Ты мне снился

Тсуна чувствовал себя крайне неуютно, нарочито медленно поднимаясь по лестнице и активно делая вид, что не замечает сверлящего взгляда, направленного между лопаток. Услышав заветную короткую фразу, Хибари мгновенно спорхнул со скамейки, стаскивая Саваду за собой. Тсуна ярко краснел, невольно сжимая прохладные, такие знакомые пальцы, и просил все объяснить по-человечески, но разве брюнета просьбами прошибешь... «Все у тебя дома», - вот и весь ответ. И ведь на самом деле, молчит как рыба. А Тсуне уже не терпится наконец-то во всем разобраться. И как-то странно вести в свою квартиру мужчину, от одной близости которого внутри все заходится. К тому же, насколько Тсуна помнил, во снах они никогда не бывали у кого-то дома, только нейтральная территория. Даже запомнившаяся «совместная ночь» вряд ли была в чьей-то домашней постели. Скорее всего, гостиничный номер или же вообще просто абстракция для воображения. - Почему-то я был уверен, что тут тот еще свинарник, - немного удивленно пробормотал Хибари, перешагивая через порог в узкую прихожую. Тсуна обиженно засопел, юркнув вслед за гостем и закрывая дверь. - Я очень рад, что хоть в чем-то вас разочаровал, - шатен не успевает вовремя закусить язык и легкая дерзость вырывается наружу. Брюнет довольно хмыкает и сам проходит в гостиную, не дожидаясь приглашения. - Не разочаровал, а порадовал, Савада Тсунаеши, - вольготно расположившись в мягком кресле, заметил Хибари. – Мне не придется морщить нос. - А жаль. Вы были бы похожи на недовольного кота, - Тсуна по привычке кинул сумку рядом с мольбертами, не замечая, как ее полет отследил цепкий серо-голубой взгляд, на пару секунд зацепившись за красную ткань на одном из них. А потом Хибари перевел тяжелый взгляд на шатена. - Это ты сейчас будешь похож на отбивную. Тащи давай часы и письмо, с которым они пришли. Ты ведь его, надеюсь, не выкинул? – настороженно спросил мужчина, получая в ответ успокаивающее покачивание головой. Юноша проскользнул в соседнюю комнату, тут же начиная чем-то там грохотать. Оставленный в одиночестве гость со скуки принялся вертеть головой, запоминая какие-нибудь незначительные детали. Парнишка показался ему очень интересной личностью, вот только Хибари никак не мог его проанализировать. История с Мукуро почти повторялась – он не мог до конца считать юношу, уловить что-то важное и ускользающее. И это дико раздражало. Комната обставлена просто, но довольно уютно. Все аккуратно и вроде как на своих местах, что странно. Савада производил впечатление крайне неуклюжего молодого человека, так что такой порядок в доме действительно удивил Хибари. И три стоящих в ряд у окна мольберта, один из которых зачем-то накрыт плотным алым шелком. У Хибари Кёи было идеальное воспитание со всеми вытекающими, но работа сначала в полиции, а потом и в агентстве безопасности наложила свой след. Брюнет медленно поднялся на ноги, прислушиваясь к громкой возне за стенкой – Савада что-то сбивчиво бормотал себе под нос, похоже, разнося собственное спальное место. Хватило одного плавного движения, чтобы шелк мягко соскользнул с мольберта, являя миру скрытый портрет. Хибари даже напрягаться не пришлось, чтобы узнать себя в изображенном мужчине. Прекрасная работа, четкая и яркая. Кёя словно в зеркало смотрел, вглядываясь в прорисованную цветными карандашами глубину стальных глаз. Портрет получился превосходным, вот только Хибари беспокоил один важный факт – изображение никак не было двухдневной давности. Оно было нарисовано намного раньше, брюнет это чувствовал, видел в каждом карандашном штрихе на белом полотне бумаги. Но тогда откуда