Ты мне снился

У Хибари нервно дергался глаз. Скрестив руки на груди и распуская вокруг себя убийственную ауру, мужчина мрачно смотрел на снующих людей, толпами разгуливающих по вокзалу. - Реборн, напомни мне, - с нескрываемым раздражением потребовал Хибари. – На кой черт мы с билетами на руках притащились на вокзал за час до поезда?! - Кёя, расслабься, ты гуляешь, - брюнет вольготно устроился в кресле зала ожидания, поправляя сползающую на глаза неизменную шляпу. - Да я прямо в восторге от того, как я гуляю, - холодного стального взгляда напугался маленький мальчик, который собирался побегать по залу от скуки. Стоило ему только натолкнуться на ледяную серебристую гладь чужих глаз, как бедный ребенок тут же сел обратно, примерно сложив ручки на коленях. - Не распугивай людей, - миролюбиво попросил Реборн, тут же удостоившись такого же уничтожающего взгляда. – Давай, расслабься. - Я хочу тебя убить, - тихо прорычал Хибари. – Только это может меня расслабить. - Не положено. Я, как-никак, твой начальник, - хмыкнул Реборн, посматривая на недовольного агента. – Проверим, насколько вырос твой профессиональный уровень? - О чем ты? – Хибари недоверчиво прищурился. Вроде бы в его профессиональном уровне никто до этого дня не сомневался. За его плечами десятки раскрытых дел и эти же десятки преступников за решеткой. - Ну, ты же у нас лучший агент, да к тому же еще и отличный психолог, - сильно сказано: от Хибари никакой моральной поддержки и сочувствия не дождешься, но он хорошо разбирался в людях и мог без проблем определить причину того или иного поведенческого жеста. – Скажи вот, кто по профессии эта девушка? Твои предположения? Хибари смотрит на указанную Реборном особу, на пару минут выпав из реального времени. Мужчина подмечает все малейшие незначительные на первый взгляд детали. - Хм. Одета довольно скромно и неброско, что может говорить только об одном из двух вариантов: она или серая мышка, или та еще оторва, которая умело скрывается, - брюнет скользит взглядом по сосредоточенно читающей брошюру девушке. – Но тату на запястье милая тихая скромница не станет делать. Поэтому она, скорее всего, оторва. Или же была ею в детстве. Носит очки, наверняка сбила зрение чтением и компьютером. Волосы забраны, значит, часто склоняет голову. Щурится и сводит брови к переносице, хотя в брошюре довольно крупный текст – на работе ей приходится вчитываться, значит, имеет дело с дурным почерком или мелким текстом, - Реборн одобрительно кивает после каждого слова. Хибари всегда очень точно и коротко выражает свои мысли – это незаменимое качество в профиле работы Кёи. – И, в конце концов, руки. Пальцы тонкие, ногти коротко стрижены, но на среднем пальце заметна мозоль. Много пишет. Если я ничего не напутал, то, скорее всего, она учитель японского и литературы. - Сейчас узнаем, - Реборн решительно поднялся с нагретого местечка и неспешным вальяжным шагом приблизился к молодой особе, тут же задавая какой-то вопрос. Хибари всегда поражался этой манере полковника – он казался жестоким и нелюдимым, но при этом был жутким бабником и мог разговорить кого угодно. Кёя наблюдает, как мило краснеет девушка, разглядывая незнакомого мужчину, как простодушно она отвечает на все его вопросы, смотря со слепым обожанием. Травоядное, одним словом. - Слушай, Хибари, - Реборн вернулся минут через пять, принимая в кресле прежнюю позу. – Не знаю, как по перечисленным тобой признакам можно было вычислить ее профессию, но она реально работает учителем японского. - Я не ошибаюсь в таких мелочах, - фыркнул Хибари. Он и сам не знал, как ему это дается. Просто такой склад ума, который из обычного обязательно выделит что-нибудь необычное. - Если ты так же быстро найдешь обладателя часов, то это будет просто