спросила я коротко. – Мы выдвигаемся сегодня, как только будешь готова, – ответил Саске, его голос был ровным, как поверхность озера перед бурей. – Путь до Страны Водопада и руин Узушиокагуре на максимальной скорости займёт не меньше четырёх дней в одну сторону. Меньше, если не встретим препятствий. Четыре дня. В одну сторону. Неделя в дороге, минимум. Это была не быстрая вылазка, а полноценная экспедиция. Моё сердце упало. Столько времени вдали... Но что я могла поделать? Это был самый горячий след за все годы. – Контракт с Наруто... – начала я по инерции, но Саске меня оборвал. – Отправь ему сообщение через сеть голубей или нарочного. Скажи, что вышла на неподтверждённый след в дальней стране и уезжаешь на проверку. На две, может, три недели. Так даже правдивее. – он отпил чая, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он уже прокладывал маршрут в уме. – Соберись. Путешествие налегке, но с полным боевым набором. Встречаемся у южных ворот через час. И съешь всё, что в тарелке. В дороге будет не до изысков.       Он встал и вышел, не оглядываясь. Я осталась сидеть, глядя на остывающий рамен. Три недели. Три недели вдали от Конохи. От Менмы. От возможности хоть краем глаза увидеть их... Но это был шанс. Шанс добраться до Кабуто раньше, чем он доберётся до нас. Я заставила себя доесть лапшу, чувствуя, как тёплый бульон придаёт сил. Затем нашла на рынке гонца, передала короткое, сухое письмо для Наруто, написанное рукой Акане: «Вышла на след Кабуто, требующий проверки в дальней локации. Отбываю. Вернусь ориентировочно через 2-3 недели. Отчёт — по возвращении. — Акане.» Потом — быстрый рывок в гостиницу. Всё личное, связанное с Саори, было убрано в потайное отделение рюкзака. Пришло время облачиться в доспехи. В её доспехи. Я сняла простую тёмную одежду и начала собирать образ по частям, как рыцарь перед боем. Сначала — практичное, короткое красное платье из прочного, матового шелка, рассечённое по бокам для свободы ног. Оно было не для красоты, а для устрашения и лёгкости. Поверх — алый плащ с кровавым подбоем и тем самым драматичным шлейфом. В дороге его можно будет скатать, но в бою или для устрашения — он незаменим. Чёрные, плотно облегающие перчатки без пальцев. И, наконец, высокие сапоги на высоком каблуке, как ни странно, удобные для бега по пересечённой местности и сокрушительных ударов.       Каждая деталь была проверена, каждая застёжка закреплена. В этом наряде я была не Саори, не растерянной матерью. Я была Акане. Холодным клинком, который вот-вот будет выпущен из ножен.       Я закрепила хенге, влив чакру, упрочив образ до мелочей: белые волосы, собранные в высокий хвост, ледяные глаза, острые черты. Брошь с рубином закрепила под горлом. Плечи расправились под тяжестью рюкзака. Я взглянула в зеркало последний раз. Отражение было безупречным и безжалостным. Готово. Я накинула капюшон плаща, скрывая самые заметные черты на случай, если «Рыжая Бестия» или кто ещё будет рыскать у ворот, и вышла, притворив за собой дверь. Южные ворота. Саске уже ждал, прислонившись к каменной стене. Его взгляд скользнул по моему алому силуэту, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Просто кивок. – Не перегружена? – спросил он, его голос был ровным. – Готова к марш-броску и к столкновению, – так же ровно ответила я, проверяя крепление ножен на бедре.       Без лишних слов он развернулся и шагнул за ворота. Я последовала. Мы свернули с торной дороги почти сразу, растворившись в зелёной чаще. Потом — прыжок на нижние ветви, ещё один, выше, и вот мы уже неслись по верхушкам деревьев, два безмолвных силуэта на фоне вечереющего неба. Ветер рвал полы моего плаща, но я лишь крепче затянула завязки. Впереди были дни бега, ночи у костра, опасности пути и цель — мрачные, заветные руины Узушиокагуре. С каждым шагом, уносящим меня от Конохи, страх отдалялся, сменяясь холодной, ясной целеустремлённостью. Путь был долог, но он вёл прямо к сердцу угрозы. И на этот раз угроза была предупреждена.       