Глава 18
19 января 2026 г., 02:30
Жизнь в доме Узумаки окончательно превратилась в операцию по поддержанию хрупкого баланса между развивающейся дочерью, сыном-стратегом, сводной сестрой с острым языком и двумя родителями, которые уже забыли, что такое сон.
Киеми, получившая мощнейший «толчок», прогрессировала не по дням, а по часам. Она уже не просто сидела. Она неуверенно, но целеустремлённо ползала по всему дому, как маленький, бледный, очень любопытный танк. Её чёрные глаза, теперь почти всегда ясные, загорались особым огнём при виде двух вещей: светлых волос Наруто (которые она обожало теребить) и сложных конструкций Менмы.
— Субъект К. нарушила периметр обороны, — констатировал Менма, глядя, как его сестра с торжествующим видом опрокинула башню из кубиков, на строительство которой он потратил полчаса. — Использован метод фронтального сноса. Защита признана неэффективной. — Он не злился. Он делал пометку в своём «Журнале наблюдений».
— Не «субъект К.», а «сестра», — лениво поправила его Карин, развалившись на диване с чашкой кофе и медицинским журналом. — И она не нарушила периметр, а провела инспекцию на предмет структурной целостности. И нашла брешь. Твоя башня была кривой, командир.
— Зафиксировано замечание от старшего офицера медслужбы, — кивнул Менма, делая ещё одну запись.
На кухне творилось своё безумие. Саори, пытаясь приготовить питательную кашу по новому, ещё более абсурдному рецепту Орочимару «добавлять порошок из крыльев светлячка строго против часовой стрелки», отвлеклась на секунду. Киеми, улучив момент, подползла к низкому шкафчику, где хранилась мука, и с видом первооткрывателя опрокинула пакет. Через секунду на кухне стояло белое облако, в центре которого сидела довольная блондинка, похожая на привидение-кондитера.
— Наруто! — позвала Саори без особой надежды. — Твоя дочь провела успешную операцию «Снежная буря» на нашей кухне.
Наруто, который как раз пытался заменить предохранитель (Киеми почему-то интересовали розетки), выглянул из-за дивана, весь в пыли.
— Класс! — искренне обрадовался он. — Значит, мелкая моторика развивается! Она смогла опрокинуть целый пакет!
— Её следующая цель — твой склад с инструментами, — предупредила Карин, не отрываясь от журнала. — Готовься к операции «Разборка жилища по винтикам».
Вечером, после ужина (каша всё же удалась, хоть и пахла немного странно), наступало священное время — «Вечерняя синхронизация». Ритуал выглядел так: Менма и Киеми усаживались на диван. Наруто готовил «горячее топливо» (какао с зефирками). Саори читала вслух. Правда, чтение часто прерывалось.
— «…и тогда великий Тактик Седьмого уровня применил манёвр «Обходной путь через горный хребет», — читала Саори из любимой книги Менмы «Основы выживания в условиях численного превосходства противника».
Киеми, сидевшая рядом с братом и державшая его за руку, тыкала пальцем в картинку.
— Го-ра, — произнесла она чётко.
Все замолчали.
— Она сказала «гора», — перевёл Менма с видом эксперта по дешифровке.
— Воз-дух, — добавила Киеми, указывая на небо на иллюстрации.
— «Воздух», — подтвердил Менма, делая пометку в журнале: «Субъект К. демонстрирует распознавание топографических объектов. Уровень: базовый».
— Хо-че-т, — вдруг заявила Киеми, глядя на Наруто и его кружку.
— Она хочет какао, — мгновенно сдался Наруто, протягивая ей свою кружку.
— Нельзя, там твой сахарный сироп вместо какао, — остановила его Саори, но было поздно. Киеми уже сделала глоток, её лицо сморщилось от сладости, но она не выплюнула. Она облизала губы и посмотрела на отца с новым уважением.
— Со-юз-ник, — решила она.
Карин фыркнула с дивана.
— Поздравляю, братец. Ты только что был произведён в «союзники» по шкале «сладость предлагаемых ресурсов». Это высокий пост.
Так, в облаках муки, среди обломков кубиков и под звуки тактических трактатов, проходили их дни. Это был хаос, но это был их хаос, наполненный смехом, удивлением и той самой простой, бытовой магией, ради которой всё и затевалось.
Но, как известно, затишье перед бурей — это не метафора. Это прогноз погоды.
Через несколько дней к ним пришла Сакура. Официально — для планового осмотра Киеми по поручению Цунаде. Неофициально — с лицом человека, которого загнали в угол.
— Привет, — сказала она, заходя, и её взгляд сразу же оценил обстановку: Киеми, пытающуюся засунуть лапшу от рамена в ухо зайцу, Менму, строящего вокруг неё «защитный периметр» из подушек, и Наруто, сгребающего гору игрушек в угол.
— Сакура! Заходи! — Наруто попытался улыбнуться, но получилось как-то виновато.
— Осмотр, — коротко бросила Сакура, ставя медицинскую сумку на стол. Её зелёные глаза встретились с взглядом Саори. В них читалось: «Я знаю, что вы от меня скрываете, и мне это не нравится, но я здесь как врач и друг».
Осмотр проходил в напряжённой тишине, нарушаемой лишь указаниями Сакуры («Дыши глубже», «Проследи взглядом за моим пальцем») и деловыми комментариями Киеми: «Теп-ло» (о стетоскопе), «Иг-ла? Нет» (увидев блеснувший инструмент). Прогресс девочки был настолько очевиден, что скрыть его было невозможно.
— По всем показателям… невероятное улучшение, — наконец произнесла Сакура, откладывая прибор. Она смотрела на Саори и Наруто. — Гораздо быстрее, чем должно было бы быть при стандартной реабилитации. Даже с учётом… домашней атмосферы.
— Любовь творит чудеса, — бодро заявил Наруто.
— И специфические диетические добавки, — сухо добавила Саори, мысленно проклиная Орочимару и его крылья светлячков.
— Да, — сказала Сакура, и в её голосе прозвучала сталь. — Мне бы очень хотелось ознакомиться с рецептами этих добавок. Для… Пополнения медицинской базы знаний деревни.
В воздухе повисло молчание. Карин, наблюдавшая из дверного проёма, закатила глаза.
— Рецепты старой бабушки из соседней деревни, — выпалила она. — Получить можно только в обмен на отличную оценку Менмы по ботанике. Секретная техника.
Сакура повернулась к Карин.
— И ты, как медицинский работник, не считаешь нужным проверить эти «бабушкины» методы на безопасность?
— Я проверяю результат, — парировала Карин, указывая на Киеми, которая теперь пыталась надеть носок себе на голову. — Пациент жив, здоров и демонстрирует креативный подход к гардеробу. Эффективность доказана.
Сакура вздохнула, понимая, что правды ей сегодня не добьётся.
— Хорошо. Я запишу «стабильное улучшение благодаря комплексному домашнему уходу». — Она посмотрела на них всех по очереди. — Но Цунаде-сама не дура. И Шикамару… он задаёт вопросы. Много вопросов. Про покупки на рынке. Про «фоновую музыку» чакры. Он складывает пазл. И у него очень мало недостающих деталей.
После её ухода в доме снова воцарилась тревожная тишина.
— Шикамару, — прошептал Наруто. — Это плохо. Он не отстанет.
— Значит, нам нужен новый ход, — сказала Саори, глядя на спящую Киеми. — Или новый ресурс.
Именно в этот момент, как будто почувствовав их отчаяние, в доме появился Орочимару. Не ночью, а днём, под видом… разносчика травяных сборов. Он был в простой одежде, с корзиной, и никто из соседей не обратил бы на него внимания.
— Ваш заказ, «успокоительный сбор номер семь», — произнёс он своим шелестящим голосом, проходя в гостиную. Его жёлтые глаза сразу нашли Киеми. — А, я вижу, пациент демонстрирует признаки когнитивного и моторного развития. Превосходно. Значит, катализатор сработал.
— Орочимару-сенсей, — начала Саори, опуская формальности. — Нас начинают прижимать. Сакура, Шикамару…
— Предсказуемо, — кивнул Орочимару, ставя корзину. — Ваша «легенда» слишком хрупка для таких быстрых изменений. Вам нужно более прочное прикрытие. И, возможно,…
Он сделал паузу, и в воздухе повисло нечто тяжёлое.
— Возможно, что? — спросил Наруто, его спокойное лицо стало настороженным.
— Возможно, я могу его обеспечить, — продолжил Орочимару. — Через свои… Старые, но всё ещё действующие каналы в административном аппарате. Подделать медицинскую историю. Создать легальный бумажный след для девочки. Официально «найти» потерянные при похищении документы. Это снимет большинство вопросов.
Карин присвистнула.
— Звучит слишком хорошо, чтобы быть бесплатным. Каков твой процент, змей?
Орочимару улыбнулся — медленно, беззубо.
— Проницательна, как всегда, Карин-чан. Мой интерес… Сместился. Изначально меня занимала девочка как уникальный феномен. Теперь же меня занимает феномен симбиоза. Процесс. Данные о том, как их чакры взаимодействуют на микроуровне, как передаётся не только энергия, но, возможно, и информация, воспоминания. Мне нужен доступ для более… Глубокого мониторинга.
— Глубокого? — Саори сделала шаг вперёд, инстинктивно закрывая собой детей.
— Неинвазивного, успокойтесь, — поспешил добавить Орочимару. — Новые датчики моей конструкции. Они будут фиксировать всё в реальном времени и передавать данные мне. Безвредно. Но… постоянно. Я хочу наблюдать за эволюцией их связи. Это плата за мою помощь в легализации и защите.