Тсунаеши мог его знать, когда они познакомились совсем недавно?.. - Вот, я их нашел! – из комнаты вылетел лучащийся счастьем Тсуна, размахивая коробочкой и замирая на месте, стоило только ему увидеть зажатый в руке мужчины алый шелк. – А… Это… - Я обязательно потребую этому объяснение, но чуть позже, - Хибари отбросил ткань на диван, садясь на свое прежнее место и требовательно протягивая руку. – А теперь давай сюда часы. - Говорите как вор, - передавая коробку и робко присаживаясь на краешек дивана, пробурчал Тсуна, опуская взгляд в пол. Он совсем забыл про портрет и вероятность, что Хибари может его увидеть. Вот и как он теперь будет объяснять ему все это? - Без комментариев, - тихо рыкнул Хибари, первым делом раскрывая письмо и внимательно пробегаясь глазами по строчкам. Ничего. Абсолютно. Просто письмо от отца сыну, к которому он прилагает часики, продолжая тем самым наследование семейной реликвии. Кёя даже проанализировал письмо на скрытый шифр, но даже этого не обнаружилось. Просто письмо и ничего больше. - Так, ладно. Может еще часы совсем не те, - Хибари отложил письмо на столик и открыл коробочку, вытаскивая часы за цепочку. Все в точности как на фотографиях, никаких сомнений быть не может – это действительно часы Джотто Примо Вонголы. Ошибки быть не может, потому что если бы было так просто создать подделку… Гравировка герба на крышке уникальна и была скопирована только шесть раз, на крышки часов Хранителей Вонголы. Те самые шесть штук, что были утеряны. - Ну что, Хибари – сан? – Тсуна нетерпеливо поерзал. Его напрягало абсолютно все: объект обожания слишком близко, чтобы быть спокойным. - Это действительно часы Вонголы Примо, - кивнул брюнет, убирая часы обратно в коробку. – Но в письме ничего нет. Кто, говоришь, твой отец? - Я про него ничего не говорил, но его зовут Емицу Савада, - несколько удивленно и озадаченно проговорил Тсуна. Хибари тихо присвистнул. - Хорошие у тебя родители, надо заметить. - А что такое? – обеспокоенно спросил Тсуна. Неужели его не самый надежный папочка умудрился натворить что-то такое, что даже агент безопасности его знает? - Долгое время он был главой одной организации… Мм, если не вдаваться в подробности, то он довольно тесно был связан с преступным миром, - несколько равнодушно пояснил брюнет. Тсунаеши прижал руку ко рту. Таких подробностей он не знал и сомневался, что и мама была в курсе. Его отец и преступный мир? Это казалось чем-то из разряда фантастики. – Но лет десять назад он забраковал все связи и прекратил неофициальную деятельность. Но Емицу был довольно неплох. Ему удавалось сдерживать сильные и влиятельные группировки. Некоторые в полиции даже жалели, что он ушел. - Я не знал ничего из этого, - тихо проговорил Савада, опуская голову. Что за жизнь у него: ни дня без открытия. - Оно и понятно. Я бы тоже не стал рассказывать своему сыну, что когда-то был связан с преступниками, - пожал плечами Хибари, задумчиво разглядывая приунывшего юношу. – Твой отец никого не грабил и не убивал, так что не делай такую кислую мину. - Угу, - Тсуна тихо шмыгнул. - Я заберу часы? – Хибари наклонил голову, плотно закрывая коробочку. – У меня их никто не станет искать. - Конечно, забирайте, - махнул рукой шатен. – Давайте чаю попьем? - В принципе можно, - на пару секунд задумавшись, согласно кивнул Кёя. – Как раз все спокойно мне объяснишь. - Да нечего тут объяснять, - пробурчал себе под нос юноша, поднимаясь на ноги и быстро шагая в кухню. Ему нужна убойная доза любимого крепкого чая, чтобы успокоиться. Тсуна предельно осторожно насыпает в заварочный чайник крупнолистовой чай, краем глаза следя за