Карин вернулась в квартиру Узумаки с чувством, будто побывала в мышеловке, но мышь ускользнула прямо у неё из-под носа. Она сбросила куртку на вешалку (которая, как всегда, слегка закачалась под тяжестью) и увидела картину маслом: Наруто сидел за кухонным столом, сжимая в руке клочок бумаги. Его лицо было красно не от смущения, а от нарастающего, кипящего возмущения. Менма, сидевший рядом и кормивший зайца кусочком яблока, смотрел на отца с научным интересом. – И что это за лицо? – спросила Карин, направляясь к кофейнику. – Снова яичница восстала из пепла и напала? – Она уехала! – выпалил Наруто, тряся запиской перед её носом. – Смотри! «Вышла на след Кабуто, требующий проверки в дальней локации. Отбываю. Вернусь через 2-3 недели»! ДВЕ-ТРИ НЕДЕЛИ! И всё! Без подробностей! Без координат! «Дальняя локация»! Что это вообще значит?! Карин взяла записку, пробежалась глазами по аккуратному, безликому почерку. Внутри у неё всё сжалось. Уехала. Слишком быстро, слишком удобно. Прямо после их разговора. – Ну, видимо, её «профессиональная этика» включает в себя внезапные командировки в никуда, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Может, правда напала на что-то горячее. – «Неподтверждённый след»! – Наруто вскочил и начал мерить шагами кухню, едва не снося стул. – А если это ловушка? А если её кто-то выманил? Она же работает на меня! Она должна была хотя бы сказать куда! Или взять подкрепление! Или... или меня! Я бы сходил! – Папа, ты на службе, – невозмутимо напомнил Менма. – Тебе нельзя просто так уезжать на три недели. Ты же джонин. – Вот именно! – Карин указала на мальчика. – Командир прав. У тебя патрули, дежурства, этот вечный бумажный ад... Ты не можешь сорваться и помчаться бог знает куда по первому зову наёмницы, у которой, напомню, уже есть дурная привычка тайком оставлять игрушки в детских кроватях. – Но она ищет Саори! – голос Наруто сорвался, в нём прозвучала знакомая, щемящая боль. – Что, если это правда? Что, если она что-то нашла и сейчас одна лезет в какую-то дыру? Она же может... Её же могут... Он не договорил, сжав кулаки. Карин увидела в его глазах тот самый страх, который гнал его все эти годы — страх опоздать, страх потерять ещё кого-то. Она подошла и положила руку ему на плечо, что для неё было жестом почти беспрецедентной нежности. – Слушай, болван. Если она профессионал, а она, судя по всему, чертовски хороша в своём деле, то она справится. А если нет... То тебе там что делать? Носить ей сумки? Твоя сила в лобовой атаке, а не в тихом шпионаже. Ты только привлечёшь внимание. – Но я должен что-то делать! – простонал он, садясь обратно и хватая себя за волосы. – Ты и делаешь, – сказала Карин, возвращаясь к своему кофе. – Ты здесь. С сыном. Держишь фронт дома. А я... – она сделала глоток и посмотрела в окно, за которым уже сгущались вечерние тени, – Я продолжу копать. Найду, откуда она вылетела, с кем говорила. Может, остались свидетели. Может, «дальняя локация» не такая уж и далёкая. А пока — расслабься. Две-три недели — не вечность. Может, она вернётся с сенсацией. Или, – она бросила на него острый взгляд, – с очень хорошими объяснениями, почему сбежала, как ошпаренная, после моего с ней разговора. Наруто вздохнул, обречённо глядя на записку. Чувство беспомощности было ему отвратительно знакомо. Он ненавидел ждать. Ненавидел быть в неведении. – Ладно, – пробормотал он. – Ладно. Но если через три недели ни слуху ни духу... Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. – Обязательно, – с сарказмом поддержала Карин. – А пока можешь помыть, наконец, эту гору посуды. Это хоть какое-то дело. А я... Пойду пошарюсь. Информация, как грязь, — всегда где-то рядом. Надо просто знать, где копать. Она допила кофе и снова натянула куртку, чувствуя, как азарт охоты снова наполняет её. Акане сбежала. Это само по себе было признанием... чего? Вины? Опасности? Карин была намерена это выяснить. Пусть её бестолковый сводный брат сидит и кипит тут. У неё была работа. Карин начала с самого очевидного — с территории вокруг проклятого магазина «Сова и Кунай». Пара монет уличному разносчику фруктов, который весь день торчал на углу, дала результат: «А, эта в красном? Да, видела, мелькнула, потом в ту забегаловку «У старика Хироши» зашла». В забегаловке улыбчивая официантка, заинтригованная рассказом Карин о «потерянной сестре с экстравагантным вкусом», легко вспомнила: «Одна сидела, потом к ней тот, страшный такой, с тёмными волосами и черными глазами, подсел. Учиха, кажется. Потом вместе ушли. Куда — не видела». Учиха. Саске. Карин замерла, едва не пролив свой чай. Это было... невозможно. Что могло связывать наёмницу Акане и Учиху Саске? Контракт? Не смешно. У Саске не было привычки нанимать кого-то со стороны, да ещё и для личных дел. Общие знакомые? Какие? Мысли путались. Она оставила щедрые чаевые и почти побежала к ближайшему постоялому двору эконом-класса. Там, после