Другая реальность. Утраченная

      Первые лучи солнца пробились сквозь щель в шторах, превратив пылинки в танцующие золотые нити. В доме Узумаки царила тишина, но не тревожная — густая, уставшая, мирная. Тишину нарушил знакомый, но подзабытый звук: противное шипение и запах гари, доносящийся с кухни.       Саори, дремавшая в кресле рядом с диваном, где спали дети, открыла один глаз. Потом второй. Мгновение дезориентации — где она? — сменилось волной такого тёплого, такого щемящего облегчения, что она чуть не расплакалась снова. Дом. Потом её нос сморщился. Наруто у плиты.       Она осторожно поднялась, чтобы не разбудить Менму, свернувшегося калачиком на полу рядом с диваном, и Киеми, которая, кажется, впервые заснула глубоко и ровно, её бледные ресницы лежали на щеках. Саори накинула на плечи старый, знакомый халат Наруто (пахнущий им) и крадучись вышла на кухню. Картина маслом. Наруто Узумаки, герой, джонин, человек, способный одним ударом изменить ландшафт, стоял перед дымящейся сковородой с видом стратега, проигрывающего битву с превосходящими силами противника. На столе красовались свидетельства его борьбы: три разбитых яйца (два — в мусорке, одно — на полу), рассыпанная мука и подозрительно чёрный тост. – Планируешь накормить нас или эвакуировать деревню из-за газовой атаки? — спросила Саори, прислонившись к косяку. Голос её был хрипловатым от недосыпа, но в нём звучала знакомая, давно забытая нота лёгкой насмешки. Наруто вздрогнул так, что чуть не уронил сковородку. – Саори! Ты… Не спишь? Я хотел… ну, сделать завтрак. Всё как раньше. Только… — он беспомощно махнул лопаткой на хаос вокруг. — Кажется, за четыре года я так и не научился. – Ты и раньше-то не умел, — парировала Саори, но подошла к нему. Она взяла у него из рук лопатку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — Дай сюда, герой. Твоя задача — накрыть на стол. И найти где-нибудь неядовитые хлопья. На всякий случай. Они стояли так, плечом к плечу, в облаке дыма и утреннего света, и это было так странно и так правильно, что у Наруто перехватило дыхание. Он просто кивнул и покорно пошёл рыться в шкафах. Завтрак в итоге состоял из приличных яичниц-болтуний (шедевр Саори), чуть подгоревших, но съедобных тостов (вина Наруто) и найденной коробки детских витаминизированных хлопьев (запас Менмы). Именно под звук хрустящих хлопьев в дверном проёме кухни появился Менма. Он был в пижаме, волосы торчали в разные стороны, а в руках он, как скипетр, нёс плюшевого зайца. Его чёрные глаза, ещё сонные, обвели кухню, зацепились за мать у плиты, за отца, роняющего ложки, и за стол, накрытый на четверых. – Операция «Утреннее обеспечение» завершена? — спросил он хриплым от сна голоском. – Почти, командир, — улыбнулся ему Наруто. — Мамин штаб обеспечил провизию. Приступай. Менма кивнул, подошёл к своему обычному стульчику, водрузил зайца на соседний и начал методично есть хлопья, поглядывая на родителей. Казалось, он проверял реальность: да, мама здесь. Да, папа здесь. Да, пахнет едой, а не больницей. В этот момент из гостиной донёсся тихий, сонный звук. Не плач. Скорее… недоумённый вздох. Все трое замерли. Саори первой сорвалась с места. Киеми лежала на диване, уставясь в потолок. Она, кажется, только что проснулась и теперь медленно, как камера с автофокусом, изучала окружающую обстановку: незнакомый узор на абажуре, книжную полку, солнечный зайчик на стене. Её взгляд был острым, лишённым паники, но полным вопросов. Саори опустилась перед ней на колени. – Доброе утро, солнышко. Ты дома. Киеми медленно перевела взгляд на неё. Потом её глаза нашли Менму, стоявшего в дверях кухни с ложкой в руке. Что-то в его виде (пижама, торчащие волосы) или, возможно, сама его устойчивая, привычная поза здесь, в этом пространстве, казалось, успокоило её. Она слабо пошевелила рукой. – Хочешь… попробовать? — осторожно спросил Менма, указывая ложкой на свою тарелку. Саори, поймав взгляд Наруто «А можно ей?», кивнула. Они же должны были начать как-то. Наруто принёс крошечную ложечку для детской каши (оставшуюся с давних времён и чудом не выброшенную). Саори осторожно, как сапёр, поднесла её к губам Киеми. Девочка не отвернулась. Она обнюхала предложенное, потом осторожно, неловко, как человек, впервые пробующий