Другая реальность. Утраченная

      Жизнь в доме Узумаки приобрела новый, странный и весьма специфический ритм, напоминающий работу хронометра с привкусом змеиного яда.       Ровно в 7:00 Наруто, уже одетый (победив искушение надеть майку «Мясо»), будил Менму. В 7:15 начинался «Сеанс синхронизации №1». Менма, с серьёзным видом сапёра, усаживался рядом с Киеми на большой диван, и они держались за руки. Иногда он читал ей вслух отрывки из «Тактического руководства для чунинов» или рассказывал о маршрутах патрулирования. Саори в это время готовила завтрак, стараясь, чтобы он не подгорел, и одновременно изучала свиток Орочимару про контроль мангекё. В 8:30 следовал завтрак. Для Киеми — особая питательная смесь цвета болотной тины с лёгким ароматом горелой травы. Приготовление было целым ритуалом: Наруто, вооружившись точнейшими весами Орочимару и инструкцией, похожей на шифровку, с языком, зажатым между зубов, отмерял микрограммы «экстракта лунного мха». — Три капли… нет, две с половиной… Чёрт, пролил! — раздавался его голос с кухни.— Не «чёрт», а «перерасход стратегического ресурса», — поправлял его с места синхронизации Менма, не отпуская руку сестры. — Зафиксирую в журнале убытков. Саори лишь качала головой, но в уголках её глаз пряталась улыбка. Это был их абсурдный, но их мир. После завтрака Наруто, под предлогом «проверки периметра» и «закупок для особой диеты», исчезал, чтобы раздобыть очередной диковинный ингредиент, не вызывая подозрений. Однажды ему пришлось объяснять продавцу на рынке, зачем герою Скрытого Листа понадобилась сушёная желчь трёхголовой амфибии «для… коллекции экзотических приправ».       И ритм работал. Спустя неделю Киеми уже не просто лежала. Она поворачивала голову на звук. Её огромные чёрные глаза, томоэ в которых теперь появлялись лишь во сне или от сильной усталости, цеплялись за движущиеся объекты. За летящей за окном птицей. За ложкой в руке Саори. Особенно — за Менмой. Однажды утром, во время сеанса синхронизации, Менма решил продемонстрировать ей принцип действия рычага на примере детской пирамидки. Он сосредоточенно, с тихим сопением, пытался надеть кольцо на стержень, но его маленькие пальцы скользили. В итоге он так увлёкся, что потянулся слишком сильно, пирамидка качнулась, и всё сооружение — кольца, стержень и сам Менма — с грохотом рухнуло с дивана на ковёр. Наруто, мывший на кухне колбы, обернулся. Саори замерла в дверном проёме. И тогда они увидели это. Киеми, лежавшая на диване, наблюдала за хаосом. И когда Менма, отряхиваясь, поднял голову, его лицо было перепачкано ворсинками от ковра, а в волосах застряло пластиковое кольцо, уголки её маленьких, бледных губ дрогнули. Потом приподнялись. Не рефлекторная гримаса, а самая настоящая, крошечная, но безошибочная улыбка. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Наруто замер с мокрой колбой в руке. Саори прижала ладонь ко рту, её глаза мгновенно наполнились слезами. Менма, увидев эту улыбку, направленную на него, забыл про пирамидку. Его собственное лицо, обычно такое серьёзное, расплылось в самой широкой, самой беззаботной и счастливой улыбке, которую они когда-либо видели. Он рассмеялся — звонко, по-детски. — Она улыбается! — воскликнул он. — Операция «Первая улыбка» завершена успешно! Это был переломный момент. В этой улыбке они увидели не пациента, не «образец», а их дочь. Личность, которая откликается. Их Киеми.       И именно в этот момент раздался настойчивый стук в дверь. Весёлый, знакомый. Не официальный, как у Шикамару, а дружеский. — Наруто-сан! Я тут мимо проходила, испекла пирог с каштанами! Думала, пора уже познакомиться с вашей… Гостьей! — раздался голос Ино. Радость на их лицах сменилась мгновенной паникой. Улыбка Киеми ещё не сползла с её губ. Менма сидел на полу в окружении обломков пирамидки. На столе красовались колбы с остатками зелёной смеси, а в воздухе витал лёгкий, но узнаваемый запах амфибии и мандрагоры. — Чёрт! — выдохнул Наруто, бесшумно бросившись убирать самые явные улики. — Менма, строй!