небольших препирательств и пары более весомых аргументов (в виде монет), пожилой консьерж, морщась, полез в свою потрёпанную книгу регистраций. – Акане... Акане... Вот, – ткнул он грязным пальцем. – Номер 12. Выписалась сегодня, после полудня. Оплатила всё. Ничего не оставила. – Одна была? – спросила Карин. – Одна заселялась, одна выселялась. А кто к ней ходил — не моё дело. Но... – он понизил голос, – Сегодня утром, до её выезда, тут один мрачный тип спрашивал про неё. Тот самый, с шаринганом. Я сказал, что она тут. Больше не видел. Значит, Саске сам её разыскал. И они ушли вместе из деревни. Последняя точка — стражи у южных ворот. Карин подошла к молодым чунинам, которые скучали, перебрасываясь картами. – Эй, ребята, не видели ли вы сегодня парочку... Очень заметную? Девушка в красном плаще с белыми волосами и... Ну, Учиха Саске. Охранники переглянулись. Имя Саске действовало безотказно. – А... ну да, – сказал один, почесав затылок. – Было дело. Часа два назад. Вышли, даже не остановились, сразу в лес метнулись. На деревья. И понеслись. Как угорелые. – Разговаривали? Спорили? – выпытывала Карин. – Да нет, вроде... Молча. Как два призрака. Саске впереди, она за ним. И всё. Карин поблагодарила их отстранённым кивком и отошла, чувствуя, как в голове у неё складывается абсолютно безумная, не поддающаяся логике картина. Факты: Акане после их разговора вернулась в гостиницу.Саске разыскал её там.Они вместе, молча, на высокой скорости покинули Коноху через южные ворота.Направление — неизвестно. Но явно далеко и срочно. Выводы (сводящие с ума): 1. Акане не сбежала от Карин. Она уехала по плану. Или по приказу. 2. При чём тут Саске?! Это был не контракт. Это смахивало на... совместную миссию. Или на то, что Саске её куда-то везёт. Или она его. 3. Значит, они знакомы. Гораздо лучше, чем могло показаться. Возможно, Саске и был тем, кто изначально связал её с Наруто? Нет, слишком сложно. Карин шла обратно к дому Узумаки, её ум лихорадочно работал. Всё, что она думала об Акане — самозванка, шпионка, потенциальная угроза — теперь наталкивалось на фигуру Саске. А Саске, при всех его недостатках, не стал бы водиться с кем попало. И уж точно не стал бы участвовать в чём-то, что угрожало бы Наруто или деревне. Значит... Значит, в истории Акане была какая-то иная, скрытая правда. И Саске её знал. Она вошла в квартиру. Наруто всё ещё сидел за столом, мрачно уставившись в стену. Менма уже уложил зайца спать в коробку и строил крепость из книг. – Ну что, Шерлок? – мрачно спросил Наруто. – Раскрыла великое дело «куда смылась наёмница»? Карин сняла очки и медленно протёрла их. – Раскрыла, – сказала она, и её голос звучал странно отстранённо. – Она смылась. Но не одна. – Не одна? – Наруто насторожился. – С кем? С сообщником? – С сообщником, – кивнула Карин, глядя на него прямо. – С Учихой Саске. Они вместе вышли через южные ворота и понеслись, куда глаза глядят, на максимальной скорости. В комнате повисла гробовая тишина. Даже Менма перестал строить крепость. – С... Саске? – Наруто прошипел, его лицо выражало полнейшее, абсолютное недоумение. – Ты это... это что, шутка? Саске и эта... Акане? Они что, знакомы? – Похоже, что очень даже, – сказала Карин, плюхаясь на стул. – И похоже, у них какое-то общее дело. Срочное. Настолько срочное, что он лично пришёл за ней в гостиницу. – Но... зачем? – Наруто развёл руками. – Что он может хотеть от наёмницы, которую я нанял? Разве что... – в его глазах мелькнула догадка, – Разве что она действительно что-то выяснила о Саори, и это что-то связано с его... Прошлыми делами? С Орочимару? С Кабуто? Имя Кабуто, произнесённое вслух, заставило Карин вздрогнуть. Это была единственная ниточка, которая как-то связывала Саске, поиски Саори и возможные тёмные делишки. Но это была тонкая, зыбкая нить. – Возможно, – неопределённо сказала она. – Но это не объясняет, почему он помчался с ней лично. И почему она, увидев меня, не сбежала в панике, а спокойно дождалась его. Она посмотрела на брата, и в её глазах было редкое выражение — не сарказм, а растерянность. – Я не понимаю, Наруто. Это не вписывается ни в одну схему. Либо Акане — не та, за кого мы её приняли. Либо Саске вовлечён во что-то, о чём мы не знаем. И то, и другое... Чертовски тревожно. Наруто сжал кулаки. Беспомощность сменилась новой, более острой тревогой. – Значит, надо ждать. Ждать, когда они вернутся. И тогда... тогда мы устроим им обоим такой допрос, что они всё расскажут. И Саске не поможет его обычное «не твоё дело». – Ага, – фыркнула Карин, но без прежней уверенности. – Только вот вопрос: когда они вернутся? И вернутся ли вообще вдвоём? И в каком они будут состоянии? Она посмотрела в окно, на юг, куда скрылись два загадочных силуэта. Теперь у неё была не одна загадка. Их было две. И они были переплетены так туго, что размотать этот клубок казалось невозможным. Но одно она знала точно: в этом деле замешан Саске. А значит, уровень опасности и серьёзности только что взлетел до небес.       