Молодостью нужно распоряжаться с умом

Игорь прикинул примерно, сколько ещё осталось, и вытер пот со лба. — Не зря пакеты постелили, — констатировал, опустив глаза и увидев множество пятен вокруг себя. Юля фыркнула. — Я сразу сказала, что одних газет тебе не хватит, — кивнула на большое пятно, которое сквозь бумагу точно бы на пол просочилось. Игорь закатил глаза. Квартира Грома никогда не была примером чистого жилища, даже сразу после покупки её Игорем, — Лида эта явно тон задала, ничего не скажешь. Но все прошлые четыре года это было в порядке вещей. Сегодня, прямо с утра, этот порядок был нарушен. Сначала Юля и Игорь сдвинули немногочисленную мебель в центр, а потом вдруг осознали, что ничего вроде рулона полиэтилена вчера не купили. Игорь тогда предложил газеты. Юля предложила удариться головой о молоток и отправила покупать самые большие пакеты, которые он найдет поблизости. И пока Гром ходил, успела развести краску — Игорь выбрал светло-серую. Сначала хотел купить бежевую, ровно тот же оттенок, что собрался перекрывать, а потом вспомнил, зачем всё это делает вообще. У Юли опыта в ремонте нет, у Игоря — только помощь с постройкой бани Прокопенко, и поэтому… Именно поэтому начали они со стен. И только к середине осознали проблему, но было как-то уже поздно. И устало. — Мы не закончим сегодня, — простонала Юля и прижалась лбом к ещё не покрашеннной стене. Игорь поправил лямку профессионального комбинезона, который Пчёлкина не ясно вообще где взяла, и опустил валик на пол. За последние несколько часов они успели выкрасить стену напротив окна и ту, что справа от неё. Прихожую и кухню решили пока не трогать. Решили, в принципе, трогать только гостиную: туалет слишком сложно, в плане, плитка эта; на кухне с гарнитуром нужно что-то делать, и это «что-то» — покупка нового гарнитура на смену тому. Начали с малого, в общем. Игорь прошаркал бахилами по полу и сел на застланый пакетами диван — полиэтилен, конечно, ничего такой, но с кожей не сравнится. — Пустишь к себе поспать? — убрал потные волосы со лба и повернулся к Юле. Та, оторвав голову от стены и переведя взгляд на Игоря, ответила: — А у меня есть варианты? Гром настолько ей благодарен, — и за помощь, и за понимание, и за то, что никаких неудобных вопросов не задавала, когда Игорь «внезапно» решил сделать ремонт, — что хотел обнять, но Юля выставила руки вперёд и указала взглядом на огромное пятно на его комбинезоне, в районе груди. — Я в него лицом уткнусь, Игорь, держи дистанцию! Игорь фыркнул весело и толкнул Пчёлкину кулачком в плечо. Та сделала так же в ответ, а потом, смеясь, вернулась к работе. «Какую дверь в туалет лучше купить?» — думал Игорь, опуская валик в поддон, когда телефон, лежащий на столе в кухне, вдруг зазвонил. Это либо Дима, которому удалось пораньше уйти с работы и он уже был на пути к ним, либо консультант из того строительного магазина — телепат, и у них появилась та дверь, которую Юля предлагала, но которой не было на складе. В любом из случаев, ему пришлось пробираться через заставленный вещами пол. И Игорю это далось с трудом — сначала он чуть не въехал плечом в свежую краску на стене, потом почти наступил в поддон Юли. — Алло? — выдохнул подавленно-зло в трубку, как только добрался до телефона — даже на номер не посмотрел. — Игорь, привет, — протянул нервно… Серёжа. Игорь оторвал телефон от уха и глянул на экран. Действительно, он. — Я зайду сейчас. Хорошо? — Хорошо, — глупо, пусто и удивлённо ответил Игорь. Серёжа сбросил звонок. Юля спросила, не отрываясь от работы, кто звонил. Игорь понял, что влип, и сказал, что номером ошиблись. Объяснять что-то ни Юле, ни кому-то ещё он не хотел. Да и было бы что объяснять! Вернее, кажется, и