— Понял! — Менма вскочил, сгрёб пирамидку в охапку и скрылся в спальне. Саори одним движением накинула на Киеми лёгкое покрывало, скрывающее её от любопытных глаз, и сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Её взгляд встретился с взглядом Наруто: «Шоу начинается. Легенда «добрая тётя Ино», уровень сложности: максимальный». Она потянулась к двери, уже строя на лице гостеприимную, слегка уставшую улыбку. Их хрупкий, абсурдный, но счастливый мирок только что получил свою первую проверку на прочность извне. И по тому, как уверенно Саори взялась за ручку двери, было ясно: они эту проверку выдержат. Потому что теперь они защищали не секрет. Они защищали ту самую, только что расцветшую улыбку своей дочери.       Саори распахнула дверь, и на пороге, сияя солнечной улыбкой и держа в руках огромный, аппетитно пахнущий пирог, предстала Ино. — Приве-е-ет! — почти пропела она, и её голубые глаза сразу же, с профессиональной скоростью клана Яманака, провели сканирование: Саори (выглядит уставшей, но… живой, настоящей), интерьер за её спиной (хаос, но семейный), запах (пирог, кофе, и… что-то травяное?). — Ой, Саори-чан, ну ты даёшь! Ни слуху ни духу четыре года, а тут — раз! — и дома! Все только об этом и говорят! Она вошла без приглашения, по-старой дружеской привычке, и сразу протянула пирог.— Держи! Это тебе. Накорми своих мужчин, а то Наруто, я смотрю, совсем без присмотра одичал. Говорят, на прошлой неделе у Ёсино на рынке выпрашивал какую-то мерзкую сушёную желчь! Для «коллекции приправ», представляешь? — Ино закатила глаза, но в них искрилось любопытство.       Саори приняла пирог, чувствуя, как на её лицо накатывает странная смесь тепла и паники. Ино. Та самая Ино, с которой они болтали о цветах, тренировках и глупостях их мужей. Которая была одним из последних людей, кто видел её перед… перед всем.— Спасибо , Ино, — голос Саори звучал немного хрипло. — Прости, что… Что сразу не дала знать. — Да ладно тебе! — Ино махнула рукой, уже снимая куртку и разглядывая гостиную. Её взгляд зацепился за диван, где под покрывалом угадывалась маленькая фигурка, и на мгновение задержался. — Главное, что живая-здоровая. И, кажется, не одна вернулась? — Она понизила голос до заговорщического шёпота, но её глаза продолжали сканировать комнату, отмечая отсутствие обычного детского бардака и присутствие… необычной тишины. В этот момент из кухни вышел Наруто, нарочито вытирая руки полотенцем.— Ино! Привет! Пирог? О, класс! — Наруто, — кивнула ему Ино с лёгким укором. — Ты хоть бы предупредил, что у тебя дома такое сокровище прячется. Я от Шикамару всё узнала, представляешь? Неудобно как-то. — Да я… сам не сразу опомнился, — с дурацкой улыбкой соврал Наруто, бросая взгляд на Саори: «Помоги!» — Садись, Ино, чай сделаю, — сказала Саори, взяв ситуацию в свои руки. Она поставила пирог на стол и направилась на кухню, давая себе секунду передышки. — Как семья? Иноджин растёт? — Растёт, не остановить! — Ино устроилась на диване, но так, чтобы видеть и Саори на кухне, и покрывало рядом. — Уже командует отрядом цветов в оранжерее. Сай ворчит, но тайком всем хвастается. А у вас-то тут… тихо как-то. Менма-кун в академии? — Нет, он… в своей комнате, занимается, — отозвалась Саори, заваривая чай. Она знала, что Ино не купится на долгое отсутствие Менмы. Он должен «появиться». — Мама? К нам гости? — как по сигналу, из коридора появился Менма. Он был идеально одет, волосы приглажены, а в руках он нёс не зайца, а толстую книгу «Основы фуиндзюцу». — Здравствуйте, тётя Ино. — Менма-кун! — Ино всплеснула руками. — Какой ты большой стал! И серьёзный! Прямо мини-версия твоего папы, только глаза… — она сделала паузу, и её взгляд снова скользнул к покрывалу, — Глаза у тебя мамины. Очень красивые. — Спасибо, — вежливо, но без улыбки ответил Менма. Он подошёл и сел в кресло напротив, положив книгу на колени, приняв позу маленького хозяина, принимающего делегацию. Ино не могла больше терпеть.— Так, ладно, хватит ходить вокруг да около, — она наклонилась вперёд, её голос стал тихим и доверительным. — Все шепчутся. Про девочку. В руках у Саске. Маленькая, светловолосая… — Ино сделала паузу, и её взгляд скользнул от светлых волос Менмы к Наруто, а затем к закутанной фигурке на диване. — Кто она, Саори? Откуда? И почему ты… — она жестом показала на всё вокруг, — Почему ты привезла её сюда? Саори вышла с подносом, поставила чашки и села рядом с Наруто, создав единый фронт. Она встретила любопытный взгляд Ино.