Ты мне снился

От автора: Прошу прощения за долгую задержку. У меня приключился ленивый синдром, да и учеба началась, так что потихоньку наскребается завал из домашки. По поводу главы: я не изменила себе и, как обычно, приблизившись к концу, поменяла сюжет. Причем практически кардинально. Посмотрим, во что это выльется, но личности, которые маячат на горизонте неожиданны даже для меня. Так что желаю вам приятного прочтения и советую не особо ломать голову, ибо все колышется из стороны в сторону. Ваша Лекса. Как и ожидалось, Тсуна не выспался. По-другому и быть не могло. А вот Хибари выглядел довольным, как сытый кот, так что Тсунаеши мог лишь скромно улыбаться, нежась в теплых объятиях. Он не позволял себе даже шелохнуться, чтобы ненароком не разбудить мужчину, а то его зад снова подвергнется нападению. Хоть и ныло все тело, но усталость была более чем приятной. Во снах ему тоже было хорошо, но там каждое прикосновение воспринималось как должное, не требующее пояснений. А здесь, проведя всю ночь в постели любимого мужчины, было совершенно по-другому. Реально. Невероятно. Великолепно и безрассудно. Тсуна никогда раньше не замечал за собой такой покорности и отзывчивости: больше половины того, что вытворял Хибари казалось ему безумным и крайне смущающим, но он позволял и открывался навстречу всему, ныряя в ощущения с головой. Так волшебно, что впору начинать верить в магию. За всеми своими приятными мыслями Тсуна и не заметил пытливого серебристого взгляда, еще затянутого поволокой сна. А когда заметил, то не придумал ничего лучше, кроме как покраснеть и спрятать лицо на груди мужчины. - Доброе утро, - кое-как пробубнил Тсуна, стараясь не заикаться. Над ухом послышался короткий смешок. - Да уж, сегодня утро действительно доброе, - легкий поцелуй в висок. Даже не столько поцелуй, сколько просто нежное касание теплых губ. И это тоже отзывается разливающимся удовольствием в груди – так надо и по-другому быть не может. - А почему именно сегодня? – наконец-то сладив со смущением, Тсуна посмотрел на довольно улыбающегося Хибари. - Ну… на это есть много причин, - хмыкнул брюнет, избегая более подробного пояснения. Савада бесподобно краснел, но все же стоит поберечь его психику и… и еще кое-какую часть тела. - Вам сегодня на работу? – с трудом вывернувшись из рук мужчины, Тсуна потянулся к тумбочке за мобильником – нужно написать Энме, что он не придет. Поясница ныла, а при движении задний проход саднило. Да и сидеть на попе ровно на жестком стуле он вряд ли сможет. Это казалось чем-то из ряда фантастики, раз даже на мягкой постели он испытывал дискомфорт. - Придется, - Хибари сладко потянулся, принимая сидячее положение и с удовольствием отслеживая цепочку красноватых засосов на теле юноши. – Реборн без меня наверняка волком воет, хоть меня и не было всего один день. - Ваше расследование и вправду идет туго, - покачал головой Тсуна, нашаривая рукой штаны. Втащив их на кровать, он резво натянул предмет гардероба и только после этого откинул с себя одеяло. Хибари хмыкнул, недовольно прищурившись. Похоже, ему придется терпеть приличное время, пока Савада подпустит к себе, но он не жалел ни о чем. Давно Кёя не получал такого удовольствия. - Это еще мягко сказано, - согласно кивнул брюнет, с интересом наблюдая за попытками Савады дотянуться до рукава валяющейся на полу рубашки, не навернувшись при этом с кровати, потому что встать Тсунаеши, по всей видимости, пока был не готов. – Оно не движется вообще. У нас есть связи Реборна, Мукуро и Бьякурана. И ничего. И я продолжаю чувствовать спиной сверлящий взгляд. - Страшно? – тихо спрашивает Тсуна, опасаясь ответной реакции на такой краткий вопрос – трудно представить, чтобы Хибари чего-то боялся. Брюнет пару мгновений внимательно смотрит на него, а потом лишь пожимает плечами. - Не столько страшно, сколько бесит. Жду не дождусь, когда сверну этому сталкеру шею. - Вполне в вашем репертуаре, - тихо бурчит Савада, свешивая ноги с постели и с великим трудом принимая вертикальное положение. Болело абсолютно все. Не привык ведь к таким, кхм… физическим нагрузкам. - А куда это ты собрался? – заинтересовано спросил Хибари, насмешливо щуря блестящие глаза – Савада, кряхтя как старый дед, весьма комично нагнулся, поднимая с пола рубашку и встряхивая ее, чтобы убедиться, что она точно принадлежит ему. - Домой пойду. Вам скоро на работу, Хибари – сан, а я не могу у вас остаться, - Тсуна коротко на него глянул. – Хотя пока я дойду до своей квартиры, вы уже вернетесь домой. - Так больно? – мягко и несколько виновато спросил брюнет, поднимаясь и прижимаясь к замершему юноше со спины. Шатена бросило в краску. Да и кто бы не смутился, прижмись к нему абсолютно