Он предлагал им сделку: безопасность и законный статус для Киеми в обмен на то, чтобы их семья, их самые сокровенные процессы исцеления, стали его живой лабораторией.
Наруто и Саори обменялись долгим взглядом. Это была цена. Не яд амфибии или корень мандрагоры. Это была цена их покоя, их приватности. Но и цена спокойного будущего для дочери.
— Данные — только о чакровом взаимодействии, — твёрдо сказала Саори. — Никаких физических образцов. Никаких экспериментов над ними. И ты предоставляешь нам всю подделанную историю до того, как мы начнём передачу данных.
— Разумно, — согласился Орочимару. — Тогда мы достигли соглашения. Я подготовлю документы. Ожидайте «находки» в архивах через три дня. А пока… наслаждайтесь хаосом. Он, как я вижу, весьма продуктивен.
Он развернулся и вышел, оставив их в гостиной, где пахло какао, детством и тяжёлым решением, которое они только что приняли. Они продали часть своей тишины. Но купили шанс на нормальную жизнь. И в этом безумном уравнении, глядя на то, как Киеми пытается укусить Менму за ухо, а тот с серьёзным видом фиксирует в журнале: «Субъект К. применяет тактику ближнего боя. Контратака не предусмотрена», — они понимали, что, возможно, оно того стоило.
После визита Орочимару в доме повисла тяжёлая, задумчивая тишина. Решение было принято, но его последствия ещё давили. Карин, наблюдая, как Наруто и Саори молча убирают чашки, обмениваясь лишь краткими, усталыми взглядами, громко вздохнула.
— Ладно, команда, слушайте сюда, — заявила она, хлопнув в ладоши. — Мне в голову пришла гениальная стратегическая инициатива под названием «Операция "Тихий час для командования"». — Она посмотрела на Менму и Киеми. — Вы двое — со мной. Мы идём в парк. Проветриться, провести разведку местности, а заодно посмотреть, не завелись ли в песочнице новые виды тактических сооружений.
Менма, услышав слово «разведка», мгновенно проявил интерес.
— Принято. Нужно проверить состояние игровых комплексов на предмет безопасности. И собрать образцы… интересных камешков.
Киеми, которая уже научилась связывать слово «парк» с качелями и голубями, радостно затопала ногами: «Па-арк! Кач-кач!»
— А вы, — Карин ткнула пальцем в Наруто и Саори, — Вы тут. Без детей. Без планов. Просто… Побудьте. А то вы друг на друга смотрите, как на очередную неразрешённую оперативную задачу. Расслабьтесь. Хоть на час.
Наруто хотел было возразить, что они и так расслаблены, но Саори положила руку ему на предплечье.
— Она права, — тихо сказала Саори. Её взгляд был усталым, но в нём промелькнула тень старой нежности. — Мы… Заслужили перерыв.
Через пятнадцать минут Карин, держа за руку Киеми (та неуклюже, но упорно шагала в новых кроссовках) и с Менмой, марширующим впереди с «разведывательной» палкой, скрылась за углом.
В доме внезапно наступила тишина. Не тревожная, а густая, непривычная. Солнечные лучи падали на пол, подсвечивая пылинки, которые теперь не тревожили детские руки.
Наруто и Саори остались стоять посреди гостиной, словно не зная, что делать с этой нежданной свободой.
— Чай? — предложил Наруто, чувствуя себя немного глупо.
— Уже пили, — улыбнулась Саори, но это была мягкая, усталая улыбка. Она прошла к дивану и опустилась на него, вытянув ноги. — Просто… Посиди со мной.
Наруто сел рядом, оставив между ними почтительное, но уже не такое огромное расстояние, как раньше. Они сидели, слушая тиканье часов. Тишина была неловкой, но по-хорошему.
— Кажется, в последний раз мы были одни… четыре года назад, — наконец проговорил Наруто, глядя на свои руки.
— Да, — просто ответила Саори. Она закрыла глаза, откинув голову на спинку дивана. Солнечный свет играл на её рыжих волосах, делая их медными. — И тогда мы даже представить не могли, что следующее уединение будет таким… Заслуженным после битвы.
— Не после битвы, — поправил Наруто тихо. — Во время. Мы всё ещё в ней. Просто… на перемирии.
Саори открыла глаза и посмотрела на него. Настоящим, долгим взглядом, без спешки, без необходимости следить за детьми или вычислять угрозы. Она видела те же тени под глазами, новые морщинки у висков, ту же твёрдую линию губ, которая сейчас была расслаблена.
— Ты устал, — сказала она не как вопрос, а как констатацию.
— Ты тоже, — ответил он.
Она кивнула и неожиданно для себя самой потянулась через ту самую дистанцию между ними. Не для страстного объятия, а для простого, человеческого прикосновения. Она положила свою ладонь поверх его руки, лежащей на коленях.
Наруто вздрогнул от прикосновения, затем его пальцы медленно разжались и повернулись, чтобы обхватить её руку. Его ладонь была большой, тёплой, шершавой от старых шрамов. Её — более тонкой, с длинными пальцами, холодноватой.
Они сидели так, держась за руки, и тишина перестала быть неловкой. Она стала тёплой, наполненной всем, что не было сказано за эти четыре года: болью, тоской, яростью, облегчением и той любовью, которая не умерла, а лишь ушла вглубь, как корни дерева, пережившего засуху.
— Знаешь, что самое странное? — тихо спросила Саори, глядя на их сплетённые пальцы.
— Что? — его голос был глухим от сдерживаемых эмоций.
— Что я всё ещё помню, какой у тебя был ужасный вкус в выборе маек. И как ты храпишь, когда действительно вырубаешься. И как смешно ты морщишь нос, когда пробуешь слишком сладкое. — Она улыбнулась, и в её глазах стояли слёзы, но это были хорошие слёзы. — И за четыре года я ничего из этого не забыла. Даже пыталась.
Наруто сжал её руку сильнее.
— А я… Я каждый раз, заказывая рамен, просил добавить туда твой любимый маринованный бамбук, потому что больше не было рядом никого, его чтобы съесть. Просто чтобы… Пахло как раньше.
Саори рассмеялась, коротко и счастливо, и потянулась другой рукой, чтобы смахнуть навернувшуюся слезу.
— Идиот. Ты же его не любишь.
— Но ты любила. И этого было достаточно.
Он посмотрел ей в глаза, и в его синих, обычно таких ясных, глазах сейчас плескалось море боли, надежды и той всепоглощающей преданности, которая была его сутью.
— Я так по тебе скучал, Саори. Каждый день. Каждую секунду.
Она не ответила словами. Она просто отпустила его руку и, вместо этого, легла, положив голову ему на колени. Старый, доверенный жест. Наруто замер на секунду, потом его рука осторожно, как бы боясь спугнуть, легла на её рыжие волосы, начиная медленно, нежно их расчёсывать пальцами.
— У нас теперь двое детей, — прошептала она, глядя в потолок, ощущая тепло его ладони. — Я пропустила первые годы одного, и мы, почти все годы другого. Мы нарушили кучу законов, впустили в дом международного преступника и договорились с ним. У нас нет никакого плана на завтра.
— Зато у нас есть они, — тихо сказал Наруто, его пальцы замерли в её волосах. — И есть этот час. Прямо сейчас. И… я не променял бы это ни на что.
Саори закрыла глаза, погружаясь в это простое, тихое счастье — быть рядом, чувствовать его дыхание, знать, что он здесь. Не как герой, не как джонин, а как её Наруто. Их битва была далека от завершения, их тайны грозили взорваться, но в этот солнечный, тихий час, пока Карин отвлекала «неприятеля» в песочнице, а их дети смеялись где-то вдалеке, они, наконец, позволили себе просто быть. Вместе. И этого, в самый неожиданный момент, оказалось достаточно, чтобы мир снова обрёл смысл и краски.
Вечер был тихим. Карин, Менма и Киеми вернулись с прогулки, полные впечатлений (и песка). Киеми заснула почти мгновенно, утомлённая «разведкой» и качанием на качелях. Менма торжественно докладывал о состоянии игровых сооружений в парке, а Карин варила успокоительный чай, ворча, что «песок теперь везде, включая мою душу».
Идиллию нарушил не стук, а просто тот факт, что входная дверь оказалась открыта. В проёме, залитая светом уличного фонаря, стояла Цунаде. Не в парадном хитаэ, а в простой, удобной куртке. В руках у неё была небольшая коробка с традиционными сладостями.
— Не стучу, потому что знаю — у вас тут маленькая крепость, и я всё равно услышу, как вы прячете улики, — заявила она, шагая внутрь без лишних церемоний. Её золотые глаза, острые, но без привычной ярости, обвели комнату: спящую Киеми на диване, Менму за столом с картой парка, Карин на кухне и Наруто с Саори, сидевших рядом.
Наруто и Саори встали, но Цунаде махнула рукой.
— Сидите, сидите. Я не по службе. По-человечески. — Она поставила коробку на стол. — Для девочки. Когда проснётся. И для командира, — она кивнула Менме, который выпрямился, как по струнке. — Слышала, прогулялись. Отлично. Солнце и воздух — лучшее лекарство.
Её тон был неожиданно… Мягким. Почти бабушкиным. Но за этой мягкостью всё так же стояла стальная воля Хокаге.
— Цунаде-сама, — начала Саори, чувствуя лёгкую тревогу. — Это неожиданно.