— Её зовут Киеми, — сказала Саори просто. — Она… Жертва того человека, из-за которого я ушла. У неё не осталось никого. И она очень больна. Мы… Мы не могли оставить её. Это была правда. Просто не вся. — Ох, — прошептала Ино, и её лицо смягчилось, любопытство уступив место сочувствию. — Бедняжка. И она… Прямо здесь? — Она кивнула на покрывало. — Она спит, — быстро сказал Наруто. — Доктора сказали, нужен полный покой. И… Специфический уход. — Я понимаю, — кивнула Ино, но её аналитический ум явно работал. Она заметила, как Менма непроизвольно повернул голову в сторону сестры, как Саори украдкой поправила край покрывала. — И как… Лечение продвигается? — Медленно, но есть прогресс, — сказала Саори, и на её губах, помимо её воли, появилась та самая, тёплая улыбка, которую Ино помнила. — Она сегодня впервые улыбнулась. — Правда? — Ино искренне обрадовалась. — Это же чудесно! Ой, Саори, это… это огромный шаг! Она отпила чай, и наступила небольшая пауза, которую Ино, конечно же, заполнила сплетнями.— А вообще, деревня, конечно, гудит как улей. Кто-то говорит, что ты всё это время была на сверхсекретном задании у Цунаде. Кто-то — что тебя похитили, и Наруто тебя отбил. Самые романтичные версии, конечно, про любовный треугольник с Саске, — она хихикнула, видя, как Наруто корчит рожу. — Но больше всего, конечно, все гадают про девочку. Шепчутся, что она… Ну, знаешь, твоя. И Наруто. Скрытая любовная история, трагическая разлука… Полный набор для мелодрамы. Саори слушала, и ей становилось то смешно, то грустно. Так близко к правде и так далеко от неё одновременно.— Людям нужно во что-то верить, — вздохнула она. — Пусть верят в мелодраму. Это лучше, чем правда. Ино посмотрела на неё внимательно, и в её глазах промелькнуло что-то понимающее.— Ты знаешь, Саори… Какая бы правда ни была, — она положила руку поверх её руки, — Я просто рада, что ты вернулась. И если тебе нужна помощь… С чем угодно, даже с самыми дурацкими слухами или… Специфическими покупками на рынке, — она многозначительно подмигнула Наруто, — Ты знаешь, где меня найти. Старые подруги должны держаться вместе. Этот жест простой, человеческой поддержки тронул Саори сильнее, чем она ожидала.— Спасибо, Ино. Серьёзно. Ино погладила её руку и встала.— Ну всё, мне пора. Сай заскучает. А вы… берегите свою маленькую тайну. И пирог не забудьте съесть! Менма-кун, расти большим и помогай родителям! После её ухода в доме снова воцарилась тишина. Наруто облегчённо выдохнул.— Фух. Пронесло. Она что, догадалась про желчь? — Ино всегда всё догадывается, — сказала Саори, глядя на закрытую дверь. — Но она также умеет хранить чужие секреты. И быть другом, когда это нужно. — Она повернулась к дивану и осторожно откинула покрывало. Киеми спала, но на её губах, казалось, ещё оставался отблеск той самой, первой улыбки. — Нам повезло с друзьями. Даже если они слишком любопытны. Менма подошёл и снова взял сестру за руку, как будто проверяя связь.— Тётя Ино внесена в список «условно дружественных внешних контактов», — заявил он. — Уровень угрозы: низкий. Уровень полезности: потенциально высокий. Наруто рассмеялся и обнял Саори за плечи.— Ну что, команда? Первая внешняя проверка пройдена. Пирог есть. Дочь улыбается. Что ещё для счастья надо? Саори прислонилась к нему, глядя на своих детей. На мгновение ей показалось, что их хрупкий, странный, пахнущий пирогом и зельем мир может быть не таким уж и шатким. Особенно когда за его стенами есть такие, как Ино.       Вечер опустился над Конохой, окрашивая окна дома Узумаки в тёплые оранжевые тона. Киеми, уставшая после дня, включавшего исторический визит Ино и несколько сеансов синхронизации, мирно спала на диване, прижавшись к боку Менмы, который, вопреки всем правилам, тоже задремал, уронив голову на подушку рядом с сестрой. Саори и Наруто тихо убирали со стола, погружённые в мирное, почти обыденное умиротворение. Его нарушил не стук, а лёгкий шелест у входной двери, будто тень коснулась дерева. Через секунду дверь бесшумно открылась, и внутрь скользнул Учиха Саске. Он вошёл как призрак — без звука, его чёрный плащ не шелохнулся. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: спящих детей, родителей на кухне. Наруто поднял голову и жестом пригласил его внутрь, приложив палец к губам. Саске кивнул и остановился в дверном проёме гостиной, его лицо в полумгле было непроницаемым, но в глазах горел холодный, деловой огонь. — Орочимару распечатал Кабуто, — сказал он без предисловий, тихо, но так, чтобы его слова долетели до них. — Для консультации по состоянию девочки. Саори замерла с тарелкой в руках. Наруто поставил чашку, его спокойное выражение сменилось настороженным вниманием. — И? — спросила Саори, её голос был чуть громче шёпота. — Он рассказал кое-что, что меняет картину, — продолжил Саске. — Девочка не провела все четыре года в колбе с питательным раствором. Первые три с половиной года она развивалась… Относительно нормально. В контролируемой среде, но не в стазисе. Он учил её ходить. Она произносила отдельные слова. Реагировала на стимулы. Воздух в комнате будто загустел. Саори медленно опустила тарелку на стол, её пальцы дрожали. Наруто широко раскрыл глаза. — Что? — выдохнул он. — Но… Но она же… Она так слаба. Ничего не говорит… — Последние полгода, — Саске сделал небольшую паузу, — Её состояние начало резко ухудшаться. Система, лишённая симбиотической связи с братом и, по словам Кабуто, «достигнув пика изолированного развития», начала отказывать. Он перевёл её в полную стабилизирующую стазис-колбу, чтобы остановить угасание. Именно в таком состоянии мы её и нашли. Саори прислонилась к кухонному столу, её ум лихорадочно обрабатывал информацию. Не просто овощ в банке. Ребёнок, который ходил. Который, возможно, говорил «мама» или «папа» своему похитителю. У которого были воспоминания, пусть и в страшной, искажённой реальности лаборатории. И который потом… Начал умирать от разлуки. — Это… — начала она, но голос сорвался. Она посмотрела на спящую Киеми, и её сердце сжалось от новой, острой боли — не только за страдания, но и за потерянные годы, за первые шаги, которые она не видела, за первые слова, которые были адресованы не ей. — Это меняет всё, — закончил за неё Наруто. В его голосе звучала не боль, а растущая, дикая надежда. — Значит, её мозг развивался. Нейронные пути есть. Память, моторика… Всё это было. Оно не стёрто, оно… Подавлено. Спрятано. Саске кивнул, и в его обычно бесстрастном взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения.— Именно так интерпретировал и Орочимару. Шансы на полную, или близкую к полной, реабилитацию, по его мнению, возросли в разы. Она не чистый лист. Она — заблокированная книга. И ключ к её разблокировке, — он кивнул в сторону Менмы, чьё дыхание смешивалось с дыханием сестры, — У вас уже есть. Саори подошла к дивану и опустилась на колени рядом с детьми. Она смотрела на бледное, спокойное лицо дочери, представляя, как та делает первые неуверенные шаги по холодному полу лаборатории. К кому она тянулась? К чьей руке? — Полгода, — прошептала она. — Всего полгода в этой… Пустоте. До этого она жила. Пусть в аду, но жила. Наруто подошёл и положил руку ей на плечо, сжимая его в безмолвной поддержке.— А теперь она будет жить здесь, — сказал он твёрдо. — И мы поможем ей всё вспомнить. Не то, что было там. А то, что значит быть здесь. С нами. Менма, разбуженный тихими голосами, приоткрыл один глаз. Он услышал последние слова отца. Не вдаваясь в детали, он осторожно, чтобы не разбудить сестру, придвинулся к ней ещё ближе и положил свою руку поверх её маленькой ладошки. — Задание обновлено, — тихо пробормотал он, уже засыпая снова. — Не просто стабилизация. Восстановление утраченных данных. Саске, наблюдавший за этой сценой, снова стал похож на тень.— Орочимару скорректирует протокол, сделав акцент на стимуляцию памяти и моторных функций. Он передаст новые инструкции. — Он повернулся к выходу. — Кабуто снова запечатан. Информация добыта. — Саске, — позвала его Саори, не оборачиваясь. — Спасибо. Он замер на мгновение, затем просто кивнул и растворился в темноте вечернего коридора, закрыв за собой дверь. Наруто и Саори остались вдвоём в тишине, освещённой лишь мягким светом торшера. Груз страшной правды о прошлом Киеми теперь уравновешивался невероятным грузом надежды на её будущее. — Она сможет бегать, — вдруг сказала Саори, глядя в пустоту. — Играть. Дразнить Менму. Спросит, почему небо синее. Выберет себе любимое блюдо. Возненавидит брокколи, как и ты. — И научится готовить лучше меня, — добавил Наруто, и его голос дрогнул. Он присел рядом с Саори, обняв её за плечи. — У неё есть шанс. Настоящий шанс. Они сидели так, глядя на своих спящих детей — мальчика, который стал мостом, и девочку, которая, оказалось, не потеряна безвозвратно в глубинах лабораторного кошмара. Ночь за окном была уже не такой тёмной. В ней теперь мерцал новый огонёк — не хрупкой надежды на выживание, а твёрдой уверенности в том, что впереди может быть жизнь. И они, вся их израненная, упрямая семья, сделают всё, чтобы эта жизнь стала реальностью.       