Солнечный день в парке Конохи был создан для того, чтобы забыть о всех проблемах. Зелёная трава, смех детей, лепестки сакуры, кружащиеся в воздухе. Идеальная картинка. Картинка, которая бесила Наруто Узумаки до глубины души. Он сидел на скамейке, наблюдая, как Менма с серьёзным видом пытается научить плюшевого зайца карабкаться по стволу старого дуба. Карин, сидя рядом, доедала мороженое в вафельном стаканчике с видом человека, созерцающего очень глупый, но затягивающий спектакль. А именно — спектакль под названием «Наруто пытается придумать план». – Вариант первый, – бормотал он себе под нос, глядя в пространство. – Просто встать и уйти. Сказать: «Всё, я в запой. На неделю». – Он тут же поморщился. – Не сработает. Менму одного не оставишь. И Карин меня прибьёт. И Шикамару потом доклад напишет длиннее, чем я живу. – Браво, первый проблеск здравого смысла, – прокомментировала Карин, облизывая пластмассовую ложку. – Вариант второй, – не обращая на неё внимания, продолжал Наруто. – Объявить внеплановую тренировку выживания для генинов. В горах. На три недели. И… случайно потеряться. – План так себе, – фыркнула Карин. – Во-первых, тебе таких полномочий никто не даст без тонны бумаг. Во-вторых, ты поволокёшь за собой кучу детей, которые начнут паниковать, если ты вдруг испаришься. В-третьих, Шикамару тебя всё равно вычислит по первой же отчётной записке. Он же не дурак. – Он гений, чёрт возьми, – с досадой согласился Наруто. – Ладно. Вариант третий. Я заболеваю. Очень заразно. И меня изолируют в лечебном бараке. А ночью я… клонируюсь! Оставлю клон в постели, а сам смоюсь! Карин повернулась к нему, и в её глазах читалась неподдельная жалость. – Дорогой мой. Твой клон-невидимка, при всей его мощности, не продержится три недели. Максимум — пару дней. А потом он пффф! — и исчезнет, оставив после себя пустую палату и массу неудобных вопросов. Да и следить за тобой в изоляторе будут в десять раз строже. Наруто скорчил гримасу, словно съел лимон. – Вариант четвёртый… Пойти к бабуле и сказать всё как есть. Что у меня есть информация, что Саске и наёмница, которую я нанял рванули куда-то, возможно, по следам Кабуто, и что я должен лететь за ними. Карин закатила глаза. – И она тебе скажет: «Прекрасно, Узумаки. Где доказательства? Где официальный запрос от Саске? Где подтверждение этой «информации»? А, нет? Тогда садись и заполни форму 7-Б на внеплановую дальнюю миссию с обоснованием, прогнозом рисков и планом взаимодействия с местными властями. И жди утверждения советом. Это может занять недели». Ты же знаешь, как это работает. – Но это же я, – сказал Наруто уже не взвизгивая, а с низкой, сдержанной досадой. Он откинулся на спинку скамейки, глядя в небо. – Я веду это дело. И если они рванули куда-то с Саске, минуя все протоколы… Это пахнет чем-то из нашего старого кошмара. Чем-то, что он не хотел тащить на официальный уровень. Карин доела мороженое, её взгляд стал оценивающим. – И правильно делают, что не тащат. Потому что если там замешан Орочимару, Кабуто или другие призраки прошлого, официальный запрос будет как фонарём светить в темноте. Всё спугнёт. Саске это понимает. А твоя наёмница… Видимо, тоже. Наруто молча кивнул. Она, как всегда, била в самую суть. Он посмотрел на Менму, который, закончив «маскировку» зайца, теперь с важным видом составлял карту песочницы из палочек и камешков. – Командир, – позвал он. Менма мгновенно выпрямился. – Ситуация на фронте изменилась. Наши… союзники ушли на глубинную разведку без нашего прикрытия. Наша задача — укрепить тыл и ждать их сигнала. Понятно? – Понял, – чётко ответил Менма. – Держать оборону и быть в готовности номер один. А зайца оставить как наблюдательный пункт? – Одобряю, – с лёгкой улыбкой сказал Наруто. Потом взгляд его снова стал серьёзным, когда он обратился к Карин. – Ладно. Я остаюсь. Но мне нужно хотя бы понять, куда они могли двинуться. Южные ворота… Это много