Моя Стерва

— Я не буду это пить, — мрачно смотрю на протянутый мне стакан с шипучкой. — Саша, — она села на край кровати и внимательно посмотрела на меня, поставив стакан на письменный стол. — Ничего что у тебя температура? — Я не хочу пить. — А придётся, — она снова взяла стакан. — Понимаю, что ночь у нас была не спокойная, но я повторюсь: убиваться не надо. Мы полночи провели в отделении полиции, давая показания. Настю я не заложила поэтому во всём обвинили Олега. Настю тоже допрашивали и она врала достаточно убедительно. Потом на такси (как оказалось до меня она бежала, а не ехала на машине), домой. Дома уже в шесть утра я почувствовала себя плохо, и измерив температуру, меня вот сейчас и пытаются накачать препаратами. — Слушай, стресс был сегодня не только у тебя, — она вздохнула. — Ладно, не меня пытались скинуть с крыши, но всё же. — Я могу побыть одна? — Просто хочу поплакать в подушку и смириться с мыслью, что у меня теперь нет друзей. Что оба мертвы и при этом один убил второго и хотел убить меня. — Конечно же нет, ты думаешь я позволю рыдать тебе в подушку? Тебя наоборот из этого состояния выводить нужно, а не загонять ещё глубже. Так что даже не мечтай, я тебя не оставлю. Тяжело вздыхаю поняв, что от меня так никто и не отстанет. — Так, — строго сказала она. — Мне тебя за руку к психиатру вести что ли? Я вот например не знаю как людей из депрессии выводить. Полежишь месяц, может даже чуть больше, в психушке. Ничего ей не отвечаю. Просто ложусь на живот и обнимаю подушку. — Саша, я поним… — Да нифига вы не понимаете, — простонала я в подушку. — У меня были друзья, которых я считала своей семьей. Теперь у меня нет друзей. Просто сами представьте какого мне, Олег убил Андрея из-за того, что приревновал его ко мне, так ещё и меня убить хотел. В итоге сам погиб. Мне вот морально тяжело осознавать, что из-за меня один мой друг убил второго. — Саша, — она вздохнула и положила руку мне на спину. — Ты не виновата в этом. И не надо так убиваться. Конечно ты пережила много сложностей, потеряла друзей… — Семью, — добавляю я. — Вы отняли у меня родителей. — Ну не отняла, а забрала тебя от родителей, это разные вещи, так что не путай. И этим я не желала тебе зла, так что не забывай. — Ага, — с сарказмом резко сажусь на колени и недовольно смотрю на неё. — Всего-то трахнули меня и не по одному разу. А как-то вообще на протяжении целого дня трахали страпаном в зад. Добра значит желали? Я как-то не заметила этого. — Ты меня вывести хочешь? — И смотрит неприятно так. — Чтоб я взяла тебя. Или тебе наоборот это нравится? Провоцируешь и удовольствие от насилия получаешь. Может ты мазохистка? — Нет, — и плевать, что она говорит сейчас угрожающим голосом. Плевать, что смотрит на меня как на кусок мяса. Я прекрасно понимаю, что нужна ей только для удовлетворения своих потребностей и ничего больше. И что никуда мне от неё не деться и похоже, остаётся мне только так сосуществовать. Настя вздохнула и подсела ко мне ещё ближе, после чего взяла мое лицо руками и внимательно посмотрела мне в глаза. Мне казалось, что ей просто хотелось меня поцеловать. Скорей всего так оно и было, но она сдержалась, я же закрыла глаза, наслаждаясь теплом её рук. Просто уже стала мириться с ситуацией. Она так легко убила человека. Просто за то, что та девушка решила нажаловаться на неё за приставания. Меня она скорей всего не убьёт, но мучить будет так, что мне следует помимо того, что я смирюсь со смертью друзей ещё и смириться, и продолжить жить с Настей дальше. Слышу, как она усмехается: — Конечно, в таком состоянии я тебя не брошу, но думаю, что ты уже знаешь, что лучше для себя, не так ли? Вместо ответа я просто обнимаю её за шею, прижавшись к ней. Настя помедлив тоже обнимает меня и прижимается щекой к моему виску шепчет: — Не будешь буянить и жизнь станет куда проще, — она гладила меня по спине и голове. — Да и легче со мной жить будет. И секс будет куда