Мой парень идиот или как вывести супер-спокойного папочку из себя

Когда Серёжа не отвечает на звонок, на чёрт знает какой, Дима начинает нервничать. Несильно, но ощутимо, чтобы на каждое уведомление он тянулся к телефону быстрее, чем тот успел погаснуть. По времени у Серёжи уже закончились пары, и честно, Дима надеялся, что он позвонит. Время одиннадцать часов вечера, и соседи Серёжи по общаге говорят, что он так и не объявился. И телефон эта рыжая гадина по прежнему игнорирует. И все смс-ки Димы тоже. В два ночи, блять! в два часа ночи телефон пиликает и на экране высвечивается сообщения от Серёжи: «заберёшь свою принцессу, плиз? адрес сейчас скину» и адрес заброшенного дока у Невы. Диме Чеботарёву кажется, что жизнь его жёстко где-то наебала, когда в два часа ночи он приезжает за город, ближе к докам и видит у самого берега Невы большой костёр и людей вокруг него. Дима тяжело вздохнул и открыв дверь машины, вышел. На улице моросил мелкий дождик и дул холодный ветер – типичная погода для Питера. Диме тридцать четыре, у Димы классная борода и крутая машина. А ещё у него нервы из бетона и непутёвый парень Серёжа Горошко. Рыжая бестия с длинной челкой на одну сторону, учащаяся в гос. университете на программиста и подающая большие надежды, застрявшая в панк-фазе с накрашенными чёрными ногтями на руках и с шилом в одном месте. Указанное чудо сидело у самого берега на чьей-то куртке присосавшись к бутылке светлого нефильтрованного и держа в другой руке дымящуюся сигарету. Длинные рыжие волосы завязаны в пучок розовой резинкой, кожанка поверх чёрной толстовки, однотонные штаны и голые грязные ступни. Рядом белые кроссовки. Какая прелесть, любуйтесь на здоровье. — Ооо, Димаа, — растягивая гласные пропел Серёжа, когда увидел его. Чеботарёв молча подходит ближе, суёт парню в руки его же кроссовки, не обращая внимания на то как кривится Серёжа и так же молча поднимает его на руки. Серёжа худой как чёрт, и принимает в качестве еды только Доширак за сорок девять рублей и водку с пивом, идеальная диета. — Дим... Дима, ты охренел? Отпусти, — заплетающимся языком возмущается Серёжа, но очень скоро утыкается ему в плечо и замолкает. Дима усаживает его на заднее сиденье, пристёгивает его ремнём безопасности и сам садится на водительское место. — Дим, Димаа, — зовёт его Серёжа. — Открой окно, ну пожалуйста! Дима молча открывает окно рядом с Серёжей, тот тут же высовывает свой нос наружу, да так резко, что на секунду кажется, что он выпадет из окна. Дима трёт двумя пальцами переносицу и поворачивает руль, выезжая на дорогу. Серёжа замолкает, и Дима надеется, что он заснул, и дорога пройдет в тишине, но Серёжа был бы не Серёжей, если бы не начал орать песни в полный голос. Дима всерьёз надеется, что драгоценный не сорвёт себе голосовые связки. Серёжа затыкается спустя десять минут, когда весь репертуар эстрадных песен иссяк, и они едут в тишине, к великому удовольствию Димы. Когда он заглушает машину у подъезда и оборачивается к Серёже, тот спит, ни на что не реагируя. Дима вздыхает, понимая что ему снова досталась роль носильщика пьяного тела. Консьержка его дома, милая женщина в возрасте, провожает его с Серёжей на руках сочувствующим взглядом. Дима думает, благослови Господи, создателя лифта, замечательный человек. Пока он пытается открыть дверь, при этом придерживая пьяную ношу, Серёжа что-то сонно бурчит, носом потираясь о лацканы его пиджака. Втащив бухое тело в свою квартиру и закрыв дверь, Дима понёс его в ванную, открыл холодную воду и слишком уж любезно брызнул водой в лицо проснувшегося Серёжи. — Дима, блять! — злобно посмотрел на него Серёжа, тряся мокрыми волосами. Дима пожал плечами, кинув на него осуждающий взгляд и вышел из ванной. А нехер, товарищ Горошко, игнорить все звонки, а потом в два часа ночи писать сообщения и умолять припереться в какую-то глухомань. Дима зашёл в гостиную, скинул с себя пиджак, запульнул его куда-то за диван, включил торшер и сел в кресло. Время близилось к утру, и у него начало шуметь в голове. Он помассировал виски, ослабляя галстук и манжеты на запястьях. В ванной шумно заплескалась вода. А потом стихла, и вышел Серёжа с мокрыми волосами и в его футболке доходящей ему до середины бедра. Дима показательно его игнорировал. — Дим, — позвал его Серёжа, подходя к креслу и усаживаясь перед ним на пол. — Дим, ну Димочка... Чеботарёв, ответь уже. Серёжа опустил голову, алея скулами, и тихо прошептал: — Папочка? Чеботарёв посмотрел на него, и даже в полумраке был виден его потемневший взгляд. Знает ведь, гаденыш, чем завлечь. Серёжа расплылся в хитрой улыбке. — Димочка, ты сильно сердишься? — А ты сам как думаешь? — Я не в том состоянии, чтобы думать, — Серёжа сдунул с лица рыжую прядку. Серёжа встал с пола, улыбнулся и плавным движением перелез к нему на колени. Дима тяжёлым взглядом посмотрел на наглого парня, положив одну руку на гибкую спину, а другую на оголённое бедро. Серёжа издал неразборчивый звук, когда Дима прикусил кожу на его шее, колючий подбородок уткнулся ему в ключицы, мозолистые пальцы прошлись по бедру, скользнули под футболку, погладили по внутренней стороне бедра, вторая рука провела вверх по спине и зарылась во влажные рыжие волосы. — Дим... Дима, — простонал Серёжа, прижимаясь к ласкающей руке, хватаясь за чужие плечи. — Серёж, ты меня когда-нибудь доведёшь. — Д-Дима... — задыхаясь простонал Серёжа, прижимая его голову к своей шее. Дима с удовольствием прикусывал бледную кожу и зализывал краснеющие метки. Руки Димы практически сняли с рыжего футболку, когда Серёжа, с красными щеками и спутанными волосами оттолкнул его руки от своих и встал. — Серёжа? — удивлённо спросил Дима, от которого улизнул всё тепло от желанного тела. — Извини, Дима, но я задержался, а у меня ещё дела, — с виноватой улыбкой и хитрым взглядом сказал Серёжа. Дима выпрямился в кресле: в воздухе повис немой вопрос. Несколько минут он вертел головой, смотря как Серёжа заходит в ванную и выходит оттуда полностью одетый. Серёжа подошёл к нему и чмокнул в колючую щёку. — Серёж? — Провожать не надо, — подмигнул ему Серёжа и вышел в прихожую. Щёлкнула входная дверь. Диме действительно кажется, что его где-то по-крупному наебали.