Молодостью нужно распоряжаться с умом

Игорь не помнит, когда в последний раз общался с Юлей так, чтобы они оба были трезвые, и чтобы этот диалог при первом условии длился дольше пятнадцати минут. Слишком уж хорошая из Пчёлкиной собутыльница. «Вы просто оба общаться не умеете», — думает Игорь, когда выбирает шампанское. И очень надеется, что это не правда, потому что с Серёжей, как ему кажется, на языке алкоголя коммуницировать не получится. Но ясно ведь, что с понятием «словами через рот» у Игоря реальные проблемы, и стоило бы начать учиться… … но Гром так же надеется на то, что после сегодняшнего вечера это всё отвалится. Пропадёт, испарится, покинет его, как покидают голову плохие мысли после бокала хоть сколько-то хорошего вина… Но сегодня шампанское. Очень иронично. Юлина квартира за эти несколько лет, что она здесь живёт, успела стать для Игоря чуть ли не вторым домом. Приходить сюда приятно. — Игорь, сразу предупреждаю, что у меня завтра рано утром интервью, так что давай не долго… — начала Юля, когда открыла дверь, — … это что? — она кивнула на бутылку в руке Грома и закатила глаза. — Короче, я пить не буду. — Я тебе и не предлагал, — бросил Игорь, снимая ботинки. Не предлагал, но предполагал. Умеет она всё обломать. Юля поставила себе чайник, Игорю поставила бокал на стол. Начать разговор было сложно — и правильные слова подобрать, и вообще в целом мысль в кучу собрать. Но Игорь думает, что он справился отлично… — Каково встречаться с мужчинами? … на все, блять, сто баллов. Приз «Вопрос Года» в студию, пожалуйста. Юля, до этого, видимо, выбирающая между зелёным и чёрным чаем, повернулась к Игорю лицом. — Чего? — губы растянуты в улыбке, в глазах смешинки. — Я чего-то о тебе не знаю? «Я тоже не знал», — подумал Игорь, сев на стул. Юля поставила свою кружку напротив него. Шампанское так никто и не открыл. — Ну, того, — глупо начал Игорь, потому что в полной тишине не комфортно. — Как это отличается от отношений с женщинами? — А мне откуда знать? — Юля закатила глаза. — Я с женщинами никогда не встречалась. — Ну расскажи, а я сравню. — Откуда такие мысли? — Оттуда. — Ладно, — сдалась Юля, но Игорь уверен, что к этой теме она вернётся ещё не раз. Сейчас это не так важно, в приоритете — убедиться, что это не для него. Пчёлкина постучала ногтём по столу, размышляя и пытаясь выцепить что-то общее. — Ну… Я не знаю, Игорь, — она подняла слегка шокированные глаза. — Все мои парни были слишком разными, чтобы что-то заявлять. Ну, например, Глеб. С ним я встречалась в школе, был очень хороший и любящий, но идиот-идиотом, — подпёрла подбородок рукой. — Постоянно дрался, ругался с учителями. Ну и мы расстались по моей инициативе, потому что я дурочкой не была и терпеть это устала. Был ещё Миша… Настоящий кадр, запрещал мне фотки в социальные сети выставлять под предлогом «ну ты же моя», — Юля сделала очень грубый и жалкий голос, пародируя этого Мишу. — Из более взрослых ребят у меня только Илья, но ты его знаешь, — Юля махнула рукой, говоря тем самым, что разбор окончен. — Нет, давай уж и про Илью тоже! — запротестовал уже вдохновившийся всем этим Игорь. Сейчас картина не полная. — Да ты с ним лично знаком! — в ответ возмутилась Юля, но, закатив глаза, продолжила: — Хороший, трудолюбивый, зрелый. Готовили вместе, обязанности все пополам делили, на свидания тоже оба друг друга по переменке приглашали. Разошлись, потому что перегорело друг к другу, как взрослые люди — без скандалов. Всё? Допрос окончен? — Но что-то общее точно должно быть! — Игорь сдаваться не хотел. И смиряться с тем, что его, казалось бы, идеальный план провалился, тоже. Что-то точно должно быть… — У них у всех был член, — с очень задумчивым видом предположила Юля. Игорь закатил глаза и уже хотел было засмеяться… Стоп. У Серёжи тоже он есть. И Игорю это даже не делает больно. Просто… удивительно. Очень. — В общем, Игорь, всё зависит от человека, — Юля зевнула и покосилась на часы. Игорь покосился