великолепно, - полковник привычным движением подкрутил завитки на висках и посмотрел на отстраненного брюнета. Тот пожал плечами. - Это будет сложнее. У носителя часов нет каких-то определенных черт. Они у него просто есть. - Да, правильно, - кивнул полковник, коротко глянув на циферблат огромных часов. Ну что ж, надо отдать ему должное, он умудрился занять подчиненного аж на полчаса. - А теперь вернемся к изначальной теме разговора, - хмуро проговорил Хибари, потягиваясь. – Мы могли бы еще только-только тут появиться. - Кёя, успокойся, ты гуляешь! - Да ты достал! *** Тсуна сковыривает с пальцев тонкую корочку клея, разглядывая творение рук своих. На носу Рождество, вокруг все искрится, радостные люди постоянно бегают в магазины, закупаясь подарками для родных и близких друзей. В такие большие праздники студентов всегда привлекали к общественно-полезным работам: кто-то разрисовывал плакаты, кто-то мастерил игрушки для детских праздников. Но большую часть учащихся запрягали магазины, раздавая плотный картон, клей и схемы для создания подарочных упаковок. Не сказать, что задача была из простых. Схемы были понятны, и склеить коробочки не составляло особого труда, но вот аккуратное оклеивание разноцветной фольгой требовало продолжительного пыхтения. Эту процедуру надо было провернуть как можно аккуратнее, чтобы не заляпать клеем фольгу – получились бы некрасивые беловатые пятна, которые ничем не ототрешь. Тсуна уже испачкал кусочек фольги, еле успел стереть бумажкой, прежде чем клей окончательно засох. Но терпения юноше было не занимать, поэтому он старательно разбирался в схемах, расчерчивая картон и склеивая детали. Эта вся возня того стоила. Тсунаеши чувствовал удовлетворение от проделанной работы, разглядывая десяток разных ровных коробочек. Приятно осознавать, что вот в такой вот коробочке, сделанной твоими руками, кто-то подарит подарок близкому человеку. Странное тепло разливалось внутри. Кое-как оттерев клей, чтобы по неосторожности не испачкать фольгу, Тсуна берет в руки маленькую коробочку, покрытую небесно-синей фольгой. Неплохо получилось. - Красивая, - теплый, окутывающий со всех сторон бархат чужого голоса. Против собственной воли Савада широко улыбается. Пусть он и не знает этого незнакомца, но он рад, что мужчина пришел. – Хоть я не люблю этот цвет. - А какой любишь? – шатен подтаскивает к себе еще один лист картона. Ему предстоит сделать самую большую коробку, в которую по прикидке влезет средних размеров плюшевый медвежонок. - Хм, наверное, фиолетовый, - брюнет садится на пол рядом, подавая юноше длинную линейку и карандаш, в то время как Тсуна сосредоточенно изучает схему, прикидывая, как лучше начертить развертку. – Еще нравится изумрудный. Но больше предпочитаю классический черный с белым или же сочетание черного и красного. - Черное и красное… Красиво смотрится, - кивает Тсуна, зажимая в зубах карандаш и вымеряя линейкой каждый миллиметр. Несколько довольно быстрых карандашных линий – и Савада уже вовсю орудует ножницами, высунув кончик языка от усердия. - Такой милый, - замечает мужчина, разглядывая ровный ряд коробочек. Тсуна смущенно краснеет, но помалкивает.- Какая из них тебе больше всего нравится? - Мм? – юноша ненадолго завис, осторожно делая надрезы в местах будущих сгибов. – Пожалуй, вот та желтенькая. - Любишь яркое? – от приятного низкого голоса слегка кружит голову. - Скорее теплое, - Тсуна улыбается, проглаживая сгибы и вооружаясь тюбиком с клеем. Начинается самый опасный процесс. Он осторожно смазывает отчерченные для подклейки полосы, сводя донышко вместе и зажимая пальцами. - Ты и сам теплый, - брюнет ерошит мягкие волосы, отчего мальчишка снова заливается краской, а от легкого прикосновения губ к бархатной коже щеки вообще