обнаженное тело? - Терпимо, но ходить затруднительно. Надо было ограничиться одним разом, Хибари-сан, а не пятью, - в который раз переборов смущение и решив пользоваться ситуацией, укоризненно пробурчал Тсуна, широко улыбаясь. Именно сейчас, в эту секунду, он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. - Тогда позавтракай со мной, а потом я отнесу тебя в твою квартиру, - шатен даже пикнуть не успел, а его подхватили на руки и через минуту бережно усаживали на стул на кухне. С грехом пополам Тсуна устроился на жестковатом сиденье, поерзав ноющей пятой точкой, и принялся наблюдать за готовящим завтрак мужчиной. Хибари накинул на плечи легкую домашнюю юкату, чему Тсуна радовался, но одновременно с этим был несколько расстроен – тело брюнета более чем великолепно, и юноша мечтал запомнить каждую его черточку, каждый плавный изгиб и перехлест мышц. - А вот твой взгляд сильно отличается, - улыбнулся Хибари, чуть повернув голову. Тсуна легко покраснел, потупив взгляд. – Его приятно чувствовать. - Э-это хорошо, - выдавил шатен, не зная, куда себя деть от смущения. Завтрак прошел в молчании, а если какие-то фразы и звучали, то были по большей части отрывистые и однозначные. Потом Хибари удалился в душ, приводить себя в порядок, а Тсуна остался на кухне, морщась и попискивая, поднимаясь на ноги и принимаясь мыть посуду. Должен же он хоть чем-то себя занять, чтобы не пялиться пустым взглядом в потолок и считать минуты до возвращения Хибари. А подняться по лестнице к себе на этаж все еще казалось невозможно. Довольно быстро разобравшись с посудой, Тсуна прислонился поясницей к столешнице, перекрещивая ноги. Снова садиться было бы глупо, хотя из положения сидя Кёе было бы удобнее взять его на руки. - Я вроде как все, - Тсуна непроизвольно вздрогнул, повернув голову на голос. Хибари стоял в проходе, опираясь о косяк плечом и держа в руках свой дипломат и сумку шатена. Влажные черные волосы поблескивали и казались серебристого оттенка. - Ох, а я и забыл про сумку, - юноша смущенно потоптался на месте, никак не решаясь приблизиться к мужчине. Еще бы он помнил про какую-то сумку, когда на него в коридоре набросился голодный неуравновешенный зверь, являющийся при этом хозяином квартиры! - Она в прихожей валялась. Решил захватить, - Хибари усмехнулся на благодарный кивок и сам подошел на опасно близкое расстояние. Тсуна весь сжался, когда мужчина вручил ему дипломат и сумку, немного присел и подхватил шатена под колени, придерживая за спину. Сдавленно пискнув, Тсуна одной рукой прижал к груди сумки, а второй вцепился в плечо брюнета. - Достань ключи из бокового кармана, - спокойно велел Хибари, вынося его в коридор. Шатен послушно порылся в дипломате, выуживая связку ключей, а потом самостоятельно потянулся к защелке на двери, открывая ее. Хибари одобрительно хмыкнул, беспрепятственно выходя на лестничную площадку. Пока ерзающий у него на руках Савада возился с замком, Кёя успел подумать, что Мукуро хватил бы удар, увидь он эту умильную во всех отношениях картину. А еще он бы надежно закрепил бы за собой статус «постельного монстра» в сознании бедного киллера, который был странно привязан к своему соседу, хоть Тсуна и утверждал, что они никогда особо и не общались. Но, по счастью, Рокудо не появился ни сейчас, ни после, когда Тсунаеши был доставлен в квартиру, заботливо уложен в постель, а Хибари отправился в участок (Тсуна обрадовался, что поставил-таки замок-щелкунчик на дверь, а то пришлось бы искать запасные ключи), на ходу выуживая из дипломата документы, которые вчера так и не просмотрел. Занят был немного… не тем. *** Тсуна заметно расслабился, когда за Хибари с тихим хлопком закрылась дверь. Пройдет время, прежде чем он научится вести себя раскованно с любимым человеком, так, например, как вел себя во снах, и прекратит смущаться по поводу и без. Да и вообще, пока не время распускать особую романтику: и ему, и Хибари есть о чем задуматься. К примеру, Тсуну очень волновало, почему Бьякуран помогает Хибари искать того, кто за ним охотится, при этом имея весьма однозначные виды на часы, а Кёя не стремится засадить преступника, главу крупнейшей воровской организации за решетку. Что у них за отношения такие, и как он, Тсуна, связан со всей этой хренью? Ответы можно получить только от троих: Реборн, Хибари и… еще одна крайне неблагонадежная личность. Реборн, как источник информации, первым исключался из маленького списка, ибо Тсуна боялся его до дрожи. Хибари… Брюнета Савада как-то пока не был готов рискнуть расспрашивать. Если бы он хотел и считал нужным просветить Тсуну, то сделал бы это сам, без каких-либо намеков и косых взглядов. Оставался только один, но эта бездушная скотина не желала