Поздняя ночь. В доме Узумаки царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих детей. Наруто и Саори дремали неподалёку, их сон был чутким, как у всех шиноби. Идиллию разорвал тихий, сдавленный стон. Это был Менма. Он ворочался на своём матрасике рядом с диваном, его лицо исказила гримаса боли. По его коже, от груди, пробежали первые трещинки оранжевого света. Воздух вокруг него начал дрожать от жара. — Наруто! — Саори проснулась мгновенно, её глаза вспыхнули алым. Шаринган развернулся в её зрачках без всякой команды. Она увидела то, чего боялась: неконтролируемый выброс чакры Девятихвостого. Чакры, которая искала выхода и, не найдя симбиотического клапана в спящей сестре, начала вырываться наружу. Наруто вскочил, его сонное лицо стало маской концентрации. Он знал, что делать — он должен был прикоснуться, впитать в себя этот избыток, успокоить сына. Он бросился вперёд. — Менма, держись! Папа тут! Но Менма, охваченный внутренней бурей, не слышал. Оранжевый свет вспыхнул ярче, сформировав вокруг него пузырящийся, неоформленный кокон чистой энергии Курамы — ещё не полноценный чакровый плащ, но его опасный, неуправляемый прототип. От этого кокона исходил жар, способный обжечь. — Не подходи! — крикнула Саори, уже делая знаки руками, чтобы подавить чакру силой мангекё. Её глаза горели. В этот момент Менма, будто ведомый глубинным инстинктом, отчаянно рванулся. Не от отца. А к дивану. Его маленькое тело, окутанное оранжевым сиянием, подпрыгнуло, преодолевая расстояние. Его рука, пылающая энергией, схватила за запястье руку Киеми, которая всё это время лежала без движения. Произошло нечто невероятное. Оранжевый свет не обжёг её. Он… Устремился к ней. Как вода, нашедшая слив. Пузырящаяся, дикая чакра Курамы пошла по касанию, перетекая из Менмы в Киеми. Это был не взрыв, а мощный, видимый поток оранжевой энергии, который за секунды впитался в её бледную кожу, не оставив и следа. Кокон вокруг Менмы погас, он рухнул на пол рядом с диваном, тяжело дыша, но уже без признаков боли. Тишина. И затем, на диване, зашевелилась Киеми. Она не просто вздрогнула. Её веки дрогнули, затем открылись. В её чёрных глазах не было привычной туманной отрешённости. В них читалось усилие, фокус, осознанность. Она медленно, с видимым трудом, используя мышцы, которые полгода почти не работали, приподнялась на локтях. Её взгляд, острый и вопрошающий, метнулся от тяжело дышащего брата на полу к застывшим в шоке родителям. Пальцы её свободной руки (та самая, за которую её только что схватил Менма) слабо пошевелились. Она подняла её, неловко, дрожа. И… Потянулась. Не к чему-то абстрактному. А прямо к Наруто, который стоял ближе всего, его рука всё ещё была протянута впустую. Это был не рефлекс. Это был жест. Жест узнавания, доверия, поиска контакта. Её брови слегка сдвинулись в немом вопросе, губы приоткрылись. Саори замерла, её шаринган погас сам собой от потрясения. Наруто, остолбенев, медленно опустился на колени перед диваном. Он смотрел на протянутую к нему маленькую, бледную руку, на глаза дочери, в которых впервые отразился мир, а не пустота. — Ки… Киеми? — прошептал он, и его голос сорвался. Менма, подняв голову, увидел сестру сидящей и тянущейся к отцу. Боль и страх на его лице сменились немым изумлением, а затем — чистой, безудержной радостью. Он не сказал ни слова. Он просто смотрел. И тогда Киеми, всё ещё держа руку протянутой, медленно перевела свой чёрный, теперь ясный взгляд на Саори. Она смотрела на её рыжие волосы, на её лицо, и в глубине её глаз что-то дрогнуло — смутное, глубинное воспоминание, генетическое эхо. Её губы снова пошевелились, и на этот раз из горла вырвался не вздох, а тихий, хриплый, но совершенно членораздельный звук: — Ма…? Это было не слово. Это был слог. Но он прозвучал настолько осознанно, настолько направленно, что Саори ахнула, прижав ладонь ко рту, по которой тут же потекли слёзы. Не слёзы боли, а слёзы прорыва. Чудовищный инцидент, которого они так боялись, обернулся ключом, который наконец-то повернул замок. Наруто, не в силах сдержаться, очень осторожно, как будто боясь разбить хрусталь, обхватил своими большими руками маленькую ладонь Киеми. Он не сжимал её. Он просто держал. И улыбался, и плакал одновременно. Их дочь не просто подала признаки жизни. Она вернулась. И сделала это, поглотив бурю своего брата и превратив её в тихую, тёплую волну пробуждения. Лабораторный кошмар отступил на шаг. В комнате, пахнущей озоном и надеждой, начиналось их настоящее утро.       