приятней. Ты же уже прекрасно поняла, что любить я умею. Она шептала мне ещё что-то, но я не слушала. Просто сидела и вздыхала, закрыв глаза чувствуя, как меня начинает клонить в сон. — Уложить тебя спать? — Руки проникли под одежду и просто гладили мою голую спину. Было приятно. — Полежим вместе. И не дождавшись моего ответа, она стала меня раздевать. Я не сопротивлялась, мне было даже как-то всё равно. Я не препятствовала ей, и когда меня полностью раздели и уложили, я просто закрыла глаза и попыталась думать о чём угодно, но из головы всё не вылетали недавние события. Даже когда Настя легла ко мне и обняла, прижав к себе. Чувствую спиной её грудь. Она ею просто трётся. — Хочешь? — Рука сжала мою грудь, и я тяжело вздохнула. — Нет. Она тут же убрала руку и продолжила меня обнимать. Я же очень быстро засыпаю и начинаю видеть кошмарный сон. — Мы увидимся, — Олег стоял весь переломанный в крови. — Я буду ждать тебя. — Нет! — Отшатываюсь от него. — Никогда! — Мы увидимся, — слышу сзади голоса и оборачиваюсь к Андрею. — К сожалению. Прости, я не хочу, чтоб это случилось так скоро. Андрея мёртвого я толком и не видела, а в гробу он лежал вполне нормальным. Таким он и был тут. Я понимала, что это сон, их двоих нет в живых. — Даже мёртвые мы будем вместе, — прошипел Олег. — Вместе! Вздрогнув просыпаюсь. Настя лежит рядом со мной и крепко спит. Осторожно освобождаюсь из её объятий и выхожу из комнаты. Словно в тумане иду в ванную и начинаю рыться в шкафчиках. Нахожу лезвия бритвы и какие-то таблетки. Не особо вчитываясь, что это за таблетки, я съедаю всю пачку, после чего берусь за лезвие и тяжело вздохнув, делаю надрез на ладони. Чувствую как лезвие обжигает кожу, а потом приходит боль. Смотрю на рану и вижу, как появляется кровь. Вначале её было мало, а потом она прям закапала. Я же сижу на краю ванны и смотрю на всё это. Как-то внезапно мне пришло осознание, что с Олегом я видится на том свете я не хочу. Пошёл он на хер, козёл. Но тут же вспомнилось с каким монстром я живу. С ней я тоже не хочу жить. Чтоб меня имели как хотят. Чтоб все отношения строились на том, какой я буду послушной в сексе. Задумываясь обо всём этом, мне даже жить не хочется. — Ты что творишь?! — Вздрагиваю, и подняв голову, вижу Настю. Она стоит в халате и в ужасе смотрит на меня. — Твою мать! Она подлетела ко мне и посмотрела в раковину, где валялись упаковки от выпитых таблеток. После, достала из шкафчика бинты и наложила мне давящую повязку. Меня же тянуло в сон. — Я выпила таблетки, — говорю ей, чувствуя как всё внутри сжимается. — Это аскорбиновая кислота, — говорит она, туго бинтуя мою руку. — Так что не помрёшь. Тяжело вздыхаю, поняв как тупо выглядел мой суицид. Ну и что, пожалуй, стоит читать названия таблеток, перед их употреблением. — И что это было? — Ну всё, она включила училку. Вот только этого мне не хватало. — Саша, мне тебя побить? Молчу потупив взгляд. — Что молчишь? — Она поднимает моё лицо за подбородок двумя пальцами и смотрит мне в глаза. — Это попытка суицида и по идее тебя надо поставить на учёт к психиатру. Ты готова два месяца в психушке лежать? Слёзы стекают по моим щекам, и я просто их не контролирую. — Ну и как мне тебя оставлять без присмотра? — Она стала вытирать слёзы пальцами. — Хоть наручниками к себе приковывать. Руки сами собой потянулись и обняли её за талию, я же уткнулась своим покрасневшим лицом ей в живот. Закрываю глаза, чувствуя всю безнадёжность. Вздрагиваю, когда Настя положила руку мне на голову и стала гладить. Это даже как-то успокоило меня, и я прижалась сильнее. Неужели правда стоит смириться и жить дальше? Но я не хочу, чтоб так от моего послушания зависела моя дальнейшая жизнь. — И что мне с тобой делать? — Рука тут же остановилась на моём затылке и до боли сжала волосы, заставив откинуть голову назад. — Саша, ты же сама прекрасно знаешь, что мы можем быть вместе. Но ты должна быть послушной и не нарываться, вот