Не надо меня злить

— И как это понимать? — Ренегат отставил мою руку от своего горла и смотрел мне прямо в глаза. — Ты не понял? — я смотрел на него в упор, — я говорю — ты делаешь. — Почему ты считаешь, что если пришел в мой дом, то можешь диктовать свои условия? — прозвучало не так чтоб очень неудовлетворенно.       Я чуть прикрыл глаза, придвинулся почти вплотную к Сашиному лицу и прошептал, почти касаясь его носа губами, замечая, как он вновь сглотнул, а через очки было видно, как его глаза чуть прикрылись: — Потому что я знаю, что ты согласен на все, лишь бы я сейчас был с тобой… — С чего такое мнение? — голос Леонтьева дрожал, выдавая его истинное желание. — С того, что ты сам мне предлагал стать твоим парнем, припоминаешь?

Полтора года назад

      Мы ехали из очередного тура домой на автобусе. Была ночь. Я дремал на последнем сиденье, когда кто-то тихо уселся рядом со мной. Не открывая глаз, я прошептал: — Миш, сейчас не лучшее время. — Не лучшее время для чего? — ответил мне мой собеседник, и я резко открыл глаза. — Ты че тут снова? — я смотрел на бликующие стекла очков Ренегата, — дуй вон к Поручику. — Я вообще-то с тобой поговорить хотел, — он оглядел автобус, — с глазу на глаз. — Прости нет настроения с тобой что-либо обсуждать, — я снова закрыл глаза и почувствовал его дыхание рядом со своим ухом. — Я хочу чтобы ты стал моим.       Я ощутил запах алкоголя и понял — Саша пьян. Поэтому позволяет себе такие вольности. — Ты в своем уме? Не может быть никаких нас. Не в этой жизни. — Я с отвращением отпихнул его от себя. — Ну ты подумай, — он поднялся и пошел обратно, на свое излюбленное место в середине автобуса.

***

— Это было тогда, с чего ты решил, что сейчас я поддамся на это? — голос Ренегата был тихим, будто хотел задеть за живое, но я оставался непреклонен. — С того, что ты боишься… — я шептал это ему в самое ухо, что было для меня отчаянным шагом, который мне не приносил никакого удовольствия, — и твое сердце слишком быстро бьется, — я прикоснулся к его груди, но тот дернулся от меня. — Нет, — прозвучало неубедительно. Я сверкнул зубами, улыбаясь, как одичавший клоун, и медленно подходил к своему приятелю. — Ты согласен на договор. — Я этого не говорил. — Это было утверждение. Я знаю, что ты согласен. Запомни. Я говорю — ты делаешь.

От автора

      Миша шел по улице, опустив лицо вниз. Сейчас его ничего не заботило, ну, пожалуй, кроме одного: — Да что, черт возьми, с тобой, Андрей, происходит?!       Он попытался набрать его снова, но девушка-робот на конце провода, неустанно повторяла:       «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». — Проклятье! — Миша едва ли не не кидает телефон на чуть мокрый асфальт, но вовремя приходит в себя, так, что телефон остается у него в руке. — Что же ты делаешь, Андрюш… Я разве тебя обидел чем-то? Почему ты так реагируешь? — разговаривал он сам с собой, считая, что это как то должно помочь ему понять мотивы своего любимого человека. Парень шел дальше. Его голова была забита мыслями, но все они были пусты. Не одной дельной. Все все равно сводилось к вопросам, а вот ответов на эти вопросы он найти не мог. Хотел, да не мог.       Прошло энное количество времени, прежде чем Горшок наконец остановился. Он сделал большой круг и вернулся к своему дому. В желудке неприятно заурчало. Надо было бы покушать, но одновременно с чувством голода пришло и чувство какой-то тошноты. Стало трудно дышать. Накатывала боль и усталость. Было похоже на ломку, которую, сквозь пелену боли душевной, Миша никак не мог разглядеть.       Холодный ветер задул в спину. Всколыхнул волосы на затылке, а Горшеневу пришлось поежатся. Неприятно. Стало еще больнее, будто бы тысячи ледяных осколков пронзили тело в разных его участках. Рука шарит в поисках ключей. И вот, они найдены. В этот же момент вдруг звонит мобильник. Так внезапно, что парень едва ли не роняет ключи на асфальт, и достает мобильник. На экране снова та веселая фотография парня с блондинистыми волосами, беззаботной улыбкой и слегка оттопыренными ушами. — Андрей… — прошептал Миша и снял трубку. — Андрюш? — голос чуть дрогнул.