кипятящимся чайником. Когда к нему приходил Энма, то никакой скованности не возникало, приятель и сам неуклюжий до безобразия. А тут шатен боялся сделать что-нибудь не так – ему не хотелось упасть в глазах Хибари. Хотя он и так, похоже, где-то на уровне хомячка, еще ниже опускаться не хотелось. - Ты слишком напряжен, тебе не кажется? – на плечи опускаются чужие теплые ладони, несильно сжимая. Тсуна невольно вздрагивает, закусив губу и чуть повернув голову. - Не хочу лишний раз вас веселить, Хибари – сан, - кинув последнюю ложечку заварки, ответил шатен, активно делая вид, что не замечает рук на своих плечах. - А Мукуро говорил, что ты милый мальчик, - с усмешкой проговорил мужчина, отходя от облегченно вздохнувшего юноши и усаживаясь за стол. – А на деле та еще язва. - Я не всегда умею следить за языком, - виновато признал Тсунаеши, наливая кипяток в чайничек. Похоже, сегодня он будет аккуратным как никогда. - Плохо, но мне так даже интереснее. Не люблю предсказуемость, - облокотившись о стол, Хибари не отводит взгляд от копошащегося юноши. – Ты, кажется, что-то должен объяснить… - Только вот я не знаю как это сделать, - Тсуна осторожно разливает чай, косо поглядывая на Хибари. Тот вроде как спокоен и равнодушен, но стальной взгляд пропитан такими знакомыми заинтересованными искорками, что нестерпимо хочется поцеловать мужчину. Тсуна нервно хихикнул, представив выражение лица Кёи. Могло бы получиться весело, если бы не было так больно. - Говори как есть. - Вы мне снились. И не один раз, - на одном духу выпалил юноша, ставя на стол вазочку с печеньем. Хибари пару раз рассеяно моргнул, прежде чем в голове окончательно уложилось, что мальчишка сейчас явно не пошутил. - Это же абсурд, - с трудом выдавил из себя брюнет. Тсунаеши лишь развел руками, плюхаясь на стул напротив. - Я сказал как есть. - И что же это за сны были? – спокойно спросил Кёя, отпивая чай. Тсуна успешно подавился только что отправленной в рот печенюшкой и надрывно закашлялся. Мужчине даже пришлось подняться на ноги и похлопать бедолажку по спине. А то нехорошо бы получилось – из-за лица при исполнении умер важный свидетель. - Самые разные, - хрипло выдавил Тсуна, уставившись на стоящего рядом мужчину. – И даже не просите меня привести пример. - Это настораживает, - задумчиво протянул Кёя, садясь обратно за стол. – Неужели ты думаешь, что я в это поверю? - Мне уже все равно, если честно, - признался Савада, кусая губу. – Я сказал то, что есть. Я многое о вас знаю. Могу даже рассказать. - Пожалуй, я воздержусь, - хмыкнул брюнет. Страшно представить, что мог сочинить этот парнишка. – К тому же, мне пора идти. - Хорошо, - Тсуна на пару мгновений отвел взгляд, чтобы скрыть подступающие слезы обиды – он так и знал, что Хибари ему не поверит. Такую информацию надо было сообщить несколько иначе, но вот как… - Так, часы я забрал, завтра отнесу их в участок. Возможно, ты там тоже понадобишься, так что будь готов, - Хибари быстро собрался, давая наставления замершему в коридоре шатену. А Тсунаеши просто наслаждался звучанием спокойного бархата голоса и больше половины сказанного пропустил мимо ушей. – И еще – постарайся не разговаривать с незнакомыми людьми вообще. Мало ли, кем они окажутся. - Как скажите, Хибари – сан, - покорно кивнул Тсуна, медленно плавясь от проскользнувшей в потеплевшем голосе заботы. Кёя и сам заметил эту нотку, которая появилась по непонятным причинам. - И еще… Портрет красивый получился, - улыбнулся Хибари, выходя из квартиры на лестничную площадку. – В жизни я хуже. - Нет, - тихо ответил Тсуна, надеясь, что его не услышат. – В жизни вы намного лучше.