тогда твоя жизнь будет ничем не отличимая от прошлой. Всё ясно, она хочет подделать меня под себя. Чтоб я была удобной для неё. А так меня любить и не надо. Никому не нужна личность, всем надо чтоб каждый был подделан под них. Не бывать такому. Я сделаю всё возможное, чтоб она отказалась от меня, пусть даже рискую получить травмы, но я добьюсь своего. — Так что у нас там по времени? — Она взяла меня за руку и вывела из ванны, после чего посмотрела на часы. — Ну что ж, собираемся в школу. Ну ты в школу, а я на работу. И про руку никому не говори, просто порезалась. Мрачная я одеваюсь, но не завтракаю. Просто не лезет в горло ничего. Сижу и смотрю как Настя ест. Вернее Анастасия Филипповна. Какой же будет пиздец, я прям жопой чую, что бить меня она будет не жалея. Она и так у меня всё отняла так что даже не удивлюсь, если отнимет и жизнь. В школе я была просто мрачная. Откуда-то полшколы уже были в курсе о случившемся. По большей части они все шептались, а особо наглые подходили и пытались поинтересоваться подробностями. Я же поняла, что ужасно хочу курить, так что на первый урок физики так и не явилась. Просто пошла на улицу и стрельнула у нескольких ребят сигареты. Одну выкурила с ними на площадке, а вторую решила покурить в туалете, когда была алгебра. Просто забираюсь на подоконник и закуриваю. Сигареты всё равно никак не помогают, а вот последствия пришли и достаточно быстро в лице завуча. — Ахматова, — она закашлялась и подошла ко мне. — Слезь с подоконника и какого хрена ты тут надымила? — Захотелось, — спрыгиваю с подоконника. — А что? — Да ничего, — Наталья Юрьевна выхватывает у меня сигарету, и распахнув дверцу в первую попавшуюся кабинку, кидает недокуренную сигарету в унитаз. — Почему не на уроке? — Мне это уже не интересно, — облокачиваюсь спиной об стену. — Ахматова, — вздохнула она. — Ты же понимаешь, что если о таком твоём поведение узнает Анастасия Филипповна, то тебе же будет хуже. — Мне плевать, — засовываю руки в карманы и отворачиваюсь. — Пусть делает, что хочет. — Мне уже тебя жаль, — она как-то странно посмотрела на меня. — Ладно, иди на уроки, я не скажу, что ты тут курила. — Что? — Вот такого я никак не ожидала. — Нет, Наталья Юрьевна, скажите ей. Пусть знает. — Так она тебя на куски порвёт как твой опекун, — она покачала головой. — Так что нет. — Да чтоб! — Психую. — Наталья Юрьевна, так мне это и надо. Нажалуйтесь. Можете даже сказать, что я вас послала. — Ахматова, я понимаю твоё состояние. Всё, что ты пережила не сравнится не с чем, но стараться кого-то спровоцировать, плохо. Так что прекрати это. Мне кажется, что завуч что-то подозревает. Ну зачем ей не жаловаться на меня? А может историчка в учительской хвастается тем, как лупила меня? Ну она не такая дура. Наверное. Ладно, всё равно история стоит где-то в конце. Ей явно другие учителя нажаловаться успели, что меня не было на их предметах. Подогрею так сказать напряжение между нами по полной. — Где блять история?! — Смотрю на расписание и тупо не вижу этого урока. Ну, зато он будет через день. — Блять! — Александра! — Вздрагиваю от грозного голоса директрисы. — Ты как выражаешься? — Она подошла ко мне и грозно так посмотрела на меня. — Мне нажаловаться твоему опекуну? — Было бы неплохо. — Что? — Она кажется не поверила или решила, что ослышалась. — Что слышали, — в другой жизни я бы пожалела. — Я матерюсь так ещё и курю. Так что можете смело жаловаться Анастасии Филипповне. Она подняла бровь, недовольно глядя на меня. Ей похоже кажется, что я издеваюсь над ней. — Александра, — она похоже единственная, кто временами вспоминает моё имя. — Что ты задумала? — Она скрестила руки на груди. — Я вот тебя столько лет знаю и не поверю, что ты так открыто провоцируешь. Вот именно сегодня им приспичило быть такими внимательными. — Да блять! — Смотрю на неё с вызовом. — Вам жалко, что ли на меня нажаловаться? — Александра, — сквозь зубы сказала она. — Ещё