становится пунцовым. Мужчина тихо смеется, рассматривая схему и протягивая руку к фольге. - Что ты делаешь? – с трудом переборов охватившее тело смущение, спрашивает Тсуна. - Хочу помочь тебе, - обыденно проговаривает мужчина, разворачивая рулон темно-фиолетовой фольги, и проводит первую карандашную линию. Затем еще несколько. Забирает у Савады ножницы, как бы случайно коснувшись колена юноши, и вырезает вычерченный элемент. - Все правильно? – протянув юноше вырезанную фольгу, спрашивает незнакомец. - Да, - Тсуна принимается сосредоточенно приклеивать фольгу, вертя коробочку во все стороны и размазывая указательным пальцем клей. - С кем проведешь Рождество? – зачем-то спрашивает Тсуна. Какая ему разница, этот человек ведь всего лишь сон?.. - С тобой, вообще-то, - брюнет хмыкнул, нехорошо прищурив наполненные каким-то родным теплом стальные глаза. – Тсунаеши, ты что, забыл? - Но это ведь… невозможно… - Савада чувствует, как голову повело, перед глазами рассыпался сноп ярких искр. – Я… не знаю тебя… Тсунаеши приподнимается на кровати, откидывая со лба влажную челку. Его уже начинали раздражать эти однообразные сны с участием совершенно незнакомого брюнета. К тому же его не покидало ощущение легкой влюбленности, хотя влюбиться в призрак – это еще надо умудриться. Энма посмеется от души. На часах половина второго ночи. Еще спать и спать, а он снова подскочил и не уснет. Опять вливать в себя литры кофе. Завернувшись в одеяло, Тсуна сполз с теплой постели и пошел к мольбертам, включая верхний свет. Карандаш ложится в руку. С каждым осторожным штрихом портрет постепенно начинает прорисовываться четче, набросок приобретает надлежащий вид. Сейчас, пока воспоминания о мужчине еще свежие, Тсунаеши занялся прорисовкой глаз. Такие красивые, необычные. Будет просто великолепно, если в будущем он сможет передать этот холодный серо-голубой оттенок с теплыми искорками на дне глаз красками. Только ради этих глаз стоит постараться, хотя краски Тсуна не любил. Конечно, можно попробовать и цветными карандашами, но тогда не получится передать все оттенки. Все же возможности карандашей не безграничны. После получаса возни, ноги сами собой несут его на кухню. Заваривая крепкий кофе, Тсуна подтащил толстый учебник по истории, открывая заданный параграф. Уснуть он уже не уснет, а вот уроки доделать не помешает. В кой-то веки получит оценку по истории. Рисовать настрой уже пропал, да и сон повыветрился из головы, так что образ брюнета виделся теперь очень расплывчато. Потягивая из кружки кофе, Тсуна старался вчитываться в текст, а мысли против воли улетали в далекие дали. Он начал думать, как бы ему найти этого парня из снов, чтобы успокоить свое бунтующее сознание и понять наконец-таки, почему этот брюнет ему снится с завидной регулярностью. Лучше бы ему так конспекты по математике снились, вот честно. В них-то он точно ни за что на свете не влюбится, а с этим незнакомцем он чувствовал себя слишком странно. Очень уютно, спокойно и тепло, словно так и должно быть. Но Тсуна уверен, что так быть не должно. Этот мужчина ничего для него не значит. А вот интуиция буквально кричала, что ему надо поставить весь мир на уши, чтобы из-под земли достать незнакомца. С ним точно связано что-то важное, что-то упущенное давным-давно. Есть только одно «но» - Тсуна не хочет никуда вляпываться. Но, похоже, уже заочно встрял по самую макушку. Ну, как обычно. *** Хоккайдо тоже был огромным мегаполисом, но, черт побери, в Токио народа в сто раз больше! Хибари недовольно щурился, выбираясь из поезда вслед за полковником, который довольно резво тащил перекинутую через плечо дорожную сумку. У Кёи почти такая же, только немного меньше. - Куда сначала пойдем? В полицейский участок или же обустраиваться? – Реборн