Исследователи

Дорога наверх заняла гораздо больше времени, чем спуск. Мы выползли к смотровой, когда уже стемнело: замёрзшие, уставшие, ещё и под дождь угодили. Домой добрались вообще едва живыми – но, честное слово, именно в тот день я особенно чётко осознавал, насколько ценная штука жизнь. Моя жизнь. Моя идентичность. Уникальный, неповторимый кластер нейронов, генерирующий алгоритмы моего поведения. Моя память. Я. Я не знал, продолжает ли функционировать моё тело в Эврике, или земная история Александра Громова завершена окончательно. Я понятия не имел, как долго протяну в симуляции посмертия, будучи всего лишь одной из множества копий… Но я твёрдо уверен был в одном: Я ХОЧУ ЖИТЬ. И сделаю всё возможное, чтобы другие копии также могли выжить здесь. Все они – я, но одновременно с тем отдельные личности, заслуживающие быть защищёнными от этого безумного искусственного мира, который я же и создал. Я смогу. Я всё исправлю… если, конечно, смертоносная симуляция не доберётся до меня раньше. Дворецкий заждался нас к ужину: когда мы ввалились в прихожую, мокрые до нитки и грязные как поросята, стол был уже накрыт, а слуга чинно замер рядом, готовый выполнять распоряжения. - О-ох, - при виде нас издал он звук, похожий на… затрудняюсь, с чем это сравнить… со вздохом облегчения? Сомневаюсь, что искусственный интеллект способен на такие сложные эмоции. И всё же. А если представить, что Дворецкий в самом деле переживал за нас? Хозяева ушли из дома ещё утром: за день с нами и правда могло случиться что угодно. Мы могли погибнуть сотнями различных способов!.. об этом думал я, принимая душ и переодеваясь в сухое. Очень хотелось побыстрее накинуться на еду, однако садиться за стол в неподобающем виде не следовало. Облачившись после водных процедур в самую тёплую пижаму и укутавшись поверх неё пледом, я вернулся в столовую, и тут же получил чашку вожделенного горячего чая. Меня всё ещё знобило, пока я пил его – но когда показалось донышко, наконец, согрелся. Алекс уже уплетал печёную индейку, отрывая мясо огромными кусками и нисколько не заботясь об этикете. Оголодал, бедняга… Я красноречиво выгнул бровь: дорогой двойник, а не намерен ли ты поделиться со мной плотью этой восхитительной птички? Тот понял намёк и отрезал мне пару увесистых ломтей. Мы ели молча. К мясу дворецкий подал печёную картошку по-деревенски и по бокалу игристого сидра. После выматывающего путешествия эта нехитрая снедь показалась мне воистину божественной. Лишь набив животы, мы вернулись к обсуждению происшествия: - Александр… ты говорил о других находках, - напомнил я, - Расскажешь? Предвижу, что правда будет горькой – но я готов услышать её. - Тут не рассказывать, а показывать надо, - двойник не был рад моему интересу, - Нам бы стоило дождаться утра… но ты ведь не отстанешь? - Совершенно верно. Исследовательский зуд сильнее страха перед неизведанным – тебе ли не знать?.. Но… я правильно понял? Останки других Громовых где-то поблизости? Потому что вряд ли ты бы согласился вести меня сквозь ливень куда-то далеко. - Ближе, чем ты думаешь. Это прозвучало несколько… зловеще. А как ещё это могло прозвучать, если речь о МОИХ останках? Которые, к тому же, валяются неупокоенными где-то в окрестностях поместья. Или даже в самом поместье? Бррр, никогда не любил истории про дома с привидениями. В прихожей мы нашли резиновые сапоги и пару плащей-дождевиков. Не оранжевых, чёрных: эти вроде не замечены в особой кровожадности. Алекс вооружился фонарём. Толкнул дверь и вышел наружу. В дом ворвался сырой холод… и мне очень, очень-очень захотелось никуда уже сегодня не идти. Внутри тепло, и главное – сравнительно безопасно. А там… кости, разбросанные по лесу? Что там? Что-то, что мне точно не понравится. И всё же я занёс ногу над порогом. Шаг – и пути назад не