управлять чужим телом, облизнула. Её лицо сморщилось. Очевидно, вкус был слишком ярким, слишком новым. Но она не выплюнула. Она просто закрыла рот и уставилась на ложку, как на сложную научную задачу. – Принимается к сведению, — констатировал Менма, возвращаясь к своим хлопьям. — Вкусовые рецепторы требуют калибровки. Задание понял. Наруто, наблюдая за этой сценой, не смог сдержать тихого, сдавленного смеха. Это был не смех веселья, а смех облегчения, снятия чудовищного напряжения. Его семья сидела за одним столом. Его жена готовила завтрак. Его сын нёс чушь про «калибровку рецепторов». А его дочь… Его дочь училась есть кашу. После всего кошмара это было самым невероятным, самым прекрасным и самым нормальным чудом на свете. Он подошёл, сел на пол рядом с диваном, и просто положил руку на край одеяла, рядом с ногой Киеми. Не чтобы удержать. Просто чтобы быть рядом. Солнце поднималось выше, заливая кухню золотым светом. Пахло кофе, подгоревшим тостом и надеждой. Самой простой, бытовой, несокрушимой надеждой на то, что после самой тёмной ночи наступает утро. Даже если это утро начинается с разбитых яиц и недовольной гримасы от манной каши. Это было их утро. Первое из многих. И они собирались провести его вместе.       А в штабе Хокаге, в это самое время, Шикамару, дочитав сводку, медленно поставил на стол чашку остывшего кофе. – Цунаде-сама, — сказал он, и в его голосе звучала не тревога, а глубокая, утомлённая догадка. — Кажется, нам всем стоит приготовиться к очень… Интересному разговору. Потому что если мои подозрения верны, то наш герой не просто нарушил протокол. Он принёс войну прямо к себе в гостиную. И, судя по всему, поставил на кон всё, чтобы её там и оставить.       Солнце поднималось выше, заливая кухню золотым светом. Пахло кофе, подгоревшим тостом и надеждой. Самой простой, бытовой, несокрушимой надеждой. Тишину нарушил резкий, отрывистый стук в дверь. Не звонок, а именно стук — быстрый, официальный и не терпящий возражений. Наруто и Саори встретились взглядом. Менма замер с ложкой на полпути ко рту. Дверь распахнулась ещё до того, как Наруто успел до неё дойти. На пороге стояла Карин, но не та уставшая и растрёпанная, что могла бы быть после ночной смены. Она была одета в аккуратный, хоть и помятый халат, волосы собраны, а на лице — выражение человека, который только что стал свидетелем небольшого апокалипсиса в административном здании. Она молча вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, выпуская долгий, страдальческий выдох. — Ну что, семья Узумаки, — произнесла она без предисловий, — я только что видела, как Госпожа Пятая Хокаге одним взглядом обратила в пепел три кактуса на своём подоконнике, пять невинных листов бумаги и моральный дух секретаря. И всё это из-за вас. А точнее, из-за тебя, — она ткнула пальцем в сторону Наруто. — Да, братец мой сводный, любимый и невероятно бестолковый! — Карин скинула халат и плюхнулась на стул. — Ты, джонин деревни Скрытого Листа, муж женщины, которую четыре года все считали или мёртвой, или сбежавшей в закат… Ты даже не удосужился лично прийти к Хокаге и сказать: «Цунаде-сама, кстати, моя жена вернулась. Живая. Всё в порядке, не беспокойтесь». НЕТ! Она узнала от Сая, который слышал от Ино, которой сказала Сакура, которая видела всё своими глазами! Что какая-то рыжая женщина, очень похожая на Саори Узумаки, прилетела вчера вечером в руках Сусаноо Учихи Саске и была доставлена в больницу! С ребёнком на руках! Какой-то маленькой, светловолосой девочкой! Карин вскочила и начала расхаживать по кухне. — И теперь Цунаде не просто в ярости. Она в бешенстве! Её обвели вокруг пальца в её же деревне! Ей, Хокаге, не доложили о возвращении важного лица! Она не знает, кто эта девочка, откуда она, почему Саске носится с ней по небу, и почему ТЫ, её муж, уже час как на ногах, но до сих пор не стоишь перед ней по стойке «смирно» с докладом! Саори тихо вздохнула, глядя на свои руки. Наруто потер затылок, на его лице отразилось понимание всей глубины провала. — Я… был занят семьёй, — попытался он оправдаться, но голос его звучал слабо даже в его собственных ушах. — О, да, мы все видели, как ты «занят»! — Карин язвительно указала на разбитые яйца на полу и чёрный тост. — Срочная операция «Уничтожение куриных