слово и… — Да в жопу ваше мнение! — И улыбаюсь, глядя на то, как директриса вся покраснела, а секунду спустя её пальцы до боли сжали моё левое ухо и потянули к кабинету. — Ай, больно! — Да что ты говоришь? — Ухо отпустили, только уже в самом кабинете. Директриса вытащила мобильный и кому-то позвонила. — Анастасия Филипповна, я жду вас в своём кабинете. Дело в вашей подопечной Ахматовой. Хорошо, ждём. — И она посмотрела на меня как-то даже злорадно, а я, улыбнувшись ей, достаю сигарету и сжав её губами и щёлкнув зажигалкой затягиваюсь. — Ахматова! Дверь распахивается и в кабинете появляется историчка. Она тут же поворачивается ко мне и даёт мне пощечину, от которой сигарета вылетает у меня изо рта. Пощечина была настолько сильной, что я даже со стула едва не слетела. Щеку обожгло как от огня. Смотрю на неё и чувствую страх. От самой же исторички веет такой угрозой , что я даже пожалеть успела о содеянном. — Значит так, — и голос такой угрожающий. — Куришь и ещё уроки прогуливаешь. — Матерится, — добавила директриса. — Хамит. — Я поговорю с ней и обещаю вам, Анна Николаевна, что такого больше не повторится, — она больно впилась мне в плечо пальцами. Я даже поморщилась от боли и попыталась отцепить её руку, но ничего не вышло. — Отцепись! — Даже встать со стула не могу, она тупо облокотилась на меня всем своим весом не позволяла сдвинуться со стула. — Ты как со мно… И я вцепилась в её запястье зубами. Историчка вскрикнула, а я, вскочив со стула побежала к двери, но меня тут же поймали за шиворот и резко дёрнули назад. Я даже не ожидала такого, да и достаточно сильно ударилась задницей об пол. — Да что на тебя нашло? — Даже по голосу слышу, что она сдерживается. — Анастасия Филипповна, у вас всё нормально? — Директриса подскочила на месте. — Всё в полном порядке, — историчка рывком, всё так же держа меня за шиворот, поставила на ноги. — Тогда, Анастасия Филипповна, думаю вам лучше пойти домой и поговорить с вашей подопечной по душам. — Конечно, — сказала она, не спуская с меня глаз. — Ну что ж, пойдём, Саша. Она крепко держала меня за шиворот и не позволяла вырваться, даже когда я оказывала яростное сопротивление. Она повела меня к машине и насильно усадила в салон, после чего заблокировала и пошла в школу. Вернулась через десять минут одетая и всё такая же злая. — Отпусти меня, — мрачно говорю ей с заднего сидения. — Я не хочу с тобой жить. — Заткнись, — вижу как она крепко сжимает руль. Что-то кажется мне, что она будет меня бить. — В туалете ещё курила. Я вот специально пошла к Наталье Юрьевне и у неё спросила. Мне даже интересно, чего ты добиваешься? Хотя скорей всего хочешь, чтоб тебя наказали. Я накажу тебя. Ты надолго запомнишь, что так делать нельзя. — Да пошла ты, — отворачиваюсь чувствуя, что подписываю себе приговор. — Скоро ты заговоришь по-другому. Когда мы остановились, то меня тут же грубо вытащили из машины хоть я и сопротивлялась. Так же грубо и в какой-то степени даже больно вели в квартиру. — Мне даже жалко тебя, — историчка швырнула меня на пол, после чего схватилась за ремень. — Но ты заслужила это. Следующие двенадцать часов, были самыми худшими в моей жизни. Анастасия Филипповна била меня без остановки всем, что попадалось под руки. Она даже топить меня пыталась, за волосы дотащила до ванны и несколько раз окунула меня в унитаз. Она кажется и не останавливалась на перерыв. А я теряла несколько раз сознание и даже умудрилась сплюнуть кровь. А после, историчка куда-то отошла, а я, преодолев боль, умудрилась встать хоть сил и не было и добралась до прихожей. Наверное, это было чистой случайностью, что она не заперла дверь на ключ, так что повернув замок, я просто сбежала. Я вообще плохо помню, как это совершила. Просто тело на автомате решило спастись. Помню, как кровь заливала мне глаза, и я едва ли не падала от усталости. Окончательно перестала стоять на ногах в каком-то переулке, где и упала на асфальт. Эта