I'm not Stephen

      Лондонское метро. За четыре года, что Оливия Лоренс жила в столице, она так и не смогла смириться с необходимостью проводить в подземке по меньшей мере два часа в сутки. Метро обезличивало людей, преобразуя их в однородную серую массу. Одна и та же усталость на лицах, один и тот же пустой взгляд.       Едва задремав в полупустом вагоне, Оливия почувствовала непривычную тяжесть на своем плече. Сонная, она повернула голову и в удивлении уставилась на копну темных волос — молодой человек, сидевший рядом, очевидно не выспался и решил прикорнуть на соседском плече. Сочувственно вздохнув, Оливия уловила тонкий, едва ощутимый, но от того не менее приятный аромат мужского парфюма. «А пахнешь ты ничего», — отметила она и расплылась в улыбке. Девушка, сидевшая напротив, зыркнула на Оливию с такой жгучей ненавистью, что та невольно поежилась и стыдливо склонила голову. И чем она могла так ее рассердить? Тем, что не хмурит брови и не морщит в недовольстве нос? Наверное, люди просто не выносят чужой радости, когда сами они несчастны.       Оливия действительно казалась странной, глупо улыбаясь своим веселым мыслям, когда большинство пассажиров, прибывающих с каждой остановкой, выглядели измученными, будто в их жизни нет ничего, кроме ненавистной работы, на которую они зачем-то так спешат. «А я сама не стала такой же?» — задумалась она. Ее размышления прервал бесцветный голос, оповещающий, что поезд прибыл на станцию Вудсайд Парк. В и без того полный вагон хлынула толпа сонных людей, ограждая Оливию от неприятного взгляда девушки напротив.       «Никогда не привыкну к этому муравейнику», — грустно ухмыльнулась Лоренс. В столице проживали миллионы людей, но среди них не было ни одного близкого друга. Она скучала по своему маленькому городку в Шотландии. Столица душила своими небоскребами бизнес-центра, подпирающими хмурое небо; душила тяжелым воздухом, вязким прогорклым дымом, оседающим в легких, привыкших к чистому деревенскому воздуху. Воздуху, в котором «витает дух свободы и авантюризма», как говорит ее отец. Оливия скучала по дому, но ни за что бы туда не вернулась. Ей нужны были деньги, и на родителей надеяться не приходилось — семейное хозяйство переживало не самые лучшие времена. Лоренс и дальше бы смаковала свои проблемы, если бы монотонный женский голос не объявил ее остановку. Она с сожалением высвободила свое плечо и юркнула в закрывающиеся двери, едва успевая вынырнуть на заполненную людьми платформу. Чувство дискомфорта от подземной толпы давно сошло на нет под натиском логичных доводов: лондонское метро оказалось удобным, чтобы добраться до работы без лишних финансовых и временных затрат. Вообще Оливия еще легко отделалась своими сороками минутами.       Но так вышло далеко не сразу. В Лондоне, спустя восемнадцать отказов и смены семи рабочих мест, она наконец нашла работу по душе. Первое время Оливия варила кофе в одной из центральных кофеен туманной столицы, каждый день напоминая себе, что это временно, но спустя два года, когда коллеги со стабильной периодичностью сменялись один за другим, а она верно продолжала работать, ей предложили место управляющей. Неожиданное повышение должно было обрадовать Оливию, но новые обязанности, свалившиеся на ее плечи, казались ей скучными, и она частенько спускалась из своего тесного кабинета, чтобы принять парочку заказов и дать сотрудникам небольшую передышку. Девушке казалось, что сварить хороший кофе и тем самым облегчить чье-нибудь тяжелое начало дня гораздо важнее и интереснее, чем весь день сидеть на телефоне, по уши зарывшись в бесконечных накладных и договорах с поставщиками, а потом еще эти постоянные ревизии...       Очнулась Оливия от своего списка обязанностей только у дверей кофейни, ставшей для нее вторым домом. Два раза провернув ключ в скрипучем замке, Лоренс, приветствуемая веселым перезвоном дверного колокольчика, шагнула в зал, где еще витал приятный запах вечерней уборки. По утрам здесь всегда пахло как-то по-особенному. Будто бы уютным домом. Деревянный пол, натертый до блеска, источал едва уловимый дубовый аромат. Солнечные лучи лениво скользили по отполированной стойке, еще не заляпанной отпечатками пальцев и круглыми кофейными разводами. Нет, Оливия определенно любила свою работу хотя бы за такие незначительные, но приятные сердцу моменты. Не спеша продвигаясь вглубь кофейни, она зачарованно проводила подушечками пальцев по гладким спинкам стульев.       