Эйфория от прорыва Киеми длилась ровно до тех пор, пока Саори не увидела, как Менма, всё ещё сидящий на полу, бледнеет и пошатывается, пытаясь встать. Адреналин отдачи чакры схлынул, оставив после себя истощение. И хотя Киеми сидела и смотрела на них, её взгляд был ясным, но тело всё ещё дрожало от непривычного напряжения. — Наруто, поддержи его, — скомандовала Саори, её голос снова стал резким и деловым, заглушая внутреннюю панику. — Менма, не двигайся. Дыши ровно. Сама она скользнула на колени перед диваном, её шаринган активировался снова, но теперь не для подавления, а для диагностики. Алым светом она сканировала тонкие чакровые каналы дочери, ища повреждения, перегрузки, любые аномалии. Всё выглядело… стабильно. Слишком стабильно, учитывая, что в неё только что влился океан чужеродной энергии. — Она в порядке? — тихо спросил Наруто, одной рукой поддерживая Менму, а другой всё ещё держа ладонь Киеми. — Не знаю, — честно ответила Саори, и от этой честности у неё похолодело внутри. — Это не по протоколу. Ни в одном свитке Орочимару не было написано про мгновенный перенос чакры такого уровня. Нужен он. Сейчас. — Сейчас? Но… — Наруто посмотрел на окно, за которым царила глубокая ночь. — Цунаде… — К черту Цунаде, — резко оборвала его Саори, поднимаясь. Её глаза горели решимостью. — Я не буду ждать до утра и гадать, не разорвёт ли её изнутри то, что только что в неё вошло. Или не свалится ли Менма в кому от истощения. — Она уже направлялась в сторону кухни, к шкафу, где прятались их «особые» средства связи. Именно в этот момент в дверь их спальни, расположенной на втором этаже, распахнулась, и на пороге появилась Карин. Она была в огромной растянутой футболке Наруто (с надписью «Рамен»), её рыжие волосы торчали во все стороны, а на носу сидели криво нахлобученные очки. — Что у вас тут за салют устроили? — проворчала она хриплым от сна голосом. — Чакра Курамы так буянила, что меня, этажом выше, чуть с кровати не сбросило. Дети… — Её взгляд скользнул по комнате, оценив картину: бледный Менма, сидящая Киеми с необычно ясным взглядом, и перепуганные родители. — А, понятно. Сбой в системе. Нарушился баланс, и пошла цепная реакция. Она спустилась вниз, бесцеремонно отодвинула Наруто и приложила два пальца к виску Менмы, затем к запястью Киеми. Её собственные сенсорные способности сработали мгновенно.— Мальчик — опустошён, но стабилен, просто выдохся как загнанная лошадь. Девочка… — Карин нахмурилась. — Чакра стабилизировалась. Невероятно. Она её не просто приняла, она её… ассимилировала. Как будто это её родная. Но для полной уверенности нужен… — Орочимару, — закончила за неё Саори, уже сворачивая крошечный свиток с особым змеиным символом. — Я его вызываю. Карин подняла бровь.— Прямо сюда? Сейчас? Ты в своём уме? Если его засекут… — Если с детьми что-то случится из-за того, что я побоялась его вызвать, я себе этого не прощу, — парировала Саори, и в её голосе не было места для возражений. Она сложила несколько печатей и прошептала заклинание вызова. Из маленького клуба дыма появилась та же тонкая фиолетовая змейка-вестник. Карин наблюдала за этим, её лицо отражало внутреннюю борьбу между здравым смыслом и лояльностью к семье. Внезапно она кивнула, как будто приняв решение.