зародышей и тостера». Приоритеты, я понимаю! Она остановилась и посмотрела на них обоих, и её голос стал тише, но от этого не менее напряжённым. — Она уже отправила АНБУ-шников искать Саске, чтобы вытащить из него внятное объяснение. Но, что характерно, за ВАМИ она послала не АНБУ, а меня. Потому что я, как её старшая сестра, — Карин кивнула на Саори, — и как сотрудник больницы, которая «случайно» оказалась рядом с местом событий, являюсь, по её мнению, идеальным курьером для неофициального, но очень жёсткого ультиматума. — Какого ультиматума? — спросила Саори, поднимая голову. — Ультиматум звучит так, — Карин сложила руки на груди, пародируя властную позу Цунаде. — «Наруто Узумаки и Саори Узумаки имеют ровно один час, чтобы привести себя в божеский вид и явиться в мой кабинет для дачи объяснений. С ребёнком. Со ВСЕМИ детьми. Если они не явятся… я сама приду к ним в гости. И поверьте, мой визит будет гораздо менее приятным, чем моё кофе по утрам». Она выдержала паузу, давая словам впитаться. — Она хочет видеть девочку, Саори. Лично. Она хочет понять, что за история привела тебя обратно с… с ней на руках. И она хочет услышать всё от вас самих, а не из сплетен. Наруто обменялся тяжёлым взглядом с Саори. Их хрупкое утреннее перемирие с реальностью заканчивалось. Цунаде не даст им времени прийти в себя, сочинить историю, привыкнуть. — Хорошо, — тихо сказала Саори. Она встала и направилась в гостиную, к Киеми. — Раз она хочет правду… Мы дадим ей столько правды, сколько сможем. Но не всю. — Эй, подожди, — Наруто встал, блокируя ей путь. — Мы не можем просто так… Она же… — Она Хокаге, Наруто, — перебила его Саори. Её чёрные глаза горели решимостью. — И она уже в курсе. Прятаться бессмысленно. Мы должны контролировать нарратив. Лучше мы сами расскажем ей про Кабуто, про его охоту, про то, что я сбежала, чтобы найти его, и про то, что эта девочка — его жертва, которую мы спасли. Это… это она сможет принять. А остальное… — её взгляд скользнул к Киеми, — остальное оставим при себе. Карин наблюдала за ними, скрестив руки. — История про «спасённую жертву маньяка» — это сильный ход. Тронет её медицинское сердце. Но будьте готовы к жёстким вопросам. Почему ты не обратилась за помощью к деревне? Почему молчала четыре года? И главное… — Карин посмотрела прямо на Наруто, — Почему ТЫ, узнав, что твоя жена жива и в больнице, не поставил в известность командование? Это, братец, серьёзный прокол по уставу. Наруто вздохнул. Он знал, что Карин права. Его личные чувства вступили в противоречие с долгом джоунина, и он выбрал семью. Теперь за это придётся отвечать. — Ладно, — сказал он, и в его голосе прозвучала привычная, непоколебимая решимость. — Час, так час. Мы будем готовы. Менма, всё это время молча наблюдавший, осторожно подошёл к Киеми и взял её за руку. — Мы идём к Хокаге? — спросил он. — Да, командир, — Наруто опустил руку на его светлые волосы. — Идём представлять наше пополнение и… отчитываться за допущенные тактические ошибки. Карин кивнула, на её лице наконец появилось что-то вроде одобрения. — Ну что ж. Тогда я оставлю вас готовиться к параду. А сама побегу назад и скажу Госпоже Гнева, что вы в пути. И, ради всего святого, — она посмотрела на Наруто, — надень что-нибудь помимо майки с надписью «Мясо» и домашних штанов. Ты же не на барбекю идёшь. Слова Карин повисли в воздухе, после чего она скрылась, хлопнув дверью. В кухне наступила тишина, нарушаемая лишь тихим писком монитора рядом с Киеми. Саори первая нарушила молчание. Она повернулась к Наруто, её чёрные глаза, теперь полные не усталой решимости, а знакомой ему острой, живой насмешливости, скользнули по его майке. — «Мясо», — процитировала она голосом Карин, один уголок её губ дрогнул. — Поэтично. И очень официально. Надеюсь, у тебя есть что-то без пищевых продуктов на груди, герой. А то Хокаге решит, что мы идём не на доклад, а на пикник, который ты, судя по кухне, сорвал. Этот лёгкий, почти забытый сарказм, прозвучавший из её уст, заставил Наруто вздрогнуть. Это была та Саори, которую он помнил. Та, что умела снять напряжение шуткой, даже когда за спиной нарастала гроза. Четыре года маски Акане, годы одиночества и охоты, спали с неё, как старая кожа, обнажив родное, острое и тёплое нутро. — Есть пара