направлений. – Уже копаю, – Карин встала, смахнув крошки. – Поговорю со стражами снова, проверю, не болтал ли кто из курьеров о срочных заказах на карты или снаряжение. Твоя задача — вести себя как ни в чём не бывало. Ходить на службу, кипятиться из-за отчётов, водить командира на прогулки. И никому ни слова о том, что тебя гложет. Особенно бабуле Цунаде. Она почует неладное за версту. – То есть, врать Хокаге? – Наруто нахмурился. – Не врать. Умалчивать, – поправила Карин. – Пока у нас нет фактов, а одни подозрения — это не основание для доклада. Основание для того, чтобы тихо копать. А если что-то найдём… Тогда уже решим, что говорить. Она уже засунула руки в карманы и направилась прочь, но обернулась. – И да. Если ты, в приступе героической тоски, всё-таки сорвёшься с катушек и побежишь к Цунаде требовать миссию… Сделай мне одолжение, сначала предупреди. Чтобы я успела свалить в долгую командировку. Убирать последствия твоих порывов я в этот раз не собираюсь. С этими словами она скрылась за поворотом. Наруто остался сидеть, чувствуя знакомое раздражение от собственной связанности. Но Карин была права. Без информации он — слепой. Нужно было ждать её разведданных. Он подозвал Менму. – Командир, меняем дислокацию. Идём домой. Нам нужна детальная карта местности к югу от Конохи. Учебная задача: проанализировать возможные маршруты и цели. Без паники, чисто гипотетически. – Есть! – Менма подобрал своего закопанного, но храброго зайца, отряхнул его, и они пошли домой — два «оперативника», оставленные на базе, но полные решимости собрать пазл, кусочки которого разлетелись кто знает куда. А Наруто в голове уже строились планы, как бы ненавязчиво, между делом, заглянуть в общий архив и посмотреть отчёты о старых миссиях в южном направлении. На всякий случай. Просто для кругозора.       Бег по верхушкам выматывает даже их. Когда Саске, не замедляясь, спрыгнул на скрытую от посторонних глаз каменную площадку у горного ручья, это был не вопрос, а констатация: привал. Саори (уже сбросившая хенге — перед ним в этом не было смысла) приземлилась рядом, прислонившись к скале, и закрыла глаза, переводя дух. Тишина, нарушаемая только журчанием воды, была благословением. Она чувствовала, как сердце постепенно сбавляет бешеный ритм. – Десять минут, – произнёс Саске. Его голос был ровным, без одышки, будто они не мчались шесть часов кряду. Он снял флягу с пояса, отпил и, не глядя, протянул её ей. Она взяла, кивнув. Вода была прохладной. Когда она вернула флягу, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он не отдернул руку. Мелкий, но знак. – Дальше до поздней ночи пройдём ещё одну горную гряду, – сказал он, глядя куда-то вдаль, на уже темнеющие вершины. – Потом ночёвка. На заре будем в порту Адзиро. – Успеем найти корабль? – спросила она, доставая из рюкзака паёк. – Найдём, – ответил он коротко. Потом, после паузы, добавил, всё так же не глядя на неё: – Денег хватит. Я взял из общей казны. Наруто не догадается. Уголок её губ дрогнул. «Общая казна» — это был старый термин из их юности, когда они, голодные и оборванные, складывали вместе последние монеты на еду. – Значит, грабим деревню? – спросила она с налётом старой, почти забытой иронии. – Зарплату джонина, – уточнил он, и в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее усмешку. – Мою. Его бы только распугал, если бы предложил. Они ели в тишине. Не неловкой, а той, что бывает между людьми, которые могут позволить себе не заполнять пустоту словами. Он доел свой брикет первым и, откинувшись на камень, наконец повернул к ней голову. Его тёмные глаза, всегда такие пронзительные, изучали её лицо — настоящее, без масок, усталое, с тёмными кругами под глазами, но живое. – Ты выглядишь ужасно, – констатировал он. – Но лучше, чем вчера в баре. Хотя бы не ревела. Это было его «рад тебя видеть». Она знала. – Спасибо за комплимент, – парировала она, но без огня. Потом тише добавила: – Спасибо за всё. За то, что… Не забыл. И за то, что здесь. Он отвернулся, снова уставившись в горизонт. – Я здесь, потому что Кабуто — угроза для деревни. И потому что глупо позволять кому-то одному разгребать такой бардак, – сказал он своё обычное, логичное обоснование. Но затем, после едва заметной паузы, добавил, и голос его стал на полтона тише, почти неразличимым под шум ручья: – И потому что четыре года назад мы уже потеряли тебя один раз. Достаточно. Воздух вокруг этих слов стал плотнее. Саори сглотнула. Это было больше, чем она ожидала услышать. Больше, чем он обычно позволял себе сказать. – Я… Я не хотела причинять боль, – прошептала она. – Знаю, – отрезал он. – Поэтому ты и идиотка. Думала, что справишься одна. Как всегда. Он встал, отряхнулся, давая понять, что личные излияния окончены. – Отдых окончен. И надень нормальную одежду. Этот алый тряпный мешок виден за три лиги. Выглядишь как мишень для лучников. Он уже собрался прыгать, когда она сказала ему в спину: – Саске. Он замер, не оборачиваясь. – …Спасибо, что вернул меня. Даже если я этого не заслуживаю.       