— Ладно. Раз уж пошла такая пьянка… Я обеспечу ему «тихий вход». Старые вентиляционные шахты со стороны кладовой ещё никто не отменял. Они выходят почти к его временной конуре. Я проведу его. — Она уже направилась к задней двери, на ходу накидывая поверх футболки тёмный плащ. — А ты, — она ткнула пальцем в Наруто, — приготовься объяснять соседям, если они проснулись от всплеска чакры. Скажи… тренировался. Осваивал новую технику контроля. В три часа ночи. Какой же ты идиот, Узумаки. С этими словами она растворилась в ночи. Саори осталась с детьми, её сердце бешено колотилось. Киеми, кажется, утомилась от нового для неё состояния бодрствования и активности. Её веки начали слипаться, но прежде чем снова заснуть, она ещё раз посмотрела на Саори, и в её взгляде уже не было вопроса. Было… признание. Затем она медленно опустила голову на подушку и заснула, её дыхание было ровным и глубоким. Через двадцать минут, которые показались вечностью, задняя дверь бесшумно открылась. Вместе с потоком холодного ночного воздуха в дом проскользнули Карин и… Орочимару. Он был в простом тёмном кимоно, без своих помпезных аксессуаров, выглядел скорее как уставший учёный, разбуженный среди ночи, чем как легендарный преступник. Его жёлтые глаза сразу же устремились к детям. — Ну-ну, — прошептал он, подходя. — Кабуто был прав. Симбиоз не просто возможен. Он… активен и способен на экстренную саморегуляцию. Потрясающе. Он не стал тратить время на приветствия. Его длинные пальцы с нечеловеческой лёгкостью и точностью провели над спящей Киеми, затем над Менмой. Он кивал, что-то бормоча себе под нос: «Перераспределение… полная абсорбция… остаточные энергетические кластеры в лимбической системе девочки… интересно, это может стимулировать регенерацию нейронных связей…» — Они в опасности? — выдохнула Саори, не в силах больше терпеть. Орочимару оторвал от них взгляд и посмотрел на неё.— Опасность миновала. Более того, этот инцидент, судя по всему, оказался лучшим из возможных катализаторов. Девочка не просто приняла чакру брата. Её система, долгое время находившаяся в энергетическом голоде, получила колоссальный, но родственный импульс. Он не сжёг её, а… Перезапустил. Ты говоришь, она села? Потянулась? Издала звук? Саори кивнула, не в силах вымолвить слова. — Тогда это не просто прогресс. Это квантовый скачок, — заключил Орочимару с явным удовлетворением в голосе. — Мальчику потребуется день-два отдыха и усиленное питание. Его система сейчас в режиме экономии, но она восстановится, став при этом более устойчивой. Риск спонтанных выбросов должен значительно снизиться. — Он достал из складок кимоно два маленьких свитка. — Новый режим. Для неё — упражнения на мелкую моторику и сенсорную стимуляцию, чтобы закрепить пробуждение. Для него — медитативные техники для лучшего осознания и контроля симбиотической связи. Вы будете работать не отдельно, а в паре. Он передал свитки Наруто, который принял их с благоговейным трепетом.— А теперь, — Орочимару обвёл взглядом комнату, — мне пора вернуться в тень, пока ваша бдительная Хокаге не решила проверить источник двух аномальных всплесков чакры за одну ночь. Карин-чан, проводи меня тем же путём. Карин, стоявшая на стреме у двери, кивнула.— Пойдёмте, профессор. Экскурсия «Ночные кошки Конохи» продолжается. Они исчезли так же бесшумно, как и появились. В доме снова воцарилась тишина, теперь уже наполненная не страхом, а глубоким, изматывающим облегчением и новой, более прочной надеждой. Саори опустилась на пол рядом с диваном, положив голову на край, рядом со спящей Киеми. Наруто устроился рядом, обняв её за плечи.— Всё хорошо, — прошептал он. — Всё будет хорошо. И впервые за эту долгую, безумную ночь, Саори позволила себе в это поверить.       Только Наруто и Саори, наконец, уложили детей (Менму на матрасик, Киеми на диван), накрыли их одеялами и обменялись взглядом полного истощения, как в дверь постучали. Стук был негромкий, но очень чёткий, и в нём слышалось нечто... деревянное. Наруто и Саори замерли, их усталость мгновенно сменилась боевой готовностью. Они обменялись мгновенным взглядом: «План "Придурок-гений"». Наруто кивнул, приняв на себя роль «придурка». Он подошёл к двери, потянулся, изобразив на лице блаженную сонливость, и распахнул её. На пороге, освещённый тусклым светом уличного фонаря, стоял Ямато. Его лицо было серьёзным, поза — готовой к мгновенной реакции. За его спиной в ночи угадывался силуэт деревянной сторожевой башни. — Наруто, — поздоровался Ямато, его взгляд аналитически скользнул за спину Наруто в тёмную прихожую. — Сенсоры на периметре засекли кратковременный, но мощный всплеск чакры, соответствующей... Девятихвостому. Исходил он отсюда. Цунаде-сама поручила мне проверить, всё ли в порядке. — А, это! — Наруто засмеялся, почесав затылок с видом полного простака. — Да я просто... Тренировался немного! Новую технику осваивал! Контроля чакры! Ну, знаешь, чтобы... Не шумело зря. Ямато поднял одну скептическую бровь. Его взгляд упал на Наруто, который был в пижаме с зайцами.