вещей, — пробормотал он, но не мог сдержать улыбки. Её возвращение — настоящее, не в теле больной или заговорщицы, а вот так, с иронией в голосе, — было почти чудом. — Отлично. Иди, переодевайся, — скомандовала она, уже входя в режим организатора. — Я займусь Менмой и… нашей маленькой уликой. — Она подошла к дивану, и её взгляд, падая на Киеми, смягчился, наполнившись такой бездонной нежностью, что Наруто снова перехватило дыхание. Она провела пальцем по щеке дочери. — Тебе тоже нужен парадный выход, солнышко. Но пока просто поспи. Она повернулась к Менме, который уже с серьёзным видом оценивал свой гардероб. — Командир, тебе нужна форма для особых поручений. Что-то, в чём ты сможешь держать оборону, если придётся, но при этом не выглядеть как вышедший на тропу войны. — Есть синие джинсы и тёмно-синяя толстовка, — доложил Менма. — И заяц в парадной ленте. — Зайца берём, — без колебаний одобрила Саори. — Он повышает дипломатический статус делегации.       Через двадцать минут маленький отряд был готов. Наруто в тёмных штанах и простой тёмно-зелёной куртке джоунина (без эмблемы, что было небольшим, но значимым жестом). Его лицо было спокойным и собранным. Саори — в простых чёрных брюках и тёмно-бордовой водолазке, оттенявшей её короткие рыжие волосы. Она выглядела… обычной. Удивительно, пронзительно обычной женщиной, а не призраком из прошлого или грозной охотницей. Менма стоял рядом, держа в одной руке зайца за лапу, как походный посох. В центре всей этой подготовки была Киеми. Её аккуратно, но плотно завернули в мягкое шерстяное одеяло с капюшоном, оставив открытым только бледное личико с длинными светлыми ресницами. Она дремала, убаюканная движениями. — Готовы? — спросила Саори, поправляя складку на одеяле. Наруто кивнул, беря свёрток с дочерью на руки. Он сделал это легко, почти автоматически, но в момент, когда её маленький вес лёг ему на грудь, что-то в нём сжалось и распрямилось одновременно. Защитник. Отец. — Готовы. Пошли.       Их шествие по улицам Конохи в сторону башни Хокаге не могло не привлекать внимания. Наруто Узумаки, герой, шёл по своим делам с чем-то на руках. Рядом — женщина с рыжими волосами и чёрными глазами Учиха, которую многие старожилы начинали узнавать, ассимилируя слухи с реальностью. И мальчик, вылитый уменьшенная копия отца, но с глазами матери, шагающий с игрушечным зайцем. Саори шла, держась за руку Менмы, и её лицо было спокойным, почти безмятежным. Она дышала воздухом родной деревни, впитывала знакомые звуки и запахи. Она не прятала взгляд. Напротив, иногда она ловила чей-то удивлённый или узнающий взгляд и отвечала на него лёгкой, едва заметной улыбкой. Она была дома. И это чувство, заглушающее даже тревогу предстоящего разговора, было пьянящим и сильным. — Волнуешься? — тихо спросил Наруто, наклонившись к ней. — Удивительно, но нет, — ответила она так же тихо, глядя прямо перед собой. — Четыре года я волновалась каждый миг. Пряталась, выслеживала, лгала. Сейчас… я просто иду домой к начальству, чтобы отчитаться за семейные дела. Даже если это начальство — Цунаде-сама. Это… приятно банально. Она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнула та самая, озорная искра. — Хотя, признаю, её реакция может добавить немного остроты ощущений. Перед массивными дверями кабинета Хокаге они остановились. Наруто обменялся последним, ободряющим взглядом с Саори, с Менмой, который выпрямился по стойке «смирно», и… с зайцем. Затем глубоко вдохнул и толкнул дверь. Кабинет Цунаде, как и предсказывала Карин, напоминал поле битвы. Не в буквальном смысле, но атмосфера была наэлектризована. Цунаде сидела за своим огромным столом, опершись подбородком на сцепленные пальцы. Её золотые глаза, обычно такие яркие, сейчас были подобны двум кускам янтаря, застывшим во льду. Рядом, в тени, стоял Шикамару с папкой в руках, его лицо было усталым и невыразительным. И, прислонившись к стене у окна, с видом человека, которого только что вытащили из самой интересной части сна, стоял Учиха Саске. Его взгляд, встретившись с Наруто, выразил ровно одну мысль: «Это ты во всём виноват». Цунаде медленно подняла взгляд. Он скользнул по Наруто, задержался на свёртке в его руках, перешёл на Саори, и в нём на секунду промелькнуло что-то сложное — узнавание, облегчение, а затем — снова сконцентрированная, холодная ярость. — Ну что ж, — её голос прозвучал тихо, но от этого только опаснее. — Похоже, команда в сборе. Кроме, разве что, рыжей медички с острым языком, но, думаю, её показаний мы пока можем избежать. Проходите, Узумаки. Присаживайтесь. И… Положите, пожалуйста, «это» на диван. Мне нужно видеть, о чём, собственно, идёт речь. Слова Цунаде, холодные и отстранённые, ударили по воздуху, как пощёчина. «Положите "это"».       