Он ничего не ответил. Просто слегка, почти неуловимо кивнул и, оттолкнувшись, исчез среди деревьев. Но этот кивок для неё значил больше, чем любые слова. Он не простил. Он не забыл. Но он был здесь. И пока он был здесь, она чувствовала, что может дойти до конца. Даже если этот конец лежал в самом сердце её самых тёмных страхов. Саске исчез в зелёной мгле, не оглядываясь. Но Саори даже не напряглась. Она закрыла глаза на секунду, сконцентрировавшись. Внутри неё, как второй пульс, отозвалось знакомое, холодное и острое, как лезвие, присутствие. Чакра Саске. Уникальная, мощная, пронизанная оттенками молнии и чего-то глубоко личного, тёмного. Она могла чувствовать её за километры, как маяк в ночи. Эта способность когда-то спасла им жизни в прошлом, а теперь позволяла ему уходить вперёд, не беспокоясь — она не отстанет. «Как будто я могла бы потерять тебя сейчас», — подумала она с горькой усмешкой. Время на переодевание. Она сбросила алый плащ и неудобное платье, быстро свернув их в тугой рулон. Из рюкзака достала то, что действительно годилось для долгой дороги: чёрные, облегающие, бесшумные штаны из плотной ткани и простую, но прочную чёрную водолазку с высоким воротом. Одежда сливалась с тенями, не стесняла движений. Её красные волосы, яркие, как сигнальный костёр, она туго закрутила в практичный пучок на затылке, заколов неброской, но надёжной заколкой. Потом — оружие. Из потайного отделения рюкзака она достала два прямых кинжала с тяжёлыми рукоятями. Лезвия были матовыми, не дающими бликов. Прочная, тонкая, но невероятно прочная цепь длиной около метра соединяла их рукояти. Она ловко прикрепила конструкцию к широкому ремню на бедре — так, чтобы можно было мгновенно схватить один клинок, а второй оставался в ножнах, или высвободить оба, превратив в гибкое и смертоносное орудие средней дистанции. Это было её старое, проверенное оружие, которым она пользовалась последние четыре года. Она накинула поверх тёмный, без капюшона, дорожный плащ нейтрального серо-коричневого цвета, взяла рюкзак и в последний раз почувствовала пульсацию чакры Саске. Он уже далеко впереди, но маяк горел ясно. «Иду», — мысленно послала она ему, хотя знала, что он не получит сообщения. Затем оттолкнулась от камня и ринулась вперёд, не по ветвям, а по земле и нижним ярусам леса, двигаясь быстрее и тише тени. Её новый облик был не для устрашения, а для дела. Для охоты. И с каждым шагом, с каждым вдохом холодного лесного воздуха, Саори Узумаки — мать, беглянка, защитница — понемногу отступала, уступая место той, кем она была раньше: охотницей на тени, которая шла по следу своей добычи, а на поводке у неё, как верный пёс, бежало её прошлое в лице лучшего друга. И это было всё, что ей сейчас было нужно.       Карин направлялась к южным воротам во второй раз за день, но уже с другой целью. Раньше она выпытывала общую информацию. Теперь ей нужно было понять направление. Не «на юго-восток», а конкретнее. По какой тропе? В сторону какой ближайшей точки? Стражи могли заметить такие детали. Она ещё не подошла к самим воротам, когда её уши уловили не просто рабочий гул, а высокий, яростный, отлично знакомый голос, рубящий воздух, как скальпель. – …и вы даже не подумали его остановить и доложить?! «Учиха Саске вышел» — и всё?! У него что, особый пропуск, не требующий проверки миссионного листа?! Или вы просто боитесь ему в лицо сказать слово «правила»?! У ворот, скрестив руки на груди и сверкая изумрудными глазами, стояла Харуно Сакура. Её розовые волосы, обычно уложенные, сейчас слегка растрепались, видимо, от быстрой ходьбы или от волнения. Рядом, крепко уцепившись за подол её медицинского халата, стояла маленькая, черноволосая девочка с огромными, серьёзными глазами за очками — Сарада. Она смотрела на мать, потом на охранников, с безмолвным интересом изучая процесс.       