Лоренс стояла у лестницы, когда позади снова прозвенел колокольчик, оповещая о госте. Она не вздрогнула и даже не удосужилась обернуться. Она знала, что это был Стивен, владелец кофейни, безуспешно ухлестывающий за Оливией уже больше года. Его попытки приударить раздражали, но все же он был замечательным другом. С ним было весело болтать о всякой чепухе и работе. Он не требовал от Оливии космической выручки и жесткой дисциплины. «Просто наслаждайся работой и заботься о кофейне. Я в ваши дела лезть не буду», — так он обозначил ее полномочия и с тех пор своего слова не нарушил. Стивен полностью вверил в руки Оливии свое детище, и именно поэтому, даже в трудные для кофейни времена, девушка не могла оставить своего друга и его предприятие в беде. Хотя иногда чертовски хотелось. Стивен это чувствовал и махал рукой: «Не парься, все в любом случае пройдет, обойдется». Так оно всегда и было. Радуясь появлению друга, но скрывая довольную улыбку, Оливия проворчала:       — Привет, Стив. Снова американо за твой счет?       — Только если ты перестанешь изображать недовольство, дорогуша, — весело парировал молодой человек. — Что у нас в этом месяце по выручке?       — Для таких вопросов у тебя есть бухгалтерия, — Оливия включила кофемашину и заправила ее ароматными кофейными зернами.       — Ха! — хлопнул по стойке молодой человек, присаживаясь напротив. — Ты знаешь, как долго от них ждать отчета. Ответь хотя бы примерно — мы еще не разорились с такими хмурыми сотрудниками?       Оливия одарила друга скептичным взглядом:       — Слушай, а ты знал, что иногда самым раздражающим гостям я незаметно плюю в чашку?       В любом другом месте за такое заявление уволили бы, не задумываясь, но Стивен знал, что за острым языком и недовольным взглядом прищуренных глаз скрывается добрый и отзывчивый человек. Ему нравилось, что Оливия казалась нелюдимой и безразличной. Казалась, но не была. Своим суровым выражением лица и манерой говорить прямо, без заискиваний, она сразу отпугивала лицемеров и снобов. Начиная свое дело, Стивен уяснил урок — за милой улыбкой и приторной вежливостью скрывается желание хорошенько тебя поиметь и навариться. Оливия же за недовольством и сарказмом прятала бескорыстную заботу и отзывчивость. Стив не мог не влюбиться.       — Ну, мне кажется, это вполне в духе змей — плеваться ядом, — заключил он. — Но грех жаловаться, я знал, что пригрел на груди змею.       — Сколько остроумия! И как это я сразу тебя не разглядела? — рассмеялась Оливия, поставив перед Стивом свежесваренный американо.       — Сам удивляюсь, — развел он руками. — Сделав глоток, молодой человек нахмурился, но дело было не в кофе:— Вот бывает, думаю, зачем я перевел тебя наверх? Тебе ведь там совсем не нравится.       — Все нормально, — пожала плечами Оливия, — зато ты наконец стал нормально платить.       — Лив, послушай меня, — парень отставил чашку в сторону, что предвещало серьезный разговор.       — Ну не-ет, — простонала Лоренс.       — Чем я тебя не устраиваю?       — Стив, ты замечательный. Мне с тобой легко и весело, но... не тянет меня к тебе, понимаешь? Не тянет.       — Это потому что природа не одарила меня смазливой мордашкой?       — Ну что за бред? — выдохнула Оливия. Она понимала, что внешне Стивен — довольно привлекательный молодой человек. Высокий, статный, с благородными чертами лица и прекрасными добрыми глазами цвета бушующего моря. Она бы обязательно в него влюбилась, если бы не... если бы не что? Как бы это глупо ни звучало, но если бы Стивен не был Стивеном. — Давай не будем обсуждать это снова?       — Иногда я жалею, что ты пришла сюда. Было бы проще...       Улыбка сползла с побелевшего лица. Оливия вздрогнула и часто заморгала. Что он такое несет? Жалеет, что взял ее на работу или что они вообще встретились... Как он может говорить подобное? Стивен Фолт никогда не обижал ее, и сейчас его слова были сродни пощечине.       — Я могу уйти, Стив. Или нет… раз ты об этом жалеешь, я… — голос дрожал. Лоренс не успела обдумать свое решение, но оно казалось единственно верным и само сорвалось с языка: — Я ухожу.       Ее руки машинально перебирали уже отполированные ложки, лишь бы унять дрожь, лишь бы не ударить Стива в его растерянную физиономию. Почему он обвиняет Оливию в том, что от нее не зависит? Он должен понимать, что чувства не появляются по щелчку пальцев. Это так не работает.       — Боже, Лив, прости меня, — парень схватился за голову. — Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что... Черт! Я сам до конца не понимаю, что хотел сказать, но точно не это. Я клянусь! Обещаю, больше...       — Хватит. Заявление будет на твоем столе сегодня.       Стивен отшатнулся от стойки, уставился на Лоренс. Он испугался. Как он мог испортить все одной фразой, даже не закончив ее?       — Я не приму его, — сухо бросил парень. Он не стал дожидаться ответа и вылетел из кофейни, оставив растерянную Оливию наедине со злостью и горькой обидой.