— Для меня тоже, — усмехнулась Цунаде, устраиваясь в свободном кресле. — Но пора уже не по протоколу. Хочу своими глазами посмотреть, как поживает наша… Находка. Сакура докладывает о чудесах, но я врачам на слово не верю. Люблю проверять.
Она посмотрела на Киеми, и её взгляд стал профессиональным, оценивающим, но не холодным.
— Она спит крепче, чем в первый раз. Цвет лица лучше. И, — Цунаде прищурилась, — похоже, успела запачкаться песком. Значит, двигалась. Это хорошо.
Она выдержала паузу, наслаждаясь чаем, который ей подала Карин, и наблюдая, как Менма осторожно открывает коробку со сладостями и с одобрения Саори берёт одну.
— Спасибо за визит, — сказал Наруто, всё ещё настороженный. Он знал Цунаде: личные визиты редко бывали только личными.
— Не за что, — отмахнулась она. Потом отпила чай и поставила чашку со звоном. Её выражение стало серьёзнее. — Собственно, есть ещё одна причина, по которой я здесь. Неофициальная. Чтобы вы были в курсе.
Все затихли. Даже Карин перестала шуршать на кухне.
— В Совете старейшин подняли вопрос о Кабуто Якуши, — начала Цунаде, её голос стал тише, но от этого только весомее. — Говорят, что такой опасный преступник, специалист по запрещённым экспериментам, не может безнаказанно разгуливать где вздумается. Что его надо найти, обезвредить и… Предать публичному суду деревни, дабы продемонстрировать силу и бдительность Конохи.
— Почему вы говорите это нам? — тихо спросила Саори.
Цунаде устремила на неё пронзительный взгляд.
— Потому что вы, нравится мне это или нет, оказались в самом центре этой истории. Вы — единственные, у кого есть личный, кровный интерес к Кабуто, выходящий за рамки служебного долга. И потому что… — она сделала паузу, — Саске уже доложил мне, что Кабуто запечатан. Свиток у него.
Она дала этой информации повиснуть в воздухе. Наруто и Саори не подали вида, но внутренне напряглись. Хорошо, что она не знала о временной передаче Орочимару.
— Вот в чём странность, — продолжила Цунаде, её голос стал тише и опаснее. — Свиток у Саске. Об этом, кроме здесь присутствующих, не знает никто. Официально, Кабуто Якуши — давно пропавший, неактивный преступник. Он не объявлялся годами. И вдруг, буквально на днях, в Совете старейшин поднимается вопрос. Говорят, что такой опасный элемент нельзя оставлять на свободе, что его надо найти и обезвредить для безопасности деревни.
Она с отвращением скривила губу.
— Звучит патриотично, да? Только активность проявляет одна и та же группка. Те, кому до этого на Кабуто было плевать. И их рвение… слишком избирательно. Они не просто требуют начать поиски. Они настаивают на создании специальной комиссии, под их контролем, с широкими полномочиями. Настаивают так, будто уже знают, где искать. Или будто… Боятся, что его найдёт кто-то другой.
Саори почувствовала, как у неё похолодело внутри. Старейшины не знали, что Кабуто уже пойман. Но они боялись, что его могут поймать. И хотели быть первыми, чтобы контролировать нарратив, чтобы он рассказал только ту «правду», которая им выгодна.
— Они подозревают, что он уже в Конохе? — спросил Наруто, сохраняя спокойный тон.
— Не знаю, что они подозревают, — покачала головой Цунаде. — Но их внезапный интерес к давно забытому делу, почти сразу после вашего возвращения с… уникальной девочкой, чьё происхождение можно связать с экспериментами Кабуто… Это не совпадение. Это реакция. Кто-то из их круга, возможно, связанный с той старой историей, увидел в вашем возвращении угрозу. И теперь они хотят прикрыть тылы. Найти Кабуто первыми и… Замолчать его навсегда или заставить говорить нужные им вещи.
Она встала, её фигура в маленькой гостиной казалась вдруг огромной.
— Я говорю вам это, чтобы вы понимали: опасность теперь может исходить не из тени, а из самых, казалось бы, респектабельных кабинетов. Под благовидными предлогами — «безопасность деревни», «изучение угрозы» — они могут потребовать доступа к девочке, к вашей семье, к любым материалам по делу. И мне, как Хокаге, будет очень сложно им отказать без железобетонных оснований.
Она посмотрела на спящую Киеми.
— Вы проделали огромный путь, чтобы её спасти. Теперь ваша задача — защитить её и эту правду. Будьте умнее. И осторожнее. Потому что игра теперь ведётся на другом поле. Где правила пишут те, у кого больше власти и меньше совести.
С этими словами она вышла, оставив за собой не грохот двери, а тягостное, многозначительное молчание, в котором ясно звучал один вывод: битва за их семью только что перешла из личной в политическую плоскость. И противниками были не просто бандиты или сумасшедшие учёные, а самые что ни на есть столпы общества Конохи.
Дверь закрылась за Цунаде. В доме повисла тяжёлая, гулкая тишина, будто после удара гонга, возвещающего о начале нового, крайне неприятного раунда.
Первой её нарушила Саори. Она не зарыдала, не стала рвать на себе волосы. Она медленно подошла к дивану, посмотрела на спящую Киеми, затем подняла взгляд к потолку и громко, очень выразительно вздохнула. В этом вздохе был весь накопившийся за четыре года адреналин, усталость и чистейшее, концентрированное раздражение.
— Прекрасно. Просто восхитительно, — начала она голосом, в котором смешались сарказм и глубокая усталость. — Так, давайте подведём итоги, а? Сначала нас пытался разлучить и изучить как насекомых маньяк-медик. Потом я четыре года бегала по помойкам континента в поисках озвученного маньяка. Потом мы его, наконец, поймали, но, оказывается, надо было не просто поймать, а ещё и притащить домой его живое, полуразобранное «творение». Потом, чтобы это творение не развалилось, нам пришлось впустить в дом другого, ещё более отпетого маньяка, который теперь хочет наблюдать за нашими детьми как за лабораторными хомячками. — Она начала загибать пальцы. — Потом мы врали Хокаге, врали Ино, врали Ямато. Мы прячемся у себя дома как преступники. И теперь, в качестве финального штриха, выясняется, что какие-то старые, скучающие пердуны в мантиях решили, что наша личная трагедия — это отличный повод для их маленькой, грязной политической игры. Потрясающе. Просто блестящий сюжет для мыльной оперы. Какой идиот всё это придумал?
Она уставилась на Наруто, как будто он лично был виноват в существовании Совета старейшин.
Наруто, чьё спокойное лицо теперь отражало глубокую озабоченность, попытался найти что-то ободряющее.
— Э… Зато дети здоровы? Киеми прогрессирует?
— О, да! — воскликнула Саори, разводя руками. — Она прогрессирует! Скоро, глядишь, научится ползать прямо в кабинет к этим старейшинам и нарисует им похабную картинку на их драгоценных свитках! Это, я уверена, сильно улучшит наше положение!
Карин, наблюдая за вспышкой сестры, не смогла сдержать хриплого смешка.
— Наконец-то! Я думала, ты навсегда застряла в режиме «трагическая героиня». А ты просто копила сарказм для подходящего момента. Молодец.
— Я не копила, я просто достигла предела, — парировала Саори, снова плюхнувшись на диван, но на этот раз с видом полной капитуляции перед абсурдом. — У меня, понимаешь ли, был план. Найти Кабуто. Убить Кабуто. Вернуться домой. Обнять сына. Плакать от счастья. Может быть, даже завести ещё одного ребёнка, когда-нибудь, в далёком будущем, когда нервы восстановятся. В моём плане не было пункта «вести подпольные переговоры с Орочимару, пока старейшины строят козни».
Менма, который всё это время тихо анализировал, поднял голову.
— Значит, враг теперь имеет легитимную власть и действует в рамках системы. Это сложнее, чем открытое нападение. Наши текущие оборонительные протоколы неэффективны против бюрократических атак.
— Бинго, командир! — Саори похлопала в ладоши с фальшивым восторгом. — Именно! Нас могут атаковать… бумажками! С печатями! Представляешь ужас? Мы можем получить официальное предписание явиться с детьми для беседы. Или ордер на обыск в поисках «незарегистрированных биообразцов». — Она снова посмотрела на Наруто. — Твой статус героя, кстати, в такой ситуации — палка о двух концах. От тебя будут ждать примера соблюдения правил.
Наруто вздохнул и подошёл к ней, сев рядом.
— Значит, надо играть по их правилам. Но лучше них.
— О, отлично! — Саори повернулась к нему, и в её глазах загорелся тот самый, острый, насмешливый огонёк, который так любил Наруто. — У нас же такой богатый опыт в политических интригах! Я — четыре года в розыске, ты — мастер тактики «проломить стену лбом». У нас определённо есть преимущество.
— У нас есть кое-кто, у кого опыта больше, — тихо сказала Карин, кивая в сторону шкафа со свитками Орочимару. — Он десятилетиями втирался в доверие, захватывал деревни и выкручивался из ситуаций похлеще. Если старейшины играют в грязные игры, то он — чемпион мира в этом виде спорта.
Саори на секунду задумалась, а потом скривилась, как будто от вкуса лимона.
— Ты предлагает нам спросить совета у Орочимару по вопросам… Политического пиара и нейтрализации старейшин? Боже, моя жизнь официально достигла дна. И оно покрыто змеиной чешуёй.
— Альтернатива — ждать, пока они придут с ордером на Киеми, — безжалостно констатировала Карин. — И объяснять им про «дальнюю родственницу» под пристальным взглядом их экспертов, которые наверняка будут искать следы генной инженерии Кабуто.
Наруто сжал руку Саори.