Глаза Саори, секунду назад спокойные, вспыхнули. Рыжие брови резко сдвинулись, губы тонко сжались, обнажив чуть оскаленные зубы. Она не просто рассердилась — она ощерилась, как дикая кошка, чьё потомство только что назвали «вещью». Вся её расслабленность, весь сарказм испарились, уступив место первобытному, защитному рычанию, которое даже не вырвалось наружу, а лишь исказило черты её лица. Её плечи напряглись, словно она собиралась броситься вперёд. Менма, почуяв изменение в матери, прижался к её ноге, а его чёрные глаза сузились, направляя немой укор в сторону Хокаге. Наруто, почувствовав, как напряглась Саори, сделал один быстрый, почти незаметный шаг, слегка заслонив её собой. Он не дотронулся до неё, но его спокойное, твёрдое присутствие было ясным сигналом: «Стоп. Сейчас не время». Одновременно он послал ей быстрый взгляд, полный понимания и просьбы сдержаться. Он разделял её ярость, каждый нерв в нём кричал от того же оскорбления, но он был джонином и знал: первый выпад должен был остаться за Цунаде. Саори замерла. Дыхание её вырвалось резким, неслышным выдохом. Она встретила взгляд Наруто, увидела в нём не упрёк, а союзничество и стратегию. Челюсти её разжались, но глаза продолжали гореть холодным, тлеющим огнём Учиха. Цунаде, наблюдая за этой мгновенной, беззвучной битвой, не моргнула. Напротив, уголки её губ дрогнули в чём-то, что было далеко от улыбки, но и не было чистым гневом. Это была… Горькая, узнающая усмешка. — Ну вот, — произнесла она, и её голос потерял часть ледяной официальности, обретя знакомые, резковатые нотки. — Настоящая Саори Узумаки, наконец-то вернулась. И с тем же взглядом, что и раньше, когда кто-то задевал её близких. — она медленно покачала головой, и в её янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на усталое удовлетворение. — Четыре года в этой деревне было чертовски скучно без твоих вспышек, девочка. Все стали такими… Предсказуемыми. Это признание, прозвучавшее как странный, обращённый комплимент, немного разрядило атмосферу. Ярость в глазах Саори не угасла, но отступила, сменившись настороженным, оценивающим взглядом. Она не опустила глаз. — Она не «это», Цунаде-сама, — произнесла Саори, и её голос был тихим, но в нём вибрировала сталь. — Её зовут Киеми. Цунаде выдержала паузу, её взгляд скользнул с лица Саори на свёрток в руках Наруто, затем обратно. — Киеми, — повторила она, уже без кавычек в голосе. — Хорошо. Тогда положи Киеми на диван, Наруто. И все, садитесь. Мне кажется, у нас накопилось тем для разговора на несколько часов. И начнём мы, пожалуй, с самого начала. С того вечера четыре года назад. — Её взгляд приковался к Саори. — Почему ты ушла, Саори? И почему вернулась именно сейчас, да ещё и в таком… Эффектном сопровождении? Слова Цунаде повисли в кабинете, тяжёлые и требовательные. Саори почувствовала, как взгляд Менмы прилип к ней. Его чёрные, слишком взрослые для его возраста глаза были полны не детского любопытства, а сосредоточенного внимания. Он ловил каждое слово, каждый намёк, и его маленький мозг уже строил свои выводы. Нет, — пронеслось у неё в голове. Не здесь. Не сейчас. Не перед ним. Она встретилась взглядом с Наруто. В его синих глазах она прочитала ту же мысль, ту же защитную стену, которую они молча возводили вокруг сына. Он едва заметно кивнул: «Делай, как считаешь нужным».       