вправду есть что, но он и сам не до конца разобрался. И разбираться не хочется, потому что… Теперь отговорка с благополучием Серёжи не работает. Она, похоже, действительно кончилась — Серёжа сам с этим самым благополучием справится, его, может, и на Игоря хватит. … страшно облажаться. Страшно потерять это воодушевление, страшно остаться одному после больше, чем недели «всего этого», страшно остаться без хороших мыслей о Серёже, страшно остаться без него… Игорь остановился на половине пути, уперевшись коленом в стиральную машину, и замер. «А что будет в противовес моментальному одиночеству, если я не сделаю этот злоебучий шаг?» Что будет? Перед глазами замелькали картинки, где Игорь старый и больной — сидит и смотрит телевизор, в этой же самой квартире, а вокруг темнота и пустота; гуляет, оперевшись о трость, один. И Игорь не уверен, что останется один — людей много, и на него кто-нибудь найдётся. Стоит ли говорить, что он не хочет, чтобы нашёлся кто-то другой? Я тоже так думаю. Это наивно и по-детски в какой-то степени, но именно подобные гиперболизированные чувства людей на безумства и толкают, правда же? И Игорь человек. Влюблённый, живой, чувствующий, что всё будет хорошо. Дверной звонок раздался тогда, когда Игорь максимально вытянул руку, чтобы дообклеить проём малярным скотчем. Дверной звонок раздался в самый неподходящий из возможных моментов. Потому что Юля на добрых шесть метров ближе к двери, потому что «ей не сложно». Потому что Игорь что-то там себе уже решил, и отступать поздно. Пчёлкина перешагнула через свой поддон, кинула удивлённый взгляд на Игоря, мол, не знала, что мы кого-то ждали. Игорь на неё не смотрел. — Оу… — удивлённо протянул Серёжа и глянул на номер двери. — Можно Игоря? — Можно, — кивнула и отступила в сторону. — Игорь, тут к тебе кто-то. Пустить? — Пусти, — пусто ответил и выдохнул. «Отступать уже реально поздно, Игорь, чё ты, как маленький! Соберись!». — Серёж, проходи, — повернулся лицом и улыбнулся. Даже не натянуто — парень… Очаровательно растерянный, со своим этим жёлтым рюкзаком, выглядел чудесно. Игорь до этого не думал, что соскучился настолько — забылся в цифрах, метрах и деньгах, которые ушли и которые только уйдут. А теперь он пришёл, такой светлый, стоит посреди этого хаоса, и… И его даже обнять нельзя. Игорь кивнул в сторону кухни и сказал что-то вроде «садись, щас подойду». Подходить он не спешил — стоял, дышал и смотрел в пол. Юля поставила чайник в это время. Юля — золотце. «Стоять и дышать» Игорь перестал только тогда, когда зазвенела посуда. — Сложно учиться? — Юля стояла, помешивая сахар в кружках. — По моим мешкам под глазами видно, что сложно, но они даже одной трети всей картины не отражают, — Серёжа улыбнулся и принял чай. Игорь неловко прошёл между ними и сел на вторую табуретку. Юля посмотрела очень красноречиво и кивнула в сторону раковины. Пришлось мыть руки. — А как вы с Игорем познакомились? — спросила так, будто этого самого Игоря в этой квартире нет. Серёжа посмотрел на Грома с вопросом, и последний даже сейчас этот вопрос в его глазах различить не может — он то ли не понял, что ему отвечать, то ли искренне удивился, что Игорь Юле о нём до сих пор не рассказал. Игорь, веря в первое и свято надеясь на второе, вклинился в разговор: — Пацан жил здесь раньше, потом квартиру мне продали, ну а он пришёл детство вспомнить, — Серёжа благодарно улыбнулся, а Игорь умер внутри от этой улыбки — будто он для него весь мир поработил и заново построил, а не спас в разговоре с собственной подругой. Юля кивнула, пару секунд посмотрела в пол, а потом спросила: — Мы только два валика купили? — Да, — кивнул Игорь и только спустя несколько секунд понял, что к чему. Хотела впрячь