— Она права. Это война на новом фронте. И нам нужен самый коварный генерал, которого мы знаем. Даже если от него потом будет не отмыться.
Саори закрыла глаза, представляя себе разговор с Орочимару на тему «Как легально заставить старейшин заткнуться». Потом она открыла их и посмотрела на Киеми, на её спокойное, безмятежное лицо.
— Ладно, — сдалась она, и в её голосе прозвучала не столько покорность, сколько ледяная, саркастичная решимость. — Вызывайте змея. Пусть приползёт и научит нас, как травить крыс в самых высоких кабинетах. Но если он хоть словом намекнёт на то, чтобы использовать детей в своих схемах… Я выцарапаю ему глаза своими, невзирая на то, что он мой учитель. Понятно?
Её тон был лёгким, почти шутливым, но в чёрных глазах Учиха горела сталь. Она прошла через слишком многое, чтобы позволить каким-то старым интриганам или амбициозному саннину снова сделать её детей разменной монетой. Если уж ввязываться в эту грязную игру, то только чтобы выиграть. И выиграть на своих условиях.
Вызов Орочимару был передан через всё ту же змейку-вестника, но на этот раз сообщение от Саори звучало не как просьба, а как ультиматум: «Новая угроза. Политическая. Нужна стратегия нейтрализации. Приходите. Сейчас. И принесите своё самое ядовитое красноречие».
Пока ждали, Наруто решил разрядить обстановку. Он подошёл к Менме, который сидел за столом и с мрачным видом чистил апельсин, превращая его в подозрительно геометрически точные дольки.
— Командир, доложите обстановку на кухонном фронте, — сказал Наруто, принимая стойку «смирно».
Менма, не отрываясь от работы, ответил чётко:
— Запасы провизии в норме. Враг (голод) отбит на ужине. Однако в секторе «Холодильник» обнаружены следы возможной диверсии — ёмкость с белым веществом, маркированная «Йогурт, срок годности под вопросом». Требуется инспекция.
— Принято, — кивнул Наруто. — Отправляем разведчика Карин. Её нос на испорченные молочные продукты — вне конкуренции.
— Эй! — крикнула Карин с дивана, но беззлобно.
Саннин появился в гостиной Узумаки меньше чем через час, выглядев как профессор, которого оторвали от увлекательного, но совершенно аморального эксперимента. На его лице читалось лёгкое раздражение, быстро сменившееся холодным интересом.
— Политическая угроза, — произнёс он, снимая плащ и аккуратно вешая его на спинку стула. — Обычно самый скучный вид. Но раз уж речь идёт о вашей уникальной ситуации… Просвещайте.
Саори, не вставая с дивана, где она сидела, обняв спящую Киеми, устремила на него острый, уставший взгляд.
— Старейшины. Внезапно вспомнили про Кабуто. Хотят его найти, желательно первыми и желательно живым, чтобы он рассказал им правильную сказку. Подозреваем, что их реальная цель — добраться до нас, а точнее — до неё, — она кивнула на дочь. — Цунаде предупредила, но не может просто так придавить их. Нам нужен способ… Отвадить их. Навсегда. Законно, полузаконно, я не принципиальна. Главное, чтобы они забыли дорогу к нашему порогу и потеряли всякий интерес к Кабуто, его делам и его «творениям».
Орочимару прикрыл глаза, явно наслаждаясь постановкой задачи.
— Конохские старейшины… да, знакомый субстрат. Консервативные, жадные до власти, трусливые и помешанные на репутации. Ими движет не идея, а страх. Страх потерять влияние, страх разоблачения, страх скандала. — Он открыл глаза, и в его жёлтых зрачках вспыхнул знакомый огонёк расчёта. — Вы хотите не просто защититься. Вы хотите нанести превентивный удар, который заставит их отползти в свои норы и забить вход.
— В двух словах, — кивнула Саори. — У меня кончилось терпение. Я хочу печь печенье, а не готовиться к очередному допросу под благовидным предлогом.
— Прямолинейно. Мне нравится, — одобрил Орочимару. — Нужен компромат. Чёрный, густой, липкий. У таких людей скелетов в шкафах — целые кладбища.
Наруто, слушая, перешёл в режим стратегического планирования. Он обратился к Менме:
— Командир, что говорится в уставе о работе с компрометирующими материалами?
Менма, моментально переключившись, отчеканил:
— Пункт 14-Г: «Информация, подрывающая авторитет командования, подлежит изъятию и изучению для выявления угроз единству подразделения». Пауза. — Но это про наших командиров. Про вражеских… В уставе не уточняется.
— Значит, действуем по аналогии, — заключил Наруто. — Добываем, изучаем, применяем для нейтрализации угрозы единству… Нашей семьи.
— Принято. Аналогия одобрена, — серьёзно кивнул Менма.
Карин фыркнула:
— Боже, у вас тут целая семейная военная хунта. Мне почти страшно.
— У вас есть я, — напомнил Орочимару с кроткой улыбкой. — И моя… Обширная архивная база. За годы моих… Исследований и контактов с определёнными кругами, через мои руки прошло немало информации. О сомнительных сделках, о скрытых нарушениях устава, о том, как во времена Третьего Хокаге некоторые старейшины закрывали глаза на очень тёмные дела, чтобы сохранить видимость порядка. А некоторые даже были моими… Пассивными инвесторами.
В комнате повисло шокированное молчание. Даже Саори потеряла дар речи на секунду.
— Вы… Шантажируете нас тем, что у вас есть компромат на старейшин, который вы нам дадите, чтобы мы шантажировали их? — уточнила она, чувствуя, как абсурдность ситуации достигает нового уровня.
— Я предлагаю стратегическую передачу информации, — поправил Орочимару. — Я предоставлю вам конкретные, проверенные данные о двух-трёх наиболее активных зачинщиках этой кампании. Не голословные обвинения, а факты: даты, суммы, имена, места. Достаточно, чтобы при грамотной подаче (скажем, анонимно отправленные копии в их собственные кабинеты, с намёком, что оригиналы находятся в надёжном месте) заставить их занять оборонительную позицию. Их интерес к Кабуто мгновенно померкнет на фоне риска личного краха.
Наруто обдумывал, его лицо было серьёзным.
— А если они решат, что это блеф? Или пойдут в контратаку?
— Тогда вы делаете следующий ход, — парировал Орочимару. — Например, «случайно» просачиваете один, самый безобидный, но неприятный факт в среду… скажем, к Иноичи-сану. Глава разведки, отец вашей подруги, человек с безупречной репутацией и доступом ко всем каналам. Сам факт, что подобная информация ходит, заставит их впасть в панику. Они начнут искать утечку, подозревать друг друга, а не вас.
Саори смотрела на него, и постепенно её саркастичная усталость стала сменяться чем-то вроде мрачного восхищения.
— Вы… Вы продумали это. Заранее.
— Я всегда продумываю варианты, — пожал плечами Орочимару. — Когда вы впустили меня в свою историю, я понял, что рано или поздно системный аппарат Конохи на вас клюнет. Было логично подготовить… Сдерживающие факторы.
— И что вы хотите взамен? — спросила Саори прямо. — Помимо уже оговорённого мониторинга данных? Больше образцов? Больше доступа?
Орочимару задумался.
— На данном этапе… я считаю нашу сделку справедливой. Ваша стабильность — гарантия непрерывности моих наблюдений за уникальным симбиозом. Разрушение вашей семьи политическими интриганами лишило бы меня ценного исследовательского материала. Таким образом, защита вас — в моих же интересах. — Он встал. — Я подготовлю досье. Ожидайте его через сутки. Способ передачи… Через Карин. Она умеет быть незаметной.
С этими словами он направился к выходу, но на пороге обернулся.
— И, Саори… Насчёт печенья. Рекомендую рецепт с добавлением щепотки золы феникса. Он обладает удивительными успокаивающими свойствами для нервной системы. Как раз для тех, кто ведёт политические войны на кухне.
Он скрылся в ночи, оставив после себя не страх, а странное чувство… облегчённого омерзения. У них теперь был план. Грязный, циничный, совершенно аморальный план. Но план.
Саори посмотрела на Наруто, потом на детей, потом на Карин.
— Ну что ж, — вздохнула она с новой, уже не истеричной, а почти философской усталостью. — Похоже, сегодня мы перешли грань. Теперь мы не просто прячем детей и саннинов. Теперь мы ещё и собираемся шантажировать совет старейшин при помощи компромата от международного преступника. — Она слабо улыбнулась. — Мама бы мной гордилась. Наверное.
Карин фыркнула.
— Главное, чтобы печенье получилось. А то все эти интриги на голодный желудок — полный отстой.
Менма, до сих пор молчавший, поднял голову.
— Тактика шантажа на основе компрометирующих данных… Это считается асимметричным ответом в конфликте с превосходящим противником. — Он кивнул, явно записывая это в свой тактический арсенал. — Принято к сведению.
Наруто подошёл к Саори и обнял её за плечи.
— Хоть теперь мы не просто ждём удара. Мы можем ударить первыми. Пусть и… Таким способом.
Саори прислонилась к нему, глядя в темноту за окном, где только что растворился их самый неподходящий союзник.
— Просто представь, — прошептала она, — через неделю я смогу спокойно пойти на рынок за мукой для того самого печенья, не оглядываясь, не думая о том, что за мной следят старейшины. Просто… Пойти за мукой.
Этот образ — банальный, бытовой, ничем не примечательный — вдруг стал для них самой желанной, самой несбыточной мечтой. И ради неё они были готовы запачкать руки самой чёрной политической грязью. Лишь бы их дети могли спокойно спать, а у них самих было это «завтра», с мукой, печеньем и тишиной, которую не нарушают стуком в дверь.