— В три часа ночи? В своём доме? Без активации режима? — Ну, атмосфера домашняя, — не сдавался Наруто, разводя руками. — Расслабляющая. Идеально для... Тонкой настройки. А то днём шумно, дети... — он многозначительно кивнул внутрь. В этот момент из темноты гостиной появилась Саори. Она была в том же старом халате Наруто, её рыжие волосы были растрёпаны, а под глазами лежали тёмные круги, придававшие ей вид очень уставшей, но невероятно язвительной женщины.— Ямато-сан, — сказала она голосом, в котором смешались усталость и сарказм. — Простите моего мужа. Его «тонкая настройка» обычно заключается в том, чтобы попытаться сделать омлет без взрыва кухни. Видимо, сегодня он решил поэкспериментировать с чакрой. — Она вздохнула, поставив руки на бёдра. — Надеюсь, он хотя бы не разбудил детей. Менма только заснул после того, как полдня объяснял мне тактику патрулирования, а наша... Гостья, Киеми, и так спит плохо. Ямато, чья подозрительность сталкивалась с неопровержимой логикой абсурдности происходящего, немного растерялся. Его взгляд перебегал с сияющего дурашливой улыбкой Наруто на смертельно уставшую и язвительную Саори. Картина была настолько бытовой и негероической, что верить в скрытую угрозу было сложно. — Тренировались... — медленно повторил Ямато. — И всё в порядке? Никаких... Инцидентов? Структурных повреждений дома? — О, я был осторожен! — поспешил заверить Наруто. — Максимум, пару пылинок с потолка осыпалось. Ха-ха! — Он нервно рассмеялся. — Пылинки, — сухо прокомментировала Саори, глядя куда-то в пространство над головой Ямато. — Наше новое украшение. Очень... аутентично. Ямато почувствовал, что его миссия по проверке превращается в фарс. Он сделал шаг вперёд, пытаясь заглянуть в гостиную. В полумраке он увидел две спящие фигурки под одеялами. Всё было тихо и мирно. — Вы уверены, что детям не требовалась помощь? — спросил он, уже почти сдаваясь. — Помощь? — парировала Саори, и в её голосе зазвучала лёгкая, но колкая драматичность. — Ямато-сан, после того как Менма вчера попытался накормить сестру хлопьями через нос, потому что «это самый эффективный путь для питательных веществ, согласно его чертежу», я готова считать тихий сон самым большим благословением. Всплеск чакры мужа — это просто... Фоновая музыка. Наруто кивнул с таким серьёзным видом, будто речь шла о высшей стратегии.— Да-да! Фоновая музыка! Успокаивающая! Ямато вздохнул. Он не мог арестовать человека за «фоновую музыку» в виде чакры биджу в три ночи. Особенно если его жена выглядела так, будто готова убить его этим взглядом за то, что он разбудил своей проверкой.— Ладно, — сказал он, отступая. — Но, Наруто, пожалуйста... В следующий раз, если соберёшься «настраиваться», предупреди дежурного. Чтобы не поднимать тревогу.— Конечно! Обязательно! — пообещал Наруто, уже закрывая дверь. — Спокойной ночи, Ямато-сан! И... Извини за беспокойство! Дверь закрылась. Наруто прислонился к ней спиной, проводя рукой по лицу.— Фух. Отбились. Саори прислонилась к противоположной стене и тихо, но истерически захихикала.— «Фоновая музыка». Ямато теперь до конца дней будет считать, что ты включаешь чакру Курамы, как радио, чтобы заснуть. — Зато поверил, — ухмыльнулся Наруто, его «дурацкая» маска спала, обнажив усталое облегчение. — Спасибо за подыгрывание. Твой сарказм был идеален. — Это не сарказм, это констатация факта, — пожала плечами Саори, но в её глазах светилась та же усталая победа. — Наша жизнь теперь и есть абсурдная фоновая музыка. С ночными визитами деревянных джонинов, скрытыми саннинами и детьми, поглощающими чакру биджу на закуску. Они посмотрели на спящих детей, чьи мирные лица были лучшим оправданием всей этой ночной лжи и комедии.— Главное, что наша «музыка» их не будит, — тихо сказал Наруто. — Пока что, — добавила Саори, но уже шла к дивану, чтобы устроиться рядом с Киеми, готовая наконец-то позволить усталости взять верх. Даже в этом абсурде было своё, тёплое и немного безумное, чувство дома.