будет. Нет, конечно, я скоро вернусь! Мы оба вернёмся! Но – другими. Ещё больше напуганными. Ещё больше травмированными. Ещё больше безумными. Снаружи единственным пятном света среди непроглядной черноты был луч фонаря Алекса. - Поторопись, я не собираюсь торчать тут всю ночь! – услышал я недовольное ворчание двойника. Хлюпая сапогами по грязи, мы обошли дом и направились к пустырю в северной части поместья. Я был уверен, что не прописывал в этой локации так много свободного места. Здесь должны быть деревья, вроде бы. Кто-то из предыдущих шестнадцати копий срубил их, а затем выкорчевал пни, чтобы подготовить делянку для огорода? Звучит фантастично, однако, похоже, так и было. - Второй пункт правил: не заниматься садоводством, - с тревожной хрипотцой произнёс Алекс, шаря лучом фонаря по неопрятным запущенным грядкам, - Один из Громовых всерьёз увлекался выращиванием свежих овощей. Он отдавался своему новому хобби с таким пылом, что… система решила срастить его личность с огородом, - семнадцатый указал в самый конец делянки, где возвышался одинокий подсолнух с человеческим лицом. С МОИМ лицом!.. Глаза лица были плотно зажмурены, но на губах застыла блаженная улыбка – будто бы Громов-растение и в самом деле был счастливейшим из нас. Он жил в любимом месте и занимался любимым делом… что ещё нужно для счастья?.. - Это… разумное? – с трудом выдавил из себя я. - Не более чем другие растения, - ответил Алекс, - По крайней мере, при мне он не подавал никаких признаков человечности. Просто стоит здесь. Фотосинтезирует… - Даже не знаю, что хуже: такое существование или смерть. - Я могу ошибаться, но выглядит этот приятель вполне довольным жизнью. В отличие от… другого. Алекс, мужайся. Сейчас ты увидишь кое-что по-настоящему жуткое, - он указал на сарай на краю поля. Меня зазнобило – то ли от холода, то ли от пугающего ожидания. Двери сарая были заперты на огромный замок, а за ними… мне показалось, сквозь шум дождя я расслышал какую-то возню. Алекс обвёл меня по периметру и указал на слуховое окошко под самой крышей: к стене была приставлена лестница, и добраться до него не составило бы труда. Я понимал, что именно для этого Алекс привёл меня сюда. Но мне не хотелось. Отчаянно не хотелось узнать, какую тайну скрывает сарай. - Возьми, - двойник вручил мне фонарь, - Посветишь внутрь через окно. Только не вырони! Иначе нам придётся возвращаться домой в полной темноте. Безрадостная перспективка, согласен. А из-за стены сарая снова отчётливо послышалось… как бы это описать?.. похоже на звуки кишечной перистальтики, что ли… Мне было до одури страшно, но и интересно тоже. Я поднялся по лестнице, брезгливо отмечая, как мокры и склизки перекладины под моими ладонями. Осторожно занёс фонарь в слуховое окно, заглянул… но не увидел ничего примечательного. - Э-э-э… Алекс? – потребовал разъяснений я у своего соседа, так как не понимал, на что же здесь смотреть. В сарае никого не было. Но не был он и пустым: по центру, занимая почти всё свободное пространство, возвышалась какая-то куча – стог сена или типа того. - Именно, - невпопад произнёс семнадцатый, - Знакомься, это тоже один из Алексов. Что?.. Я присмотрелся внимательнее: куча определённо не состояла из сена. Она была плотью. Шаром из человеческого мяса, аномально разросшегося подобно раковой опухоли. И хуже того: оно оставалось живым – я видел, как по его поверхности (трудно назвать это кожей) расходятся медленные волны от творящихся внутри неведомых процессов. Оно… дышало? Или переваривало какую-то пищу? Я не мог определить природу его движений. Я вообще довольно плохо соображал в тот момент, так как пришлось сконцентрироваться: мне нужно было сохранять власть над руками, которые хаотично дёргались и готовы были отбросить фонарь, и над желудком, пытающимся снова скрутиться