Наруто отпустил её и снова повернулся к Менме, который снова увлечённо резал апельсин.
— Командир, — сказал Наруто. — Объявляем операцию «Тихий отпор». Цель: нейтрализовать политическую угрозу силами разведданных. Твоя задача — обеспечить безопасность тыла и главного актива (Киеми). И продолжать сбор данных о тактике противника.
Менма вскочил и отдал честь, в руке зажав дольку апельсина.
— Задача понята! Обеспечу безопасность актива и продолжу наблюдение за противником!
Карин покачала головой, глядя на них.
— Вы оба совсем спятили. Но, чёрт возьми, если это работает… Ладно, я ваша курьер-невидимка. Только чтобы в этих досье не было ничего такого, от чего у меня волосы поседеют раньше времени.
Саори слабо улыбнулась, глядя на мужа и сына, строящих планы среди апельсиновых корок. Это было странно, ненормально и абсолютно сумасшедше. Но это была их стратегия. И впервые за долгое время у них был не просто план выживания, а план победы. Даже если для победы придётся играть в грязные игры самыми грязными картами, какие только можно было раздобыть.
Утро следующего дня было солнечным и обманчиво мирным. Карин, проснувшись и увидев, как Менма уже составляет список "необходимого снаряжения для субъекта К.", а Киеми пытается засунуть ложку в розетку, приняла стратегическое решение.
— Всё, — заявила она, хватая куртку. — Я забираю войска на вылазку. Мы идём в город. Закупимся провизией, новой формой для быстрорастущего бойца, и... может, найдём игрушку, которая не развалится за пять минут от любви и нежности нашего маленького разрушителя.
— Разрушительная способность субъекта К. в пределах нормы для его возраста, — парировал Менма, но уже бежал за своими кроссовками.
— Па-а-азник! — поддержала идею Киеми, тыкая пальцем в окно, за которым была улица.
Через полчаса дом опустел, оглашаемый теперь лишь тишиной и солнечными лучами, падавшими на пол, заваленный игрушками.
Саори и Наруто остались стоять посреди гостиной, вдыхая эту непривычную тишину. Они переглянулись.
— Комната, — сказала Саори, указывая на дверь в бывшую гостевую, которая сейчас напоминала склад ненужных вещей. — Пора.
— План? — спросил Наруто, потирая руки, готовый к работе.
— План — сделать так, чтобы у нашей дочери было своё место. Не диван, не матрасик рядом с братом, а своя комната. Со своей кроватью, шкафом, и... возможно, с защитой от неё самой, — добавила Саори, вспоминая утренний инцидент с розеткой.
Они принялись за работу. Вынесли старый диван, коробки с книгами, покрытые пылью сувениры. Комната опустела, представая чистым холстом.
— Мебель, — задумчиво произнесла Саори, глядя на пустое пространство. — Покупать — долго, везти — Шумно. И... Дорого.
Она повернулась к Наруто, и в её глазах вспыхнула старая, почти забытая искорка вызова, смешанная с лёгкой иронией.
— Учитель был мастером на все руки. И кое-какие... Не самые этичные свитки по применению мокутона для обустройства лабораторий и камер проходили через мои руки. Теорию я знаю. Практика была... Ограниченной. В основном для срочных укреплений или маскировки.
Наруто широко улыбнулся, понимая, о ком она говорит.
— Орочимару? Так значит, ты собираешься использовать знания тёмного саннина для... изготовления кроватки? Это по-нашему!
— Знания — инструмент, — парировала Саори, но тоже улыбаясь. — Важно, в чьих руках и для каких целей. А моя цель сейчас — сделать комнату для дочки. И, — она добавила с сарказмом, — Если что-то пойдёт не так, мы всегда сможем сказать, что это «особый стиль».
Она сложила ладони в необычную, чуть вычурную последовательность печатей — ту, что помнила из старых, пыльных свитков. Чакра вокруг её рук заблестела не чистым зелёным, а странным, болотно-изумрудным оттенком — характерным для стиля Орочимару. Она присела, коснувшись ладонями чистого деревянного пола.
— Мокутон: Дзюкай Сэйсэй но Дзюцу (Деревянный релиз: Техника приручённого роста), — прошептала она, называя технику так, как она была записана в тех свитках.
Из-под её ладоней, с тихим, почти змеиным шуршанием, начали прорастать побеги. Дерево вело себя не так, как у Ямато — оно было более гибким, почти живым в своём движении, с лёгким глянцевым блеском. Побеги сплетались, формируя основу кровати. Саори водила руками, и дерево послушно следовало за её волей, создавая изголовье с плавными, почти готическими изгибами. На спинке, будто само собой, проступил замысловатый узор, напоминавший то ли виноградную лозу, то ли... свернувшуюся змейку.
— Хм, — произнесла Саори, увидев узор. — Автограф учителя, похоже, въелся в технику навсегда. Ну ничего, сойдёт.
Наруто подошёл и осторожно постучал по дереву. Оно было прочным, тёплым и пахло не сосной, а чем-то экзотическим, сладковатым.
— Вау, — прошептал он. — Это... Стильно. И немного жутковато. В самом лучшем смысле. Наша дочь будет спать в кровати, достойной готической принцессы-ниндзя.
Она фыркнула, но было видно, что ей приятно. Воодушевлённая, она взялась за шкаф. На этот раз процесс пошёл легче. Шкаф вырос из угла, его дверцы украсил тот же змеевидный узор, а внутри сами собой сформировались полки и вешалка.
— Теперь твоя очередь, — сказала Саори, вытирая лоб и указывая на пустой угол. — Ей нужен столик. Твой ход, мастер практичных решений.
Наруто кивнул, его глаза загорелись. Он исчез и через пять минут вернулся, волоча за собой огромную мраморную плиту и четыре прочных деревянных бруска.
— База для стратегических операций! — объявил он и с ловкостью принялся собирать монументальный, невероятно устойчивый столик.
Саори наблюдала за ним, и её сердце наполнялось тёплой, уютной нежностью. Вот он, её герой. Тот, кто мог одним ударом изменить ландшафт, сейчас с таким же усердием мастерил столик для дочери.
— Отлично, — улыбнулась она. — Теперь безопасность. По-моему.
Она снова обратилась к мокутону. На этот раз из стен, прямо над плинтусом, выросли тонкие, но невероятно прочные лозы с мелкими, мягкими листочками. Они оплели все розетки, создав живые, дышащие заглушки. На острые углы новой мебели она "нарастила" мягкие, округлые наплывы, на этот раз стараясь придать им форму пухлых облачков, а не змей.
— Гениально, — прошептал Наруто, проводя пальцем по облачку на углу стола. — Теперь она хоть об него ушибётся — будет не больно, а мило.
Они закончили, отдышались и оглядели свою работу. Комната преобразилась. Она напоминала не обычную детскую, а нечто среднее между покоями юной волшебницы и очень безопасной, уютной лабораторией. Всё было пронизано характерным почерком Орочимару, но смягчённым и переосмысленным материнской заботой.
Наруто подошёл к Саори сзади и обнял её за талию, прижавшись подбородком к её плечу.
— Знаешь, что я думаю? — тихо спросил он.
— Что мы могли бы просто купить всё это в магазине и не вспоминать старые учебники? — пошутила она, расслабляясь в его объятиях.
— Нет, — он покачал головой, его дыхание щекотало её шею. — Я думаю, что это самая уникальная и лучшая комната на свете. Потому что в ней есть частичка тебя, твоего прошлого... Но переплавленная во что-то светлое. Для неё. Это не просто мебель, сделанная силой тьмы. Это... Доказательство, что даже из самых тёмных знаний можно вырастить что-то прекрасное.
Саори повернула голову и встретилась с ним взглядом. В её чёрных глазах стояли слёзы, но это были слёзы облегчения и счастья.
— Сентиментальный идиот, — прошептала она, но сама потянулась, чтобы поцеловать его. Этот поцелуй был долгим, нежным, полным прощения — себе, прошлому — и благодарности за настоящее.
Они стояли так, обнявшись, в комнате, пахнущей странной, экзотической древесиной и надеждой, слушая тишину, которая скоро будет нарушена топотом маленьких ног. И Саори думала, что, возможно, в этом и есть победа — не отрицать своё тёмное прошлое, а использовать даже его, чтобы строить светлое будущее для своих детей. А Наруто был тем, кто помог ей в этом поверить.
Комната была готова в черновом варианте. Уникальная, немного готичная, пахнущая экзотическим деревом и любовью. Но она была... слишком тёмной. Дерево, созданное чакрой в стиле Орочимару, имело глубокий, почти чёрный оттенок с бордовым отливом.
— Выглядит как будуар злодейки из дешёвой оперы, — констатировала Саори, скрестив руки на груди. — Нашей дочери нужно что-то... Светлее. Веселее.
— Покрасим! — с энтузиазмом воскликнул Наруто, как будто это была самая гениальная идея на свете. — Я видел в гараже банки с краской! Остались с того раза, когда я хотел перекрасить забор, но... — он замолчал, вспомнив, что в итоге забор был покрашен лишь на треть, а остальное пространство украшали разноцветные брызги и отпечатки его собственных рук.
— Но ты так и не закончил, потому что увлёкся рисованием лисы на воротах, — закончила за него Саори, улыбаясь. — Ладно, герой. Это твой шанс реабилитироваться. Ты — главный маляр. Я — руководитель проекта и специалист по труднодоступным местам.