Саори перевела взгляд на Цунаде. Вся её вспышшая ранее ярость схлынула, сменившись холодной, почти клинической собранностью. Она откашлялась, и её голос прозвучал ровно, без дрожи, но и без прежней иронии — как доклад на совещании. — На шестом месяце беременности, по дороге от Ино, на меня напали, — начала она, глядя куда-то в пространство над плечом Цунаде. — Нападавший использовал медицинское ниндзюцу высокого уровня для обездвиживания и анестезии. Несмотря на это, я сохраняла частичное сознание. Он провёл изъятие одного из эмбрионов. Двойня была диагностирована ранее. — Она сделала короткую паузу, давая этому факту осесть. — После процедуры он скрылся. Я смогла добраться до больницы. Внешние повреждения были минимальны, и… Беременность сохранилась. Один ребёнок. Случай был классифицирован как нападение с целью ограбления и тяжёлый стресс, вызвавший… Осложнения, имитирующие частичные роды. О потере второго эмбриона решено было не сообщать, чтобы не усугублять состояние.       В кабинете стояла гробовая тишина. Шикамару перестал дышать. Наруто, который знал эту часть правды, всё равно сжал кулаки, его челюсти напряглись. Менма смотрел на мать широко раскрытыми глазами, его мозг лихорадочно перерабатывал информацию: «Сестра… была со мной. И её забрали. Когда мы были ещё там…» Он инстинктивно прижал к груди своего зайца. Цунаде сидела не двигаясь, но её взгляд стал тяжелым, как свинец. — Впоследствии, — продолжила Саори тем же безжизненным тоном, — через каналы информации, мне стали известны слухи об интересе Кабуто Якуши к уникальным чакровым образцам, особенно к детям с потенциалом. Его охоте за «чистыми» линиями. Я сопоставила данные. Методы, точность, цель — всё совпадало. Я пришла к выводу, что он забрал одного ребёнка для изучения и что он вернётся за вторым — за Менмой — после его рождения, чтобы иметь полную контрольную группу. Её голос наконец дрогнул, но она взяла себя в руки. — Моё присутствие, моё состояние… Делали меня и Менму уязвимыми. Я инсценировала глубокую депрессию, а затем исчезновение. Под личиной наёмницы Акане начала собственное расследование, чтобы выследить Кабуто и устранить угрозу для оставшегося ребенка.       Она закончила. Сухо. Без эмоций. Она опустила самое страшное: что она чувствовала, когда это происходило. Что она пережила, родив Менму, зная, что он может попасть в руки маньяка. Как она заставляла себя забыть, чтобы выжить. Цунаде медленно выдохнула. Вся её предыдущая ярость казалась теперь мелкой и незначительной перед этим холодным, чудовищным рассказом. — Боже всемогущий, — тихо прошептала она, проводя рукой по лицу. — Шестой месяц… И ты… Выносила и родила Менму после этого? — Да, — коротко ответила Саори, и это было единственное слово, полное такой титанической силы, что даже Саске у окна слегка изменил позу. — Кабуто Якуши. Задержан? — голос Цунаде снова стал жёстким, деловым. — Запечатан, — бросил Саске с места. — И девочка… Киеми, — Цунаде посмотрела на свёрток на диване с совершенно новым, смешанным чувством ужаса и жалости, — Это и есть тот ребёнок? Тот, кого он тогда… — Да, — снова произнесла Саори, и на этот раз её голос сорвался. Она закрыла глаза. — Её вырастили в искусственных условиях. Её система… Сформирована им. Она жива. Но ей нужна помощь. Цунаде несколько секунд молча смотрела на неё, затем резко кивнула. — Всё ясно. Отчёт принят. — Она откинулась на спинку кресла, и её взгляд стал рассеянным, будто она просчитывала последствия этой чудовищной истории для деревни, для безопасности, для всего. — Остальное… Детали, разбор нарушений протокола — мы обсудим позже. Сейчас приоритет — ребёнок. Она остаётся с вами. Под вашу ответственность и под наблюдение наших лучших медиков. — Она посмотрела на Шикамару. — И да, легенда. Срочно. Что-то вроде… Обнаруженной дальней родственницей, пережившей похищение, нуждающейся в реабилитации в семье. Близко к правде, но без… Самых острых деталей. Она снова посмотрела на Саори, и в её взгляде теперь не было ни капли прежнего гнева. Была усталость, тяжесть и что-то вроде глубочайшего уважения. — Саори. Ты прошла через ад. Одна. Теперь ты дома. Больше ты не одна. — Она перевела взгляд на Наруто, на Менму. — У вас всех впереди долгий путь. Но вы будете идти по нему вместе. Всё. Свободны. Саори кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение, смешанное с неподдельной усталостью, накатило на неё такой волной, что она едва держалась на ногах. Она потянулась к Менме, и он крепко ухватился за её руку, его маленькие пальцы были тёплыми и надёжными. Они вышли из кабинета, оставив за собой тяжёлую, но необходимую правду. Правду, которая начиналась с кошмара на шестом месяце беременности и, наконец, привела их всех в этот момент — с двумя детьми, с болью, с надеждой и с невероятной силой матери, которая четыре года шла сквозь тьму, чтобы вернуть свою семью.       