Охранники-чунины стояли по стойке «смирно», но по их побелевшим лицам было видно — они предпочли бы в этот момент сражаться с целым отрядом вражеских джонинов, чем с разгневанной главным медиком деревни и, по совместительству, женой того самого Учихи. – Сакура-сенсей, мы… он просто прошёл… очень быстро… – залепетал один. – Ну-ка, что тут? – врезалась в разговор Карин, подходя к ним. Все взгляды устремились на неё. Сакура повернулась, и её гнев на мгновение сменился удивлением, а потом — прищуром подозрения. – Карин? Ты при чём тут? – В интересном положении, – сухо ответила Карин, поправляя очки. – Моя тема тоже слегка… Сбежала. Точнее, наёмница. И они, как выяснилось, сбежали вместе. – Она посмотрела на охранников. – Так что, ребята, давайте-ка подробнее. Он прошёл. Она — беловолосая, в красном — прошла рядом. А дальше? Охранники, почувствовав, что гнев теперь распределился на двоих, закивали с удвоенной энергией. – Вместе! Ровно в пять! Она чуть сзади! Не разговаривали! Прошли молча и сразу в лес метнулись! На восток побежали! По тропе к реке Камино! Восточная тропа к реке Камино. Это уже конкретика. Эта тропа вела к нескольким дальним деревням Страны Огня и, в конце концов, выходила к восточному побережью. К портам. – Порты, – тихо сказала Карин, и её взгляд встретился со взглядом Сакуры. В глазах медика читалось то же самое: понимание и новая волна возмущения. – Значит, он не просто на задание в окрестностях… Он уехал. Из страны. – Сакура произнесла это с ледяным спокойствием, которое было страшнее крика. Она опустила руку на голову Сараде. – И даже… Не сказал. Ни слова. – Мама, папа на секретную миссию? – тихо, но чётко спросила Сарада, глядя на маму снизу вверх. – Похоже, что на очень секретную, солнышко, – ответила Сакура, и её голос смягчился, только обращаясь к дочери. Потом она снова посмотрела на Карин. – Наёмница, говоришь? Та самая, что работает на Наруто? – Та самая, – кивнула Карин. – И, судя по всему, их «миссия» связана с очень старыми и очень грязными делами. Настолько грязными, что Саске предпочёл не втягивать в это ни деревню, ни… Семью. Сакура сжала губы. Она всё поняла. О каких «старых делах» могла идти речь, если в них был замешан Саске, сбежавший из деревни? Только о чём-то, связанном с его прошлым. С Орочимару. С Кабуто. – Чёрт, – выдохнула она. – И Наруто в курсе? – В курсе, что они ушли вместе. В шоке, что его оставили за бортом. И под домашним арестом из-за Менмы и должности, – кратко доложила Карин. – Так что теперь у нас, считай, общая проблема. Два упрямых идиота мужского пола, которые решили поиграть в героев в одиночку, и две женщины, которых они оставили разгребать последствия и гадать. Сакура кивнула, её первоначальная ярость сменилась холодной, сосредоточенной решимостью, которую Карин знала и уважала. – Хорошо. Значит, действуем. Я узнаю через медицинский корпус, не было ли запросов на специфические антидоты, реагенты или информацию по… определённым биологическим агентам, которые могли бы заинтересовать Кабуто. Ты продолжаешь копать с другой стороны. И… – она наклонилась к Карин, понизив голос так, чтобы Сарада не слышала, – держи меня в курсе. Если он… Если им понадобится помощь с тыла, медицинской или любой другой, я буду готова. Но он об этом узнает в последнюю очередь. – Договорились, – Карин кивнула. Странный альянс был заключён. Две самых сильных и самых несчастных (в данный момент) женщины Конохи объединялись против общего врага — мужской тупости и скрытности. – Мама, мы идём домой? – спросила Сарада, потянув Сакуру за халат. – Идём, солнышко. Папа… На задании. А мы с тётей Карин поможем ему, чтобы он вернулся быстрее. Как думаешь, Менма-кун уже дома? Может, зайдём к ним? Вдруг они тоже скучают по папе?       Идея визита к другу явно обрадовала девочку. Карин смотрела, как они уходят, и чувствовала странное облегчение. Теперь она была не одна в этой игре. А у Сакуры были ресурсы и доступ к информации, о которой Карин могла только мечтать. Возможно, вместе они смогут не только узнать, куда именно направляются их беглецы, но и понять — зачем. И быть готовыми ко всему, когда те, наконец, решат вернуться. Или когда им понадобится помощь, в которой они, такие гордые и независимые, никогда не признаются.       