Они спустились в гараж и вернулись с сокровищами: несколько банок с краской (белая, нежно-голубая, солнечно-жёлтая и почему-то ярко-розовая), кисти, валики и старая простыня, чтобы застелить пол.
— План такой, — сказала Наруто с важным видом, расставляя банки. — Кровать — белая. Шкаф — голубой. Стол... Может, жёлтый? Чтобы солнышко в комнате было!
— А розовую куда? — спросила Саори, поднимая банку с вызывающе яркой краской.
— Э... Для акцентов! — быстро нашёлся Наруто. — Ручки на шкафу, например!
Работа закипела. Наруто, вооружившись самым большим валиком, с энтузиазмом набросился на кровать. Через пять минут он был покрыт белыми брызгами с головы до ног, а кровать — наполовину.
— Ты красишь её или себя? — поинтересовалась Саори, аккуратно прорисовывая кисточкой сложный змеевидный узор на изголовье, стараясь его не закрасить полностью, а лишь слегка выделить белым.
— Я создаю атмосферу полного погружения в процесс! — парировал Наруто, делая очередной размашистый взмах валиком. Капля краски полетела через всю комнату и приземлилась Саори прямо на кончик носа.
Она замерла, медленно опустила кисть и подняла на него взгляд. Её чёрные глаза сузились.
— Это была объявленная война, Узумаки.
— Случайный выстрел! — засмеялся Наруто, но слишком поздно.
Саори, не меняя ледяного выражения, обмакнула палец в банку с жёлтой краской и, сделав молниеносное движение, провела по его щеке, оставив ярко-жёлтую полосу.
— Ой! — фыркнул Наруто. — Ну всё, ты сама напросилась!
Он попытался ответить ей валиком, но Саори ловко уклонилась, и белая краска брызнула на стену, добавив абстрактный узор к будущему облаку-заглушке. Вскоре «покраска» превратилась в лёгкое, веселое побоище. Жёлтые полосы украсили руки Наруто, розовые пятна — футболку Саори. В какой-то момент Наруто, пытаясь дотянуться до высокой части шкафа, поскользнулся на разлитой голубой луже и схватился за Саори, чтобы удержаться. Они оба рухнули на застеленную простынёй пол, покатившись по ней и оставляя разноцветные следы.
Лежа на спине, оба покрытые краской и задыхаясь от смеха, они наконец сдались.
— Мы... Мы ужасные маляры, — выдохнула Саори, глядя на свои разноцветные руки.
— Зато... Весёлые, — сквозь хохот выдавил Наруто, вытирая щёку и размазывая краску ещё больше.
Они полежали так ещё минуту, затем Наруто перевернулся на бок, чтобы посмотреть на неё. Краска на его лице делала его похожим на дикаря из какого-то племени, помешанного на радуге.
— Знаешь, — сказал он тихо, улыбаясь, — я думаю, Киеми понравится. Комната будет... живой. Неидеальной. Как и мы.
Саори посмотрела на него, на его синие глаза, сияющие сквозь жёлтые и розовые разводы, и почувствовала, как её сердце тает.
— Да, — просто сказала она. — Будет нашей.
Они поднялись и, уже без боевых действий, принялись заканчивать работу. Краска ложилась неровно, кое-где проглядывало тёмное дерево, кое-где были подтёки. Но в целом комната преобразилась: светлая, воздушная, с яркими акцентами. Розовыми стали не только ручки шкафа, но и пара закорючек на столе, которые Наруто назвал «автографом папы».
Закончив, они оглядели результат. Это была комната, созданная силой тёмного искусства, выкрашенная руками двух больших, непутёвых детей, и абсолютно наполненная любовью.
— Надо бы прибраться, — вздохнула Саори, оглядывая крашеные полы, стены и себя.
— Позже, — сказал Наруто, обнимая её за талию и притягивая к себе, не обращая внимания на то, что краска с его футболки переходит на её. — Сначала... памятное фото.
Он достал (каким-то чудом чистый) маленький фотоаппарат, оставшийся от старой жизни, поставил его на тумбочку с таймером и вернулся к Саори. Они встали посреди свежевыкрашенной комнаты, обнявшись, покрытые пятнами краски, уставшие, счастливые — и щёлкнул затвор, навсегда запечатлев этот момент безумного, красочного, совершенного хаоса, который они называли своей жизнью. И будущей комнатой своей дочери.
Устранить последствия «творческого процесса» оказалось почти сложнее, чем создать саму комнату. Наруто и Саори провели следующий час, отмывая полы, стены и друг друга. Вода в душе стала радужной, а их кожа оттёрлась до лёгкой красноты, но в целом катастрофу удалось локализовать.
Переодевшись в чистую, простую одежду (Наруто — в серую толстовку и домашние штаны, Саори — в тёмные лосины и свободную рубашку), они успели как раз к возвращению «экспедиционного корпуса».
Дверь распахнулась, и внутрь ввалилась Карин, похожая на вьючное животное: на ней висели несколько пакетов с одеждой, в руках она несла огромного плюшевого осьминога неопределённого цвета, а за шкирку тянула упирающегося Менму, который нёс «стратегический запас» — коробку с конструктором.
Киеми шла сама, гордо и неуверенно, держась за край куртки Карин. На ней было новое платье с рисунком уток, а в волосы был вплетён яркий, синий бант, явно работа Карин.
— Мы живы! — выдохнула Карин, сбрасывая пакеты в прихожей. — Атакующий отряд «Менма и Киеми» провёл успешную операцию по опустошению трёх магазинов и одного киоска со сладостями. Мы победили. Я — разорена морально и финансово.
— Была проведена разведка торговых точек и апробирован новый камуфляж, — доложил Менма, осторожно ставя конструктор. — Субъект К. проявила неожиданную эффективность в качестве переговорщика, получая дополнительные образцы продукции путём использования визуального воздействия, также известного как «щенячьи глаза».
Киеми, увидев родителей, широко улыбнулась и, пошатываясь, направилась к Саори, держа в руке полуобгрызенную конфету в виде рыбки.
— Ма-ам! Па-ап! Дай! — протянула она конфету, явно желая поделиться трофеем.
— Спасибо, солнышко, — улыбнулась Саори, принимая липкий подарок, а Наруто в это время уже подхватил дочь на руки, кружа по прихожей.
— А кто у нас тут ходит сама, как большая? Молодец!
— Так, хватит сюсюканий, — прервала их Карин, но без привычной язвительности. В её глазах читалась усталость, но и удовлетворение. — У нас тут ещё сюрприз. Но сначала… вы что, покрасили что-то? От вас пахнет краской и… отчаянием.
— Не отчаянием, а творческим порывом! — парировал Наруто, осторожно ставя Киеми на пол. — У нас есть кое-что показать. Командир, субъект К., за мной!
Он взял Киеми за руку, а Саори — Менму. С заговорщицкими улыбками они подвели детей к двери в бывшую гостевую.
— Приготовьтесь… — торжественно произнесла Саори и распахнула дверь.
Менма вошёл первым, его чёрные глаза моментально оценили обстановку с тактической точки зрения: «Устойчивая конструкция кровати… защищённые углы… большая рабочая поверхность…» Но затем его взгляд упал на розовые закорючки на столе, на разноцветные подтёки на ножке шкафа, и его губы дрогнули в почти улыбке. «…Эстетика нестандартная, но функционал повышен».
Киеми же просто замерла на пороге. Её огромные глаза обвели комнату: белую кровать с причудливым узором, голубой шкаф, солнечно-жёлтый стол. Она медленно вошла, подошла к кровати и потрогала рукой резное изголовье, где среди виноградных лоз угадывался силуэт зайца. Потом обернулась и посмотрела на родителей, потом на брата, потом снова на комнату.
— Мо-ё? — тихо спросила она, указывая пальчиком на всё вокруг.
— Да, солнышко, — кивнула Саори, присев перед ней. — Твоё. Твоя комната.
— Твоя крепость, — добавил Менма с полной серьёзностью.
Киеми вдруг издала тихий, счастливый смешок и бросилась обнимать ногу Саори, потом Наруто, потом, пошатываясь, подбежала к Менме и ухватилась за его руку, таща его показывать «облачко» на углу стола.
— Мо-ё! Мо-ё! — повторяла она, и в её голосе звенела неподдельная, чистая радость.
Карин, наблюдая за этой сценой, прислонилась к косяку и смахнула что-то с глаза.
— Ну что ж, — произнесла она хрипловато. — Вышло… Сносно. Для пары дилетантов. Хотя розовый — это перебор.
Но она не могла скрыть лёгкой улыбки. Вид детей, особенно Киеми, которая впервые в жизни имела что-то своё, созданное специально для неё, стоил всех потраченных сил и денег.
Вечер прошёл в мирной суете. Киеми, несмотря на явную усталость, отказывалась покидать свою новую комнату, поэтому её уложили спать прямо там, в новой кровати, под присмотром Менмы, который устроился на полу рядом с собственным матрасом, «для обеспечения безопасности периметра».
Когда дети наконец уснули, а Наруто и Саори устало развалились на диване в гостиной, Карин бесшумно спустилась вниз, уже одетая для выхода.
— Ладно, герои, — сказала она тихо, натягивая тёмную безрукавку. — Пока вы тут устраиваете семейные идиллии, пора отрабатывать аванс. Иду за обещанным «подарком» от нашего чешуйчатого благодетеля.
Наруто встрепенулся.