тоже — время перевалило за десять вечера. В голове Грома полный раздрай и слова Юли в центре этого беспорядка — «всё зависит от человека». «О половых различиях буду думать позже», — воодушевленно думает Игорь, когда Юля, так и не получившая внятных объяснений, закрывает за ним дверь. Только вот проблема — было бы, о чём конкретном думать сейчас. Потому что мыслей в голове слишком много. Потому что вдруг стало ясно, что до этого взгляд Серёжи на всё это Игоря не заботил. Упал один груз с плеч в виде своих убеждений — навалился другой, в виде переживаний об убеждениях этого рыжика. Можно было бы, наконец, блять, спросить напрямую, но… Но Игорь слишком ответственный для этого, простите. И как бы не хотелось сделать легче себе, его первостепенная задача — восстановить Серёжу. *** «Я свихнулся, — думал Игорь, вставая с дивана, на котором он ворочался от навязчивых мыслей уже часа два. — Я с ума сошёл, блять». Потому что на здоровую голову страдать таким никто не будет — искать лом в квартире, в которой молоток-то не факт что есть. У Прокопенко точно есть, у Димы даже, вроде, имеется. А у Игоря нет. Как-то не сложилось. И с ломом тоже не сложилось. Игорь нашёл только большую, массивную такую отвёртку. В кухонном ящике, между пачкой гречки (сколько лет она здесь стоит…) и пустой банкой с гайками, гвоздиками и болтами. На часах час ночи, на улице — темень, а Игорь Гром, самый неравнодушный человек в этом ебучем Санкт-Петербурге, собрался ковырять собственный пол в поисках того, в существовании чего он уже не особо уверен. Не уверен — потому что за три раза можно было бы решиться. Можно было бы, но в условиях догадок Игоря… В этом случае очень даже нельзя. И от этого кошки на душе скребут. А Игорь скребёт пол. Тихо и аккуратно он вставил отвёртку в щель между двумя досками. Даже над местом думать не стал, где стоял, там и начал. Шаг за шагом Игорь сужал круг поисков, вновь и вновь обламываясь. Вставить отвёртку-постучать кулаком по ручке-дёрнуть-достать отвёртку. От середины пола в кухне за полчаса Игорь дошёл до середины пола в гостиной. К тому времени это начало походить на самое глупое занятие, которым Гром страдал. После поиска гребаных холодильников, естественно. Когда облапана была уже большая часть квартиры, до мозга Игоря, до мозга самого, блять, умного человека в этой стране дошло наконец: — «Стена». Ебучая стена, на которой всё было с самого начала завязано. Подступиться к ней было трудно. Потому что в начале это для Игоря было чем-то вроде «ну я попробую, а там как пойдёт». Сейчас же, присаживаясь на корточки, ясно уже, что точно пойдёт. Не зря же Серёжа именно это место выбирал, взглядом сверлил, а когда уходил, именно туда напоследок своими невозможно-грустными глазами смотрел. Секунда. Одна-вторая-третья. Первая же доска, которую задел Игорь, с сильным скрипом вылетела из своего места, а потом упала назад, вниз, чуть выехав из своей ложбинки и обнажив кусочек того, что под верхним слоем пола. Игорь, кажется, забыл как дышать. Как ходить, как руками двигать, как слова в предложения составлять. Всё забыл. Потому что на реальность это не похоже — проекция свихнувшегося мозга, фантазия, мираж! Гром трясущимися пальцами обхватил доску и приподнял её. В углублении лежала шкатулка. Деревянная, с какими-то выточенными вихрями, очень пыльная. Слой плотный, нетронутый. Игорь впервые задумался о том, сколько Серёже лет. А потом опустил доску назад. Игорь привалился спиной к стене, голая кожа неприятно соприкоснулась с шершавыми обоями. Затем с этой же стеной соприкоснулось темечко. Гром сильно зажмурил глаза. Она, тайна, правда существует. Она, тайна, есть. Игорь подался вперёд, схватил отброшенную в сторону отвёртку и поддел доску. Отложил и ту, и другую в сторону и уже было хотел достать шкатулку… Доверие. Игорь отдёрнул руку. «На это имеет право только Серёжа», — от этого больно до слезящихся глаз, но пора, наверное, спать, Игорь Гром, пора в кроватку.