хитро прищурился. Агент злился так по-детски, а его это лишь забавило. - Как будто ты не знаешь ответ, - фыркнул Хибари, прокручивая на пальце ключи от предоставленной штабом полиции квартиры. – Чем быстрее я от тебя избавлюсь, тем счастливее стану. - Ты злой, Хибари, - покачал головой Реборн, на показ надув губы. - Да мне плевать, - усмехнулся брюнет. Кому, как не ему, знать, что Реборн и сам почти также недолюбливает чересчур людные места, предпочитая одиночество. У каждого из них своя причина для этого. Прошлое мало кого красит. - Тогда завтра увидимся в участке, - полковник помахал рукой, быстро теряясь в толпе. Хибари несколько облегченно выдохнул. Как же хорошо, что это не первая такая поездка, и в Токио он ориентируется более чем отлично. А то пришлось бы терпеть этого экс-киллера еще кучу времени, пока тот провожал бы его до дома и объяснял, где потом искать полицию. Порой Реборн успешно забывал, что Хибари двадцать семь и носился с ним, как с маленьким. И все же, как бы Хибари не отзывался о Токио, город ему нравился. Каждый сантиметр пропитан жизнью, современность ловко переплетается с традиционностью, многоэтажки чередуются с уютными маленькими домиками, а парк, где широко раскинули свои ветви деревья сакуры – самое любимое и желанное для посещения место. Но Кёя не скоро туда попадет. Сначала дело, а потом можно будет позволить себе день для расслабления. Он неспешно идет, прокручивая в голове всю полученную информацию о старинных часах и их носителях. И почему он все же согласился на это дело? Неужели Реборн прав, и наследственность дает о себе знать?.. Тихий спальный район. Отлично, хоть в этом отдел кадров не оплошал. Хибари деловито осмотрелся: детская площадка достаточно далеко, чтобы визги беспечных малышей долетали до домов приглушенно, транспорта немного. Ухоженный газон, вазоны с цветами – тоже плюс к этому месту. Чистый подъезд с вывешенным у входной двери графиком уборки. Похоже, жильцы очень ответственные. Еще один плюс. Тихо, спокойно вокруг. Практически бесшумно работающий лифт. Даже не скрипнувшая дверь, открывающая проход в квартиру. Хибари перешагивает порог, прикрывая за собой дверь и ставя сумку на пол. Разобрать вещи он всегда успеет, а пока его любопытство не утолено. Двухкомнатная квартира, обставленная скромно, но с должным вкусом. Обстановка не вызывает отвращения, наоборот, расслабляет. Хибари остается доволен и выдержанными цветовыми вариациями, и мебелью из натурального дерева. Единственное, что брюнета не вдохновило, так это полное отсутствие еды, хотя оно и понятно. Слой пыли на полках открытого шкафа говорил лучше всяких сбивчивых объяснений парнишки в отделе кадров – тут до него очень долго никто не жил. Но в таком городе, как Токио, проблем с добычей пропитания не возникнет. Не в глушь же он приехал. После тщательного осмотра квартиры было принято два решения – сходить в магазин, а потом убраться. Только после этого имело смысл разбирать вещи в своем временном «доме». Порядок для Хибари всегда был на первом месте. Брюнет еще раз окидывает пространство взглядом и решительно продвигается к выходу, предварительно вытащив из сумки кошелек. Только он открывает дверь, как тут же сталкивается нос к носу со странным парнем. - Оя, оя, полегче, - недовольно бурчит незнакомый мужчина, не многим моложе самого Хибари, потирая лоб, которым весьма удачно впечатался в плечо брюнета. Хибари отмечает хрупкое телосложение и странную прическу – хохолок на затылке. – Оу, ты недавно сюда переехал? Что-то раньше я таких красавчиков в нашем доме не замечал… - незнакомец с ног до головы оглядывает Хибари и как-то подозрительно облизывается. – Ты определенно в моем вкусе. - Какого черта?.. – единственное, что может из себя выдавить Хибари.