Наруто склонился над картой, расстеленной на кухонном столе. Его палец водил по зелёному пятну Страны Огня от точки «Коноха» на восток, к извилистой линии побережья. – Южные ворота… Но дальше? Куда? Просто «на юго-восток» — это полстраны, – бормотал он себе под нос. Менма, сидевший рядом на табурете, внимательно следил за движением отцовского пальца, как за курсором на важном дисплее. – Папа, а если они не по земле? – серьёзно спросил Менма. – Может, они летели? – У Саске нет гигантской птицы, а Акане… Вряд ли, – ответил Наруто, но мысль засела. Может, они всё-таки пошли пешком? Или… Дверь распахнулась, и внутрь влетела Карин, сметая на ходу куртку. – Сидишь, гадаешь на картах? Откладывай в сторону теории. У меня факты. Наруто мгновенно выпрямился. – Говори. – Восточная тропа к реке Камино, – выпалила Карин. – Стражи видели, как они вышли и сразу рванули по ней. Молча, быстро. Тропа ведёт к дальним деревням и, в конце концов, выходит к восточному побережью. К портам Адзиро или Сидзука. Наруто схватился за голову, но уже не от отчаяния, а от стремительно складывающейся картины. – Порты… Море… Чёрт, значит, они и правда покидают страну! Узушиокагуре в Стране Водоворота! – Он ткнул пальцем в карту, за морем. – Им нужно пересечь пролив! В этот момент в уже открытую дверь постучали, и на пороге появилась Сакура с Сарадой. Лицо медика было бледным от сдержанного гнева. – Можно войти? Кажется, у нас общая проблема. – Сакура-чан… – Наруто замер, понимая, что сейчас всё станет ещё сложнее. Менма и Сарада, увидев друг друга, обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Менма спрыгнул с табурета и сделал Сараде официальный кивок головой. – Оперативный центр в моей комнате. Идёшь? – Иду, – кивнула Сарада, отпустила мамину руку и последовала за ним, закрыв за собой дверь в комнату. Дети ушли решать свои стратегические вопросы, оставив взрослых разбираться со взрослыми проблемами. – Он ушёл, – сказала Сакура, не делая вид, что не понимает, о чём они говорят. – Без слова. Без миссионного листа. Стражи его просто пропустили. И, как я понимаю, не один. – С Акане, наёмницей, которую нанял этот балбес, – подтвердила Карин, скрестив руки. – И теперь мы знаем куда. К портам. Затем — море, Страна Водоворота, Узушиокагуре. Кабуто. Сакура закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом открыла, и в них была уже не ярость, а холодная, хирургическая ясность. – И Цунаде не должна об этом узнать. Если она узнает, что Саске снова в самоволке, да ещё с непонятной личностью… это будет не выговор. Это будет жёсткий карантин, расследование и, возможно, даже объявление в розыск для внутренних служб. Нам нужно время. – У нас есть, по самым оптимистичным расчётам, неделя, пока они доберутся туда и обратно, – сказала Карин, подходя к карте. – Меньше, если что-то пойдёт не так. Наша задача — за эту неделю подготовить почву. Или для их тихого возвращения, или для… Экстренных мер. – Я могу через медицинский корпус попробовать выйти на след, – предложила Сакура. – Если Кабуто интересуется Узушиокагуре, ему могут понадобиться специфические реагенты, антидоты. Запросы на такие вещи иногда проходят через нас. – А я продолжу копать здесь, – сказала Карин. – Узнаю, не было ли в портах странных заказов на билеты или фрахт небольших судов в последние дни. Они оба посмотрели на Наруто. Он стоял, опёршись руками о стол, и смотрел на карту, на ту тонкую линию тропы, что вела его жену и лучшего друга в самое пекло. – А я? – спросил он тихо. – Ты – наш тяжёлый резерв, – без обиняков сказала Карин. – Ты остаёшься здесь. Ты — наша легитимность, если всё пойдёт наперекосяк и придётся идти к Цунаде с полуправдой. И ты — наша главная сила, если им понадобится помощь, которую можно оказать только грубой силой. А пока… – она ткнула пальцем в грудь Наруто, – твоя задача — вести себя как ни в чём не бывало. Ходить на службу. Кипятиться из-за отчётов. Играть с сыном. И быть готовым в любой момент сорваться с места, если мы позовём. Наруто глубоко вздохнул. Роль тыловой поддержки была ему отвратительна, но он понимал её необходимость. Он был якорем. И, возможно, именно якорь сейчас был нужнее всего этому хрупкому кораблю, ушедшему в штормовое море. – Ладно, – кивнул он. – Действуем. Но держите меня в курсе каждого чиха. Каждый намёк, каждую зацепку. Я должен знать. Трио кивнуло друг другу. Заговор был заключён. В детской тем временем Менма показывал Сараде карту мира и объяснял, как по положению звёзд можно определить курс корабля. Дети играли в путешествие, даже не подозревая, насколько их игра близка к пугающей реальности их родителей. А взрослые строили планы, как уберечь и тех, и других от последствий этого путешествия.