узлом и исторгнуть ужин наружу. Ещё и ноги предательски подгибались… я решил побыстрее спуститься, пока хоть как-то контролирую своё тело – а когда оказался внизу, просто повис на Алексе, уже не в силах вообще ни на что реагировать. - Я предупреждал, - назидательно выдохнул двойник мне в лицо, - Зрелище не из приятных, но ты сам хотел узнать. - Что это такое?! – я вцепился в дождевик Алекса так крепко, будто от этого зависела моя жизнь. - Пункт первый правил: «Не превращаться в призрака, картошку или мясной шар». Вот это и есть мясной шар, я полагаю. Призрака я ещё не встречал, а картошку… возможно, мы съели её сегодня на ужин. Э, нет, восемнадцатый, не блюй! Плохая привычка. Признаю, не лучшее время для шуток, да и я не эксперт в кризисной психологической поддержке – но я пытался. Раз уж эту кучу мяса Дворецкий не распотрошил на стейки, сомневаюсь, что он накормил бы нас картофельным Алексом. О, монолог двойника и в самом деле меня ни капли не успокоил. Его шутки и преувеличенно безэмоциональный голос, наоборот, бесили до крайности. Мне хотелось язвить, может даже ударить семнадцатую копию, но вместо этого я осилил лишь прошипеть: - Оно живое, Алекс! - Нет, - заверил меня двойник, - Может, какие-то биохимические процессы в этой горе плоти ещё поддерживаются, но человеческого разума там давно уже нет. Я пытался вступить с ним в контакт… однако интеллект «мясного шара» не выше, чем у «садовода». Органы чувств отсутствуют, как и реакция на раздражители. Он просто сидит здесь, бурчит и иногда испускает газы. Вероятно, этот Алекс хотел немного подкачаться… но взялся за тренировки с тем же маниакальным упорством, с каким мы берёмся за любую деятельность, коя представляет интерес для нашего ума. И сам не заметил, как система превратила в мышечную ткань все остальные ткани его организма. Можно было бы утверждать, что в результате сбоя и эта копия достигла своего рода счастья, только… он периодически орёт. Громко. Как от боли… Будто поняв, о чём говорит Алекс, мясной шар начал кричать. Нас разделяла лишь дощатая стена сарая, не дающая ровно никакой шумоизоляции: волны звука вонзались в мой мозг с беспощадностью зубьев капкана. Я, вскинув руки к ушам, выронил таки фонарь – тот ахнул в грязь и погас. Внезапно навалившаяся темнота напугала меня до полной безотчётности действий. Ноги понесли через поле, затем напролом через лес, не разбирая дороги. Семнадцатый, кажется, окликал меня и топал следом, но было ли так на самом деле или двойника дорисовала моя фантазия?.. Я всё ещё слышал позади себя крик мясного шара. И тоска в этом голосе звучала просто нечеловеческая. Когда вопль стих, а я окончательно выдохся, я обнаружил себя среди чёрных от дождя деревьев в неизвестной точке леса. Луны не было видно за облаками, потому темнота вокруг была практически кромешной. Ну вот… заблудился. Я один. Алекс не придёт на помощь, потому что понятия не имеет, где меня искать. Если он не успел отойти далеко от поля, то, вероятно, уже вернулся в коттедж и снаряжает поисковую экспедицию в лице Дворецкого. О, чего бы я только ни отдал сейчас, чтобы увидеть это наше милое чудище где-нибудь среди елей. И пусть поворчит, что хозяину-де не стоило гулять одному в такую дождливую ночь. И пусть Алекс отвесит мне заслуженную затрещину, когда мы вернёмся. И скажет: я же волновался за тебя, придурок! И простит, мой единственный друг… Но бездействовать и ждать спасения было слишком холодно. Я побрёл наугад, вертя головой по сторонам и надеясь рассмотреть где-нибудь хоть какой-то свет. Хоть окна коттеджа. Хоть фонарь Алекса. Хоть фосфоресцирующие сенсоры Дворецкого – раньше они казались мне немного жуткими, но сейчас я бы расцеловал слугу в каждый его электронный глазик. Только найдите меня! Найдите, пока я тут не испустил дух от страха и отчаяния!..