***

В квартире Леонтьева

— Ты ему не расскажешь? — говорил Саша, вертясь на кухне, в то время, как я сидел за столом и выкуривал сигарету. — Не расскажу о чем? — О том что…ну… между вами… нами… — О том, что ты теперь мой любовник и моя личная шлюха? — с усмешкой произнес я, смотря Ренегату в спину. — Ну, кхм… не совсем… просто… что между вами все кончено. — Парень в очках накрыл сковородку крышкой. — А тебе не кажется, что это вообще не твое дело? — я придал своему голосу жесткость, — у нас с тобой договор. Я нахожусь рядом и имею тебя, пока один из нас его не нарушит. Ежели это случиться, то и ты, и я имеем полное право на неприкосновенность. Ты лучше вот, что мне скажи… — я притормозил с вопросом, глубоко затягиваясь никотином. — Что? — Леонтьев отошел к столу и сел на стул рядом, внимательно глядя на меня. — Ты сам случаем на Горшка не запал, ммм? — взгляд голубых глаз стал пронизывающим. Да, я умею, когда мне это нужно. — Я? С чего бы…он… неадекватный… — промямлил Саша, опустив взгляд. — А я значит адекватный? — я тушу окурок о край стола и бросаю в пепельницу. Мда, веду себя, конечно, вызывающе. — Ты… ну… не знаю… ты просто другой… от того и больше нравишься мне… — Ну блять, прям любовь, — смеюсь, — там есть когда? — А, сейчас… — Рене отходит снова к плите, и вот по кухне распространяется аромат еды. — Андрей, могу я тебя попросить об одной услуге? — Какой? Ты должен понимать, что наш договор заключается только в том, что у нас общий секс… но это никак не отражается на наших отношениях… — Как это… я думал… — Не надо думать! Я тебе сказал, я с тобой, у нас секс, но ты не вмешиваешься в мою жизнь, а я в твою, гуляем вместе, ведем себя сродни паре, я ясно выразился? — А я бы хотел, чтобы у нас были именно отношения… Как у вас тогда с Мишей… А то я ведь могу и передумать… — Ага, передумаешь ты, как же… Ты у меня на крючке, ты разве этого еще не понял? И вообще. У нас с тобой, как у нас с ним, никогда не будет, Санечка… никогда, понимаешь? Ммм… но знаешь… Я, пожалуй, готов дать тебе небольшой подарок, за то, что ты сейчас числишься на правах моего любовника… ты ведь мой любовник так? — Да… — Меня этот ответ не устраивает. — Да, Андрей, я твой любовник… личный. — Саша ставит на стол еду и тарелки. — А что за подарок? — Так то лучше… А подарок… Ммм… Я сейчас звоню Мишке и приглашаю его к нам… И… Тихо! Говорю сейчас я, — я останавливаю Ренегата на полуслове, — так вот… приглашаю его к нам, и мы с тобой ведем себя как любовники… это ясно? Я буду с тобой нежен, если ты будешь поддаваться мне и не будешь высовываться… — Хочешь, чтобы я показал ему, кто твой мальчик? — хмыкнул Рене, поправив очки. — Именно этого я и хочу… Но ты молчишь, потому что иначе испортишь все. — Я принялся за еду. — Почему мне кажется, что ты меня просто используешь? — Не знаю, почему так тебе кажется… может быть так и есть, а может и нет… Может я и впрямь люблю тебя… А может и нет… Ты не можешь ответить на все эти вопросы с точностью, поэтому тебе остается только ждать… ну и верить мне. — Ладно, я согласен, — Саша смотрит на меня сквозь стекла очков, будто решает, доверится мне или оставить все как есть.       Я беру телефон и набираю Мишке. Он отвечает через пару гудков. — Андрюша? — Привет, Миш, — отвечаю я. Я слышу, что его голос трясется, будто он уже не чаял услышать мой голос. Мне хочется сейчас стать обратно тем старым Андреем, который сразу же забеспокоится, спросит как дела… Но нет… План нарушать нельзя, — прости, что пропал. Мне… нужно было время… подумать… — С тобой все хорошо? Где ты? — Ох, чертова забота… меня трогает, что хочется расплакаться… Он так печется обо мне… — Все в порядке… Я сейчас скину тебе адрес, ты приходи, я тебя жду… — Чей адрес? — Ммм… сюрприз… ты его знаешь… в общем я тебе сейчас скину, а ты приходи…и обсудим все с глазу на глаз, хорошо? А то по телефону не очень удобно… — Хорошо… я приду. — До встречи, — я скидываю звонок, строчу ему адрес и выдыхаю. — Он придет? — задает мне вопрос Саша, а я вскидываю голову. — Придет…       Звонок в дверь раздался где-то минут через сорок. Я открыл сам. Миша буквально кинулся мне на шею. — Андрей! Родной…ох… как я волновался… с тобой все в порядке… — он пытается меня поцеловать, но я отворачиваюсь, будто бы не заметил. — Все хорошо родной… проходи… — я приглашаю его пройти в квартиру. Он раздевается и заходит на кухню. — Леонтьев? Ты? — он смотрит с нескрываемым удивлением и раздражением. — Что ты тут делаешь? — М… Живу, Миш… Это моя квартира как бы… — Допустим… но… Андрей, что ты у него делаешь? В этот момент я сел на стул, взглядом показав Ренегату, что хочу, чтобы он сел мне на коленки, собственно, что он и исполнил. Я обнял его рукой за талию. — Кстати об этом… Миш… В общем…я и Саша… ну что я тебе объясняю… в общем мы пара… любовь там… сам знаешь. На лице Миши отразилась целая гамма эмоций. С удивления перешла на неуверенность, потом на сомнение… а затем на осознание. — Ты… Серьезно? Ты… с НИМ?! — Да… ты не хотел, чтобы я лез к тебе… Поэтому я… — договорить он мне не дал. — И поэтому Леонтьев?! Лучше никого не нашлось?! Боже, это же… такая гадость… Как ты вообще полюбил его… о Боже! — Извини Мих… но все так, — ох, что же я несу! Откровенный бред! Я же ни капли любви не испытываю к этому очкарику… но… блять, я уже жалею… — Я никогда не пойму…