пацана, чтобы побыстрее закончить. И Игорь, возможно, всё ещё не свыкся с тем, что пацану эта помощь не нужна, но он не хотел, чтобы Серёжа видел промежуточный этап. Чтобы в его голове два цвета стен смешивались, чтобы Игорь вообще какое-то отношение имел к «той» квартире для него. Не получилось — Серёжа вляпался сам. И Серёжа счастлив. Игорь сглотнул, выпил залпом свой чай, который Юля любезно подпихнула ему под руку, и в ту же секунду окончательно и бесповоротно смирился с тем, что сегодня они поговорят. Глянул на Юлю. Или завтра. Вспомнил о том, что одного слоя им, скорее всего, всё же не хватит. В течение, вашу мать, недели. Первое слово дороже второго — и он оказался зажат Серёжей в собственной прихожей через два часа после того чая. Юля, только Серёжа отставил пустую кружку, предложила пообедать. Игорь сопротивляться не смог — есть хотелось ужасно. Пришлось варить пельмени на троих, и так же втроём их есть. Гром не помнит, когда в последний раз так много людей одновременно хотя бы просто находились в его квартире. Дима здесь хоть и любит ошиваться, но удаётся крайне редко, а с графиком Юли это тем более не совпадает. Потом Серёжа мыл посуду, пока они докрашивали оставшийся участок. И управлял музыкой — у Серёжи оказался неплохой вкус. Игорь не вслушивался особо, но пару раз слышался старый-добрый русский рок и что-то из попсы прошлого века. Серёжа так толком и не объяснил, зачем пришёл, и к концу Игорь поверил его «Да я просто мимо проходил, решил забежать». Забежал, конечно, неудачно… Или удачно — тут, простите, теперь уж как посмотреть. Серёжа прижал руку к двери, которую буквально полминуты назад Юля закрыла со словами «Какой же ты медленный, Игорь, мы завтра утром выезжать так же будем?». Улыбнулся, широко и хищно растянув губы и оголив зубки, и склонил голову набок. Игорь подавился воздухом. — Эй, пацан, ты чо, — Игорь постарался нахмуриться и сделать суровый голос, но отработанная система дала сбой, в этот раз не вышло. — Игорь, — ласково протянул Серёжа и вдруг резко, будто вмиг вся эта хищность пропала, прижался щекой к груди Грома. Игорь прижал ладони к двери, к которой его пригвоздили. — Скажи мне, пожалуйста, что я не ошибаюсь, — запустил руки под кожанку и обвил ими спину. — В ч-чём? — Игорь моргнул и сглотнул. Все его мысли в одно игривое движение Серёжи стали реальностью. Но в реальность этого всего, честно, он верил не особо — краской наверняка надышался, да-да. Даже если краску они купили почти без запаха, даже если руки Серёжи на спине ощутимы до безобразия и удушливого безумия. — В том, что… нравлюсь тебе, — Серёжа отступил на шаг назад. Глаза — в пол и завесить волосами, руки — скрестить за спиной. Игорь почувствовал, как челюсть со звучными «клацом» ударилась о пол. Всю эту минуту до мозга доходила одна единственная мысль, что они с Серёжей, наконец, остались наедине, и он может «почти-не-таясь» полюбоваться, а потом в один миг навалилось всё остальное. Всё. Каждая деталь и каждый отдельный момент упали на чашу весов, в противовес «это возможно взаимно». «Пиздец», — единственная мысль, в которой буквы хоть в какое-то слово сложились. — В общем, — Игорь даже не заметил, что прошла уже не одна минута тишины, когда Серёжа подал голос, — если тебе было неприятно это объятие, пожалуйста, прости. Просто… Просто мне показалось, что ты чувствуешь что-то схожее. Мне хотелось сделать это всю поездку. Прости. Я уйду, хорошо? Серёжа поднял глаза и, болезненно поджав губы, взглядом попросил Игоря отойти. Игорь ступил вперёд и впихнул пацана в себя — сжал в руках, в объятиях, и прижался щекой к волосам. Действительно, мягкие. Действительно, блять. Серёжа, до этого натянутый и сжатый до скрежета зубов, как-то