сука меня чуть не убила. Она кажется и хотела убить меня. А что ей помешало бы? Ту девчонку, свою же жертву она убила. Хотя это было бы слишком подозрительно. Сначала погибает одна, после того, как нажаловалась на историчку, потом я. Наверное ее точно посадили бы. Именно поэтому она и не убила меня. Да, именно поэтому. — Эй? — Поворачиваю голову на звук, но уже плохо, что вижу, в глазах мошки, да и темнеет. — Ну не хило тебя избили. — Шаги, этот кто-то приближается ко мне, а мне так плохо, что я просто не понимаю по голосу мужской он или женский. — Смотрю, что ты попала в неприятности. Ладно, знаю одно место, где тебе помогут. Неизвестный хватает меня за плечо и рывком ставит на ноги. Меня сильно шатает, и я едва не падаю обратно. — Сейчас не спеша пройдёмся, — меня буквально тащат куда-то. — Немного идти. Там у меня машина стоит. Сядешь и поедем. Тебе помогут. Спустя 3 месяца Сколько я тут? Я не помню. Помню, что точно больше месяца. Сколько же прошло дней? Это уже не важно, для меня все дни тут как один, длинный и очень страшный день. Особенно, когда я смогла отойти от побоев и понять, куда меня привели что бы «помочь». Это тупо был бордель, где в первый же день мне вкололи какую-то дрянь, и кто-то меня изнасиловал. Как же мне было плохо. Меня тошнило кровью. А кололи мне эту дрянь только тогда, когда на меня находился клиент. И вот одним из таких клиентов оказался Виталик. Этот больной ублюдок, что трахнул меня в подъезде заброшенного дома. Он прям святился от радости, когда имел меня. А после стал приходить чуть ли не каждый день. — Радость моя, — он засунул свой противный язык мне в ухо и жадно мял грудь, после чего переключился на неё окончательно, до боли прикусывая мои соски. Насиловал он сугубо меня одну и даже просил уменьшить мне дозу наркоты, чтоб я была более-менее вменяемой. — Думаю, что в этот раз ты мне сделаешь приятно ротиком. — Он засунул мне в рот два пальца, и я их прикусила, когда его член грубо вошёл в меня. Не понимаю как этот ублюдок не боится ЗППП. Я лично очень даже боюсь, меня же тут трахают без предохранения, не только он один. Но пока что мне везло и залётов не было, хотя нескольких девчонок на аборты уже отправляли. Одна после такого умерла в ванной. Им его проводили прямо там. — Я кончу в тебя, а потом и на тебя. Вот тут я думаю ему достанется. Нас называют «мясом», а на «мясо» кончать никому нельзя. Ну ещё, что самое ужасное за это неопределенное время, я стала зависима от наркоты. Я уже сама ложилась и раздвигала ноги, лишь бы получить долгожданную дозу. Понимаю, что всё это неправильно и я пала ниже некуда, но мне нужна доза, иначе, я умру. Когда Виталик ушёл, я осталась одна, вся в сперме, и попыталась отойти от наркоты. Доза была маленькой и удовольствия я как такового получила. Даже когда за дверь послышались крики и ругань, я не отреагировала, а просто закрыла глаза. Ровно до того момента, пока дверь не распахнулась. Тогда мне всё же да стало интересно, кто же там пришёл, и я удивилась. — Твою мать! — Это была Анастасия Филипповна с двумя какими-то парнями. Один из парней тут же схватил какой-то халат и накинул на меня. — Парни, берите её и пошли. — Настя, — меня аккуратно подняли с кровати и помогли надеть халат. — Что тут мать его происходит? — Ох, этот голос я слышала последнее время слишком часто. Сутенёр. Это тот самый ублюдок, что подобрал меня на улице. — Вы кто мать вас такие?! — Ты у меня сейчас сядешь! — Прошипела историчка. Я лично плохо помню, как они ругались, но после душного задымленного помещения, меня вывели на свежий воздух. Я даже удивилась, поняв что на улице лето. Как давно? Сколько я тут торчала? — Саша, как же я скучала. — Она обняла меня так крепко, что я едва не задохнулась. — Боже, да ты ходячий скелет. Ну ничего, тебе помогут. — Кто? — Вообще ничего не понимаю. — Саша, ты не представляешь каких трудов мне стоило тебя найти. Но всё будет хорошо. Я тебе это