— Карин, одна ночью… Может, я…
— Сиди дома, — отрезала Карин. — Ты слишком заметный. А я… я умею быть тенью. К тому же, у меня есть кое-какие старые маршруты, о которых не знает даже Шикамару. Если что, я знаю, как выйти на связь. — Она посмотрела на них обоих. — Не болтайте лишнего. И… Берегите крепость.
С этими словами она скользнула в ночь, как рыжий призрак, оставив их в тихом, уютном доме, где пахло свежей краской, новой тканью и спящими детьми. Наруто обнял Саори, и они сидели так, слушая тиканье часов и тихое дыхание, доносящееся из комнаты их дочери. Передышка подходила к концу. Скоро начнётся новый раунд. Но сейчас, в этой тишине, они могли просто быть семьёй. И этого было достаточно, чтобы набраться сил для всего, что ждало впереди.
В доме воцарилась глубокая, благословенная тишина. Только едва слышное посапывание доносилось из комнаты Киеми, да ветер лениво шелестел листьями за окном. Напряжение дня, тревоги и яркие краски радости наконец отступили, оставив после себя приятную, изматывающую усталость и… Новую, звенящую тишину между ними.
Саори стояла в дверном проёме их спальни, облокотившись о косяк, и смотрела, как Наруто сбрасывает толстовку. Лунный свет, проникающий сквозь шторы, выхватывал из полумракла знакомые контуры его плеч, шрамов, силуэта. Не силуэта героя или джонина. Просто мужчины. Её мужчины.
Он почувствовал её взгляд и обернулся. В его синих глазах, обычно таких ясных, сейчас плавала тень той же усталости, но и что-то ещё — тихое, томительное ожидание. Четыре года разлуки, недели нервного перемирия, сегодняшний день совместного творчества и смеха — всё это стёрло последние формальные барьеры, но оставило лёгкую, почти подростковую неуверенность.
— Кажется, впервые за… Кажется, впервые, — тихо начала Саори, не отрывая от него взгляда. Её голос был низким, немного хрипловатым.
— Да, — просто ответил Наруто. Он не двигался с места, давая ей инициативу, боясь спугнуть этот хрупкий момент.
Саори оттолкнулась от косяка и медленно, почти невесомо, пересекла комнату. Она остановилась в сантиметре от него, так близко, что чувствовала исходящее от его тела тепло. Её руки поднялись и легли ему на грудь, ладонями вниз. Кожа под её пальцами была тёплой, живой, с биением сердца, которое участилось под её прикосновением.
— Я помню каждый шрам, — прошептала она, водя пальцами по старой отметине под его ключицей. — Этот — от Кусанаги Орочимару. Этот… — её палец скользнул ниже, к длинному шраму на боку, — От какого-то невезучего ниндзя из Скрытого Дождя, который не знал, с кем связывается.
— А я… — его голос сорвался, и он обхватил её запястья, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать её ладони крепче к себе. — Я помню, как пахли твои волосы. Даже когда их не было рядом. Пахли дождём и… чем-то цветочным, что ты добавляла в шампунь.
Она подняла на него глаза. Лунный свет падал на её лицо, делая кожу фарфоровой, а ресницы — серебряными. В её чёрных, бездонных глазах не было ни сарказма, ни усталости. Только глубокая, бездонная нежность и та большая, взрослая любовь, что вырастает из общей боли и общей надежды.
— Наруто, — просто сказала она его имя, и в этом одном слове было всё: прощение, тоска, обещание.
Он наклонился, и их губы встретились. Это не был стремительный, страстный поцелуй первых дней. Это был медленный, исследовательский, почти робкий поцелуй. Поцелуй, который говорил: «Ты ли это? Ты правда здесь?». Его руки скользнули по её бокам к спине, прижимая её к себе так крепко, будто боялись, что она снова исчезнет. Её руки обвили его шею, пальцы вцепились в его светлые волосы.
Поцелуй углублялся, теряя робость, набирая уверенность. Годами сдерживаемые эмоции, вся боль разлуки, вся ярость за украденные годы, вся радость возвращения — всё это выплеснулось наружу в этом безмолвном диалоге губ и языка. Они дышали друг другом, вкус друг друга был одновременно и новым, и самым знакомым на свете.
Саори оторвалась, чтобы перевести дух, её лоб упёрся в его плечо. Её тело дрожало.
— Я так боялась забыть, каково это, — выдохнула она ему в кожу. — Боялась, что всё затянется шрамами и будет не больно, а… Пусто.
— Никогда, — прошептал он в её волосы, целуя макушку. — Во мне всегда была дыра. Только твоей формы и размера.
Он осторожно, почти с благоговением, начал снимать с неё рубашку. Ткань мягко соскользнула с её плеч, и он замер, глядя на неё. Она похудела, стали видны рёбра, новые, тонкие шрамы от жизни наёмника. Но для него она была прекраснее, чем когда-либо. Воплощением силы и выживания.
— Ты так прекрасна, — прошептал он, и его губы коснулись впадинки у её ключицы, затем — шрама на плече, оставленного когда-то давно сюрикеном. Каждое прикосновение было клятвой: «Я вижу. Я помню. Я здесь».
Она в ответ растянула на нем его майку, и её пальцы потянулись к самому большому, самому страшному шраму — шраму от руки Мадары. Она наклонилась и поцеловала его, горячо, влажно, слёзно.
Они опустились на кровать, не отпуская друг друга. Не было спешки, только медленное, тщательное исследование. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый тихий стон были словно восстановлением потерянных связей, зашивали разорванную ткань их общего пространства. Наруто был нежен, но настойчив, ведомый глубинным знанием её тела, которое не стёрлось из памяти. Саори отдавалась полностью, впервые за четыре года позволяя себе быть слабой, быть защищённой, быть просто женщиной, а не бойцом или матерью на грани.
Когда они наконец слились воедино, это было не взрывной страстью, а глубоким, душевным облегчением. Как будто две половинки разбитого сосуда, наконец, нашли друг друга и соединились под давлением титанической силы. Движения были медленными, ритмичными, полными немого диалога. Их взгляды были прикованы друг к другу, и в них отражалось всё: и боль прошлого, и надежда будущего, и бесконечная благодарность за это «сейчас».
В кульминационный момент Саори вцепилась ему в плечи, её тело выгнулось, а из горла вырвался не крик, а долгий, сдавленный стон облегчения и освобождения. Наруто, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, позволил себе потерять контроль, уткнувшись лицом в её шею, её имя — единственное слово, которое он мог выговорить.
Они лежали ещё долго, сплетённые воедино, слушая, как их сердца постепенно успокаиваются, сливаясь в один ритм. Пот выступил на коже, смешиваясь, стирая границы.
Наруто первым нарушил тишину, прошептав ей в волосы:
— Добро пожаловать домой. По-настоящему.
Саори не ответила. Она просто прижалась к нему ещё сильнее, и по её щеке, прижатой к его груди, покатилась тихая, тёплая слеза. Но это была слеза не боли. Это была слеза того самого, долгожданного мира. Границы были стёрты. Прошлое оплакано. Они были больше, чем муж и жена. Они были союзниками, сотоварищами по несчастью, родителями, и теперь — снова любовниками. Целым. Единым целым. И ничто в этом мире, ни старейшины, ни угрозы, не могло отнять у них эту ночь и это вновь обретённое единство.
Глубокой ночью, когда в доме царила лишь тишина да мерный звук детского дыхания, с заднего хода послышался едва уловимый скрип, а затем — два набора шагов, заглушённых до шепота.
Наруто и Саори, только что погрузившиеся в лёгкий, исцеляющий сон, проснулись одновременно — сработали рефлексы шиноби. Они переглянулись в темноте, кивнули друг другу, быстро оделись и бесшумно спустились вниз.
На кухне, при тусклом свете одной включённой над столом лампы, сидели Карин и… Учиха Саске. На столе между ними лежал небольшой, ничем не примечательный с виду бумажный пакет. Карин выглядела уставшей, но собранной, в её волосах застрял сухой лист. Саске сидел прямо, его чёрные глаза были холодными и ясными, будто он и не спал вовсе.
— Ты не одна? — тихо спросила Саори, останавливаясь в дверном проёме. Её взгляд скользнул с пакета на Саске.
— Встретила нашего угрюмого теневика по дороге, — пояснила Карин, снимая плащ. — Он как раз патрулировал окрестности на предмет «подозрительной активности». Увидел меня, крадущуюся как вор, и решил присоединиться. Помог обойти пару лишних постов. Сказал, что ему «интересно, что вы тут ещё натворили».
Саске медленно повернул голову в их сторону.
— Карин двигалась с достаточной скрытностью, но маршрут был выбран… Эмоционально. Я счёл логичным обеспечить прикрытие. И получить информацию. Вы говорили о политических проблемах.
Наруто и Саори сели за стол, завернувшись в халаты. Лампа отбрасывала длинные тени на их серьёзные лица.
— Да, — начала Саори, опуская голос до шёпота, хотя дети спали наверху. — Цунаде приходила. Неофициально. Говорит, что в Совете старейшин неожиданно и очень настойчиво подняли вопрос о поисках Кабуто. Создают комиссию, требуют полномочий.
— Причём именно те, кому до него не было дела годами, — добавил Наруто. — Цунаде считает, что это реакция. На наше возвращение. На появление Киеми. Они боятся, что старые тайны всплывут, и хотят первыми заполучить Кабуто, чтобы контролировать нарратив.
Саске слушал, не двигаясь, лишь его глаза сузились на долю секунды.
— Логично. Кабуто — живое доказательство цепочки преступлений и халатности, уходящей в прошлое. Его показания могут скомпрометировать не только отдельных джонинов, но и тех, кто покрывал их действия или закрывал глаза на «нестандартные методы» во имя результата. — Его взгляд стал острым. — Они знают, что Кабуто запечатан?