Дверь кабинета Хокаге закрылась за ними, оставив в коридоре гулкую тишину. Наруто, всё ещё держа на руках завёрнутую в одеяло Киеми, облегчённо выдохнул, выпуская воздух, которого, казалось, не хватало последний час. — Ну… Выжили, — констатировал он, глядя на Саори. Та стояла, прислонившись лбом к прохладной стене, её плечи слегка дрожали — то ли от сдерживаемых эмоций, то ли от реакции на адреналин. Через мгновение она выпрямилась, провела рукой по лицу и посмотрела на Наруто. В её глазах снова появилась знакомая, острая искорка. — Она назвала нашу дочь «это», — напомнила Саори, но теперь в её голосе звучало не бешенство, а скорее возмущённое недоумение. — «Положите это». Я до сих пор в шоке. — Зато потом сказала, что без тебя было скучно, — парировал Наруто, едва сдерживая улыбку. — Это почти комплимент. От Цунаде. — О, да, высшая честь, — фыркнула Саори, но уголки её губ всё же дрогнули. Она наклонилась к Менме, который серьёзно изучал узор на кафельном полу. — Ты как, командир? Не перегрузился информацией? Менма поднял на неё свои чёрные, слишком взрослые глаза. — Оперативная информация получена и обработана, — отчеканил он. Затем добавил чуть тише: — Маму обидели. И сестру. Это нехорошо. Саори присела перед ним, взяла его лицо в ладони. — Иногда взрослые говорят глупости, когда злятся. Важно, что в конце она всё поняла. И теперь мы можем спокойно заниматься самым главным — помогать Киеми. Для этого нам нужны… Инструкции. Она обменялась многозначительным взглядом с Наруто. «Инструкции» — это был их сдержанный код для «визита к Орочимару, о котором Цунаде знать не должна». Наруто кивнул, его выражение стало немного виноватым. — Ага. Надо зайти в больницу. За… Выпиской. И рекомендациями. Обычными медицинскими. От… Обычных врачей. — Совершенно обычными, — подхватила Саори, поднимаясь. — Никаких саннинов-изгоев в помине. Сплошная стандартная процедура. Менма посмотрел на отца, потом на мать, и на его лице появилось выражение глубокого понимания. — Понял. Операция «Забытый зонтик». Идём за необходимым снаряжением, забыв упомянуть поставщика. Наруто рассмеялся, коротко и с облегчением. — Именно так, командир. Только тише. По стеночке. Их маленькая процессия — Наруто с драгоценным свёртком, Саори, держащая Менму за руку, и плюшевый заяц в качестве официального талисмана — двинулась по направлению к больнице, но не к главному входу, а к старому, заброшенному исследовательскому крылу, тому самому, где Саске устроил временную «консультационную» для их особого эксперта.       По дороге им дважды пришлось прятаться за углами от знакомых — один раз от рьяного чунина с папкой, который, казалось, искал кого-то для вручения очередного поручения, и второй раз — от самой Ино, которая шла, беззаботно напевая. Наруто пришлось буквально втянуть Саори и Менму в нишу со шваброй, и они простояли там, затаив дыхание, пока Ино не скрылась за поворотом. — Знаешь, — прошептала Саори, её лицо было в сантиметре от его шеи, — четыре года я скрывалась в чужих городах, убегала от наёмников и шпионила за Кабуто. Но ни разу не чувствовала себя такой идиоткой, как сейчас, когда прячусь в собственной деревне от цветочницы. — Добро пожаловать в мою реальность, — так же тихо парировал Наруто, и его дыхание шевельнуло её рыжие волосы. — Здесь каждый второй норовит либо дать задание, либо спросить, почему я ещё не Хокаге, либо попытаться женить Шикамару. Конспирация — базовый навык выживания. Наконец они добрались до неприметной двери с табличкой «Архив. Посторонним вход воспрещён». Наруто толкнул её плечом (дверь, как и планировалось, была не заперта), и они протиснулись внутрь.       