обещаю. А сейчас ты поедешь в наркодиспансер. — Нет! — Не хочу туда. — Нет! Но меня никто не слушал. Парни просто затащили меня в машину и повезли. Как же я не хотела ехать. Я плакала и умоляла не делать этого. Даже предлагала себя трахнуть, но им было всё равно. Уже в самом наркодиспансере меня раздели и осмотрели, а дальше принялись лечить от зависимости. Были самые ужасные моменты с ломкой. Меня просто привязывали к кровати и всё. Я мучилась, а тело всё ломалось и я кричала. Кричала до хрипоты, а потом просто пряталась. Я пыталась устраивать побеги, но меня ловили и снова привязывали. В других палатах я тоже слышала эти крики. Нас таких было много. — Помогите! — Закричала я в очередной раз от приступа ломки. — Помогите! Дайте дозу, хоть немного. Я умру. Спустя 4 месяца Кто бы мог подумать, что прошло четыре месяца. И кто бы мог подумать, что три месяца я проведу в борделе под наркотой. Когда мне стало гораздо лучше, я узнала, что этот наркодиспансер частный, и что Настя или верней Анастасия Филипповна, платит за меня каждую неделю определенную сумму. Мыслить я стала лучше, да и от наркоты сейчас просто воротит. Я рада, что меня нашли и благодарна ей за это. — Ну привет, — поднимаю голову и вижу её. У меня в глазах слёзы и подскочив с кровати, я бегу к ней. Крепко обнимаю, как же я рада её видеть. Даже не верится. — Ого! Так рада видеть? Все четыре месяца, я не видела её. Видела только тогда, когда меня вытащили из того притона. Но как же я рада этой встрече. — Заберите меня отсюда, — сказала я, положив голову ей на плечо. — Не могу больше тут находиться. — А ты будешь послушной, — она гладит меня по голове и по спине, у меня бегут мурашки. Просто выкидываю из головы всё то дерьмо, что между нами было и начну жить иначе. Просто засуну весь свой бунт в задницу и стану жить по её правилам. — Да, — сглотнув отвечаю. — И делать буду всё то, что вы пожелаете. Только не оставляйте меня здесь. — А это ты ещё в государственном наркодиспансере не лежала. Ладно, тебя всё равно уже признали здоровой. Так что забираю тебя домой. От радости, я стала целовать ей руки. Да в принципе она и не была против. В машине я всё трусь об её руку лицом. Конечно, ей временами приходится отбирать у меня свою руку, но всё равно. Я просто рада, что наконец-то могу жить как обычный человек. Со школой Анастасия Филипповна мне помогла. Некоторые оценки мне выставили за так и я благополучно перешла в одиннадцатый класс. Конечно, я многое пропустила и ей пришлось заниматься со мной ещё и дома. В классе никто ничего не сказал на моё внезапное исчезновение и такое же появление. Кажется, что их попросили не говорить. Но меня никто не трогал, и я была счастлива. Уже дома, когда я делала домашнее задание, а Настя (всё же она позволила называть её так), проверяла тетради, чувствовалось что-то хорошее, даже несмотря на всю ситуацию. Она не поменялась и в этом доме, главное было быть послушной, чтоб жилось легче. Поменялась я. И даже не знаю в какую сторону. Наверное в неправильную. Надо было оставаться собой, а не становиться тем, кем меня желали видеть — послушную девочку, что по каждому первому требованию начинала раздвигать ноги. Только в притоне, я это делала под наркотой или же ради наркоты, а тут ради спокойной жизни. Да и если честно, мне страшно. Страшно снова оказаться не там где следует и чтоб меня снова спасали. Ведь в другой раз меня могут и не спасти. И кто знает, чем всё это кончится. Возможно, мой труп найдут сразу и опознают, или же я всю жизнь буду числиться пропавшей без вести и меня никогда не найдут, если только через десятилетия. И то не факт, что останки опознают и похоронят меня с позорной табличкой: «Н/Ж». Такой участи, я всё же для себя не хочу, так что буду и дальше играть по правилам Насти. И насрать, что ей может прийти в голову всё что угодно, главное, что я уверена, что со мной ничего плохого (кроме её приставаний), случится не может.