— Цунаде знает, что свиток у тебя, — сказала Саори. — Но не знает, что он сейчас у Орочимару. Старейшины, похоже, только догадываются, что он может быть в деревне, или поблизости. Их активность — попытка нащупать почву и первыми заявить права.
Карин ткнула пальцем в бумажный пакет.
— А вот и наше «противоядие», как выразился наш чешуйчатый друг. Компромат. На самых активных. Финансовые махинации времён Третьего, связи с сомнительными торговцами информацией, участие в закрытых голосованиях, которые привели к гибели целого отряда АНБУ из-за скупости на снаряжение… Грязное, липкое, и, по его словам, абсолютно проверяемое.
Саске взял пакет, быстрым движением извлек несколько листов и пробежал по ним глазами. Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголке губ дрогнуло что-то, похожее на презрение.
— Да. Этого достаточно, чтобы уничтожить их репутацию и, возможно, отправить в тюрьму. Орочимару, как всегда, точен. Он предоставляет вам оружие, а вы становитесь его исполнителями. Элегантно.
— Мы не собираемся никого уничтожать, — твёрдо сказал Наруто. — Только отвадить. Заставить отступить и забыть про нас.
— Для этого иногда нужно показать, что ты держишь более крупный камень, — холодно заметил Саске. — Угроза должна быть очевидной. Правдоподобной. Если они почувствуют слабину, они набросятся.
— У нас есть два варианта, — сказала Саори, перебирая в уме план Орочимару. — Анонимно отправить копии им прямо в кабинеты. Или сделать контролируемую утечку через кого-то вроде Иноичи-сана.
Саске задумался, его палец постукивал по столу.
— Иноичи — хороший вариант. Его репутация безупречна. Сам факт, что информация попала к нему, вызовет у них панику. Они начнут искать утечку среди своих, подозревать друг друга. Это отвлечёт их от вас и создаст внутренний раскол. — Он посмотрел на них. — Но для этого нужно, чтобы информация попала к нему максимально естественно. Не через вас.
— Через меня, — тихо сказала Карин. Все посмотрели на неё. — Я могу… Подбросить. Не ему в руки, конечно. Но в зону досягаемости его людей. У меня ещё остались старые контакты среди архивных служащих. Запустить слух о «найденных старых документах», которые «случайно» попали не в те руки… Это реально.
— Рискованно, — сказал Наруто.
— Всё, что мы делаем последнюю неделю, рискованно, — парировала Карин. — Но это играет на нашем поле. Мы не атакуем в лоб. Мы сеем хаос в их рядах. А в хаосе легче прятаться.
Они сидели в тишине, обдумывая. Свет лампы выхватывал из мрака их лица: решительное — у Саори, сосредоточенное — у Наруто, устало-циничное — у Карин и ледяно-аналитичное — у Саске. Странный альянс: семья, сводная сестра и отщепенец Учиха. Но объединённые одной целью — защитить двоих спящих наверху детей.
— Хорошо, — наконец сказала Саори. — Карин, разработай план подброски. Максимально чисто. Саске… — она посмотрела на него, — Ты обеспечишь ей прикрытие снаружи? На случай, если что-то пойдёт не так?
Саске медленно кивнул.
— Я буду наблюдать. Если потребуется вмешательство… Я вмешаюсь.
— А мы, — Наруто положил руку на руку Саори, — будем здесь. Готовить тыл. И ждать. — Он посмотрел на часы. — Уже почти рассвет. Пора расходиться. Завтра… завтра начинаем нашу контратаку.
Совет был окончен. Карин, забрав пакет, скрылась в своей комнате. Саске бесшумно растворился в ночи через чёрный ход. Наруто и Саори остались сидеть за столом, в круге света, держась за руки. Впереди была грязная, опасная игра. Но теперь у них был план, союзники и самое главное — что терять. И это делало их опаснее любой комиссии старейшин.
Раннее утро окрасило небо за окном в холодные, перламутровые тона. В доме по-прежнему царила тишина, нарушаемая лишь равномерным дыханием спящих детей. Карин, вернувшись под утро, намертво вырубилась в своей комнате. А Наруто и Саори снова почти не сомкнули глаз. Они сидели на кухне, уже одетые, перед двумя остывающими чашками кофе, которые не в силах были согреть внутреннюю усталость.
Саори, подперев голову рукой, смотрела в окно, где начинало светать. Её рыжие волосы были растрёпаны, под глазами — тёмные тени, но в чёрных глазах горел всё тот же острый, неспящий ум.
— Знаешь, о чём я думаю? — тихо начала она, не отрывая взгляда от заоконной мути. — О том, что мы тут сидим, пьём бурду, плетём интриги с компроматом от международного преступника, и всё ради того, чтобы какие-то старые козлы не пришли с обыском в дом героя деревни. — Она горько усмехнулась. — Абсурд уровня высшей математики.
Наруто, сидевший напротив, спокойно слушал, его пальцы медленно обводили край кружки.
— Есть варианты лучше? — спросил он просто, не как вызов, а как просьбу к совместному мозговому штурму.
— Есть один, который чешется у меня в голове с её визита, — Саори наконец перевела на него взгляд. — Ино. Она предлагала помощь. «Старые подруги должны держаться вместе», — она довольно точно передразнила её голос. — Иноичи-сан — глава разведки. У него доступ ко всему. И, что важнее, безупречная репутация. Если бы информация попала к нему «естественным» путём… это было бы чище, чем наши подкопы в архивах.
Наруто помолчал, обдумывая.
— Опасно. Мы втягиваем постороннего. И не просто постороннего — друга. Мы возлагаем на неё ответственность, о которой она даже не просила. И рискуем её карьерой, если всё раскроется.
— А мы никого не втягиваем? — парировала Саори, её сарказм стал острее. — Карин уже по уши в этом, её карьера медика летит к чертям, если узнают о её ночных прогулках с нашим личным змеем. Саске… Ну, с Саске всё понятно, он сам по себе и рискует ровно настолько, насколько хочет. Но это — семья. Наша. А Ино… Она друг. И друзей, по всем канонам драмы, как раз и положено втягивать в такие истории, чтобы потом мучиться угрызениями совести.
Она отпила кофе и поморщилась.
— Чёрт, даже кофе не бодрит. Ладно. Аргумент «против» номер два: Ино — не глупая. Она клан Яманака. Она прочитает нас как открытую книгу в тот момент, когда мы попытаемся что-то «ненавязчиво подбросить». Её техники работы с разумом… — Саори махнула рукой. — Она поймет, что мы что-то скрываем, и начнёт копать. Из лучших побуждений. И тогда мы либо должны будем врать ей в лицо, либо пускать её в курс дела. А это уже полное посвящение.
— Ты не хочешь её обманывать, — констатировал Наруто.
— Я устала врать тем, кому не хочу врать, — честно призналась Саори, проводя рукой по лицу. — Четыре года я врала тебе, всем. Теперь я дома, и снова приходится врать. Ино… Она была одной из немногих, кто просто обрадовался мне. Без подвоха. Это… Ценно.
Наруто протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.
— Значит, оставляем Ино за скобками. Как ты и сказала — друг, а не союзник в подпольной войне. У нас есть Карин. У нас есть… Наш план с архивом. Грязный, неидеальный, но наш. И мы несём за него ответственность сами, не перекладывая на друзей.
Саори вздохнула, но её плечи немного расслабились. Она перевернула руку и сцепила пальцы с его пальцами.
— Просто иногда кажется, что мы усложняем себе жизнь из принципа. «Герои должны всё делать сами, не втягивая невинных». Хотя, по сути, мы уже втянули всех, до кого могли дотянуться. Кроме, пожалуй, Ино и… — она вдруг хихикнунула, — …Шикамару. Представь, если бы мы притащили сюда Шикамару и сказали: «Вот, помоги нам шантажировать старейшин компроматом от Орочимару». Его мозг взорвался бы от когнитивного диссонанса.
Наруто тоже рассмеялся, коротко и тихо.
— Он бы сначала стонал два часа о том, как это всё хлопотно, а потом выдал бы такой гениальный план, что старейшины сами бы отрёклись от власти и ушли в монастырь. Но нет. Шикамару — это Цунаде. Он на их стороне. На стороне системы. И мы должны играть против системы, не ломая её открыто.
— Вот и поговорили, — Саори откинулась на спинку стула. — Решение принято. Оставляем Ино в стороне. Продолжаем грести в этой мутной воде сами, с нашей странной командой. — Она посмотрела на него, и в её взгляде промелькнула тень той самой, старой нежности. — Хотя, знаешь… Иногда «сам» — это уже не один. Это — мы.
Наруто сжал её пальцы.
— Именно. Мы. И наш тыл, который пока ещё спит. — Он кивнул в сторону комнат наверху. — И это уже не так одиноко, как было раньше.
С этими словами он встал, потянулся и подошёл к плите.
— А теперь, пока все спят, я совершу подвиг. Приготовлю завтрак. Без подгораний и газовых атак. Или, по крайней мере, постараюсь.
Саори наблюдала, как он сосредоточенно начинает колдовать над яйцами, и позволила себе слабую улыбку. Мир за окном светлел. Впереди был день, полный тревог и неопределённости. Но здесь, на их крошечной кухне, пахнущей остывшим кофе и надеждой на съедобную яичницу, было тихо и по-своему мирно. Они приняли ещё одно трудное решение. И сделали это вместе. А это, как выяснилось, было самым важным умением, которое они отточили за все эти годы.