Комната, которую Саске выделил Орочимару, напоминала странный гибрид библиотеки, аптеки и логова змея. Повсюду были разложены свитки, стояли странные приборы, тихо поблёскивающие в полумраке. В центре, за столом, уставленным пробирками с разноцветными жидкостями, сидел сам Орочимару. Он что-то помешивал в колбе, и при их появлении лишь поднял глаза, не прерывая процесса. — А, семья Узумаки. В полном составе. Как мило, — произнёс он своим шелестящим голосом. — И с живым образцом. Превосходно. Кладете его сюда, на стол. Саори, забыв про весь свой сарказм, инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя Наруто. — Её. Кладёте её. И это не «образец», а пациент. Орочимару медленно опустил колбу и устремил на неё свой жёлтый, не моргающий взгляд. — Твоя материнская сентиментальность понятна, Саори. Но для работы мне нужен доступ. И нейтральная терминология помогает сосредоточиться. Положите пациента на стол, Наруто-кун. Наруто, поймав взгляд Саори «Ладно, но только под моим присмотром», осторожно развернул одеяло и уложил Киеми на приготовленную чистую пелёнку. Девочка спала, её дыхание было ровным, но слишком тихим. Орочимару немедленно оживился. Его длинные, гибкие пальцы с лёгкостью хирурга провели над телом Киеми, не касаясь, а чакра вокруг них вибрировала, считывая информацию. Он бормотал себе под нос: «Метаболизм… замедлен… чакровые каналы искусственно сужены… интересная блокировка в области гипоталамуса…» Менма, заворожённо наблюдавший за этим, подошёл поближе. — Вы её почините? — спросил он напрямую. Орочимару бросил на него быстрый взгляд. — «Починить» — неверный термин. Я оптимизирую её систему для функционирования в текущих условиях. А для этого… — он повернулся к столу и взял один из свитков. — Вам понадобится строгий режим. Вот расписание синхронизаций. Дважды в день, не менее часа, она и мальчик должны находиться в непосредственной физической близости. Идеально — кожный контакт. Рука к руке, лоб ко лбу. Их чакры должны «вспомнить» друг друга. Наруто взял свиток, его брови поползли вверх по мере чтения. — «Приготовление питательной смеси из корня мандрагоры, экстракта лунного мха и… яда трёхголовой амфибии?» Это… это точно безопасно? — Безопасность — понятие относительное, — философски заметил Орочимару, уже записывая что-то в другой свиток. — Но для её уникальной конституции — необходимое. Все ингредиенты я предоставлю. Дозировки точные. Никакой самодеятельности. Саори, изучавшая расписание синхронизаций, нахмурилась. — А что насчёт… Побочных эффектов у Менмы? Его не станет… Перегружать? — Его система, наоборот, получит долгожданный выходной клапан, — пояснил Орочимару. — Вместо того чтобы копить избыточную энергию, он будет делиться ею с сестрой, стабилизируя её. Это взаимовыгодный симбиоз. Наконец-то, — он с лёгким презрением ткнул пальцем в сторону лежащего в углу запечатанного свитка, где был Кабуто, — кто-то исправит вопиющую ошибку моего бывшего ассистента, решившего, что разделение — это прогресс. Он протянул Саори ещё один, меньший свиток. — А это — для тебя. Упражнения по управлению собственным Мангекё. Чтобы твои глаза перестали непроизвольно вспыхивать каждый раз, когда ты волнуешься за детей. Контроль, Саори. Всегда контроль. Саори взяла свиток, чувствуя странную смесь благодарности и раздражения. Учитель, даже такой, оставался учителем. — Спасибо, — сказала она сдержанно. — Не за что. Просто обеспечьте соблюдение режима. И… — Орочимару впервые за весь разговор улыбнулся, что было самым жутким моментом за последний час. — Постарайтесь, чтобы Цунаде-сама не узнала о моём… Консультативном визите. Мне ещё нужны нетронутые образцы из её личной оранжереи, и скандал сейчас будет крайне некстати. Наруто, Саори и даже Менма синхронно кивнули. Маленькая ложь во благо обретала поистине эпические масштабы. Забрав Киеми, теперь уже с целой кипой «обычных медицинских рекомендаций», они снова выскользнули в коридор. Наруто осторожно прикрыл дверь. — Ну что, — вздохнул он, глядя на свитки в руках Саори. — Кажется, у нас появился новый семейный график. С ядом амфибии и обязательными объятиями. — Главное, чтобы график совпадал с моим, — парировала Саори, но уже улыбаясь. — А то я как раз планировала пару миров захватить, пока дети спят. Менма, шагая между ними, серьёзно изучил расписание. — Сеанс синхронизации в 14:00, — зачитал он. — После этого — развивающие упражнения для моторики сестры. — Он посмотрел на спящую Киеми. — Принято. Буду готов. Они вышли на улицу, в солнечный, обычный день Конохи, неся с собой самую необычную тайну деревни и чувство, что, несмотря на ядовитые зелья, скрываемых саннинов и гнев Хокаге, они, наконец, могут просто идти домой. Вместе.