включать телефон и ради разнообразия пообщаться с сыном. Савада пролежал в одном положении довольно долго. Вскоре даже думать в каком-то конкретном направлении надоело, и он просто пялился в потолок, позволяя мыслям хаотично течь перед внутренним взором. Он думал о многом, но особенно четко выделялась мысль, что теперь он условно понимает, зачем были нужны те сны. Скорее всего – жестокая наставляющая рука интуиции. Он должен был встретиться с Хибари и попасть под его защиту, хотя и не до конца догонял, зачем было создавать именно влюбленность. Одновременно с этим Тсуна чувствовал, что его близость также защищает Кёю. Это что-то такое, чего не объяснишь словами – можно лишь чувствовать на интуитивном уровне и пытаться претворить в жизнь. Точно также он ощущал, что в разгадке тайны сталкера поможет его талант к рисованию «живых» портретов – Энма, помнится, всегда восхищался, что Тсуна может нарисовать реального человека, руководствуясь лишь словесным описанием; он просто блистал на занятиях, когда они рисовали литературных персонажей. Но самое важное, что Тсунаеши твердо знал – золотые часы Примо Вонголы необходимо уничтожить. Кажется, он даже умудрился задремать, раз даже не смог сразу понять, что неприятная, режущая слух трель – надрывающийся дверной звонок. Подкатившись к краю кровати и чудом не навернувшись, Тсуна поднялся, отмечая про себя, что тупая ноющая боль в заднем проходе несколько спала. Это позволило надеяться, что к завтрашнему утру он будет в порядке. - Кого там принесла нелегкая? – он доплелся до двери, щелкнул замком и приглашающе распахнул ее. Почему-то он даже не подумал, что за дверью может оказаться кто-то крайне нелицеприятный, типа вора, маньяка или кого похуже. Интуиция молчала, а он в последнее время только на нее и полагался. - Доброе утро, Тсуна, - шатен окинул взглядом стоящего на пороге мужчину и с трудом переборол желание захлопнуть дверь прямо перед его носом. Заметив недовольство и закипающую ярость в карамельных глазах, мужчина примирительно поднял руки и виновато улыбнулся. - Подожди-подожди. Сначала пусти меня домой, а потом ругай. Смерив гостя еще одним презрительным взглядом, которому, может быть, позавидовал даже Хибари, Тсуна отступил на шаг, пропуская мужчину в квартиру. Тот робко переступил порог, прикрыл за собой дверь, поспешно разулся, обошел скрестившего руки на груди юношу и замер, опустив голову и крепко зажмурившись. Савада искривил губы в непривычной для него усмешке. - Готов? - Ага, - как-то пискляво ответил мужчина, втягивая голову в плечи. И тут Тсуну прорвало. - И как у тебя хватило наглости явиться ко мне после стольких лет, а?! С каких это пор редкие письма считаются общением? Я всегда полагал, что с возрастом человек становится ответственнее, но это явно не тот случай! О чем ты вообще думал, впутывая меня в свои мафиозные авантюры, бестолковое создание?! Как мама вообще за тебя замуж вышла, ведь ты всегда такой был! А ну смотри мне в глаза, папочка, и не шмыгай мне тут, изображая нашкодившего подростка! Взрослый мужик, а хуже ребенка! Арр, зла на тебя нет! Выдав столь сумбурную и гневную тираду, Тсуна облегченно вздохнул и успокоился. Отец стоял, как пришибленный, изредка забито шмыгая и не в силах поднять на сына взгляд. Покачав головой, Тсуна подошел к нему и с легкой души обнял. Емицу вздрогнул, но тут же стиснул шатена в медвежьих объятиях. - Давно ты так на меня не кричал. - Еще скажи, что не заслужил. - Прости, - Емицу виновато вздохнул, выпуская сына из рук и мельком его осматривая – повзрослел, вытянулся и похорошел. И взгляд стал тверже, хоть и был по-прежнему открытый и немного наивный. – Я должен был передать тебе часы, чтобы запутать карты. - Плохо у тебя это получилось, - хмыкнул Тсунаеши, подталкивая родителя в сторону кухни. - Что ты имеешь в виду? – мужчина захлопал глазами, плюхнувшись на стул. – Я был уверен, что тут они не найдут след. - Да они только тут и искали, - нажав заветную кнопочку на электрическом чайнике, Тсуна недоуменно уставился на отца. – Мукуро упоминал, что Бьякуран базируется только в Токио и Хоккайдо. Не по всей Японии. - Бьякуран? - Глава Мельфиоре, - шатен крепче сжал чашку. – Они охотятся за часами. - Мельфиоре даром эти часы не нужны, - никак не в силах уловить, в чем причина испуга сына, проговорил Емицу. – Я хорошо знаком с Мельфиоре, в частности, с Бьякураном Джессо. Мельфиоре не охотится за часами. Они нужны совершенно другой организации. - Ясно… - едва слышный шепот, клокотание закипающего чайника и звук треснувшего фарфора слились воедино. Тсуна продолжал сжимать обеими руками осколки, не замечая порезов на ладонях, и никак не мог состыковать полученную информацию. Как? Почему?..