в один миг обмяк. В этот же миг всё остальное перестало существовать — вселенная нахуй схлопнулась, несите новую. Игорь зажмурился, дыхание задержал и разорвал объятия — Серёжа от внезапности чуть не упал. Встал, смотрит своими невозможными охуевшими глазами, и что говорить ему — не ясно совершенно. Но Гром с такими задачами всегда справлялся на «отлично», поэтому к самому логичному выводу пришёл: — Нужно сказать Юле, чтобы ехала одна. Серёжа опёрся бёдрами о тумбу в прихожей и кивнул — всё то время, пока Игорь набирал Юлю и выслушивал проклятия в свой адрес, он потихоньку приходил в себя. К концу этого «прихождения» лицо озарилось улыбкой — неверящей, безумной и совершенно чудесной. Игорь тоже улыбался — скромно, мягко, чуть поджав губы — чтобы не спугнуть момент. Момент спугнулся сам, когда пришло окончательное озарение — Игорь сел на пол, привалившись спиной к стене, — как же хорошо, что они прихожую не трогали, — и начал осознавать — в большей мере, конечно, то, что Серёжа, похоже, не до конца понимает, что чувствует… — Я обсудил это с психологом вчера, — разорвал тишину Серёжа и присел рядом с Игорем, теперь уже очень даже ярко и чётко прижимаясь бедром к бедру и плечом к плечу. — Что именно? — медленно спросил Игорь и поджал губы окончательно. Улыбка осталась где-то там, в уголках и прошедших моментах. — Чувства, — коротко и ясно. Игорю нихуя не ясно. — Какие чувства? — с такой надеждой получилось и удивлением, что Гром сам себя не узнал. — Разные, — вроде бы и ответ, а вроде бы и продолжение должно быть. Серёжа, подумав, дал это самое продолжение: — Тёплые, щемящие в груди. Я думаю, что это нежность. Нежность по отношению к тебе. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Этот Игорь сломался, что там по гарантии? Гром не заметил сам, как сгрёб пацана, прямо здесь, на полу, как сомнения в груди почти пропали, как сердце стало биться всё спокойнее и спокойнее. Серёжа в ответ поплотнее прижал ладони к лопаткам и улыбнулся в плечо. — А что ты чувствуешь? — спросил шёпотом, немного отдалившись. Игорь саму суть вопроса даже не сразу понял — мозг расплавился, скончался, выгорел. — Влюблённость, — всё настолько хорошо сложилось, что Игорь решил не таить и не оттягивать момент признания. Серёжа выпрямился, — насколько это вообще возможно в седячем положении, — и закусил губу, подняв глаза к потолку. — Можешь объяснить. — Что? Что объяснить? — спросил непонимающе и перевёл взгляд с серёжиной руки на своей коленке на его профиль. — Что ты чувствуешь, — повернулся к Игорю лицом, а во взгляде — сплошная растерянность. Перед глазами выскочила сотая за десять минут «ошибка», и Игорь начал судорожно перебирать все возможные варианты чувств. Злость? Очевидно, нет. Грусть? Тоже не то. Нежность Серёжу, видимо, не устроила… Пришлось идти дальше, по нарастающей сложности, и в итоге перебора Игорь пришел к тому, что ему хочется… — Оберегать, охранять, все дела. Ну, тебя. Оберегать и охранять, — к концу уже сам от никчёмности ответа глаза закатил. А Серёжу, видимо, всё устроило — тот улыбнулся и счастливо прищурился. Игорь сглотнул и решил всё же добавить: — Ну, обниматься хочется тоже. Но это так, стандарт. И дальше по стандарту тоже… Я говорю просто, чтобы ты, ну, подумал там… — Мне тоже, — шёпотом ответил и прижался щекой к плечу. — Мне тоже хочется… Дальше по стандарту влюблённости. Игорь почувствовал, как закололо в подушечках пальцев от желания закрыться, зарыться и забыться — только бы вместе с Серёжей, — но лишь коснулся губами его макушки и покрепче притянул к себе в объятия. Отныне первые шаги делать будет Серёжа — у него вон как хорошо всё по полочкам разложить получилось. Игорю бы поучиться. И Игорь учится.