Я

С Ильёй мы уже на протяжении нескольких лет сходимся-расходимся. Когда он узнал нашу историю с Женькой, то был в шоке. Он не мог понять, как человек может принимать такие унижения от другого. Как можно терпеть такую нелюбовь к себе? Как может прощать? Ночь. Два часа. Звонок на сотовый. Я разлепляю глаза, смотрю — Женька. Илья не открывая глаз, говорит, чтобы я не отвечал. Но я принимаю звонок. — Да. — Малыш, я соскучился, приезжай. — Я не могу, ты вообще на время смотрел? — Малыш, я сказал, немедленно, — и я слышу лишь короткие гудки. — Не едь. — Илья, я поеду. Илья вскакивает, врубает свет. — Да, бля, когда всё это кончится? Тебе, сука, не надоело? Он ноги об тебя вытирает, а ты бежишь по первому звонку. А я как же? А обо мне ты не подумал? — он начинает метаться и собирать свои вещи. — Успокойся, я утром приеду. — Успокойся? Нет, ты сказал мне успокоиться? Ты охуел? Прикажешь ждать, когда он тебя там поимеет во все дырки и вернёт всего искусанного и синего? С разорванной жопой? А я потом опять буду зализывать твои раны? Ты хочешь, чтобы я сидел и ждал этого? Он периодически уходит от меня в припадке такой ревности. Вот и сейчас я молча смотрю, как Илья собирает вещи, кому то звонит и договаривается. — Пошёл ты на хуй со своим Женечкой, - хлопает входная дверь и наступает тишина. Я встаю и иду в душ. Уже прошёл час, как Женька звонил. А он ждать не любит. Вызываю такси и еду к нему. Поднимаюсь, уже почти четыре. Женька открывает недовольный. — Ты чё так долго. — Я… Но он не слушает. — Раздевайся. Я для тебя всё приготовил там, в игровой. Пробку в задницу. Позовешь меня. Пока буду идти не забудь ошейник с поводком застегнуть. Встретишь меня на коленях, как обычно. Я иду и делаю, всё, как он сказал. Готовлюсь и зову его. — Хороший мальчик, — он треплет мои волосы и берёт за поводок. Я иду за ним, как преданная собака. Он подводит меня к перекладине и сковывает мои руки наверху. На ноги устанавливает распорки, они крепятся к нижней перекладине. Моё тело натянуто. Я не могу пошевелить руками и ногами. Значит сегодня будет порка. — Считай. И я подчиняюсь. После каждого удара я озвучиваю их количество. Сегодня тридцать. Больно. Он гладит мою горящую задницу с пробкой внутри и спину. Потом кусает мне плечи и я начинаю стонать, меня почти не слышно. Но я знаю, Женька слышит. Вытаскивает резко пробку и снова вставляет. Я вижу, как он берёт со стола приготовленную пробку огромного размера и подходит ближе, смотря прямо мне в глаза. Опять в его глазах плескается тьма. — Поиграем? Твоя дырка жаждет большего, я же знаю. Ты любишь, когда я тебя трахаю, да? Он кусает мои соски. Больно. Поднимает своё лицо ко мне. Опять на его губах кровь, опять сильно прокусил. — Я спросил, любишь, когда я тебя имею? , — и я поспешно киваю. — Хороший и послушный мальчик, — опять треплет мои волосы. Убирает прежнюю пробку и вставляет новую. Больно. Резко вытаскивает и снова вставляет. Я стону. Он тоже ловит кайф и стонет. Трахает мою задницу этим гигантом. Прокручивает с силой. Бля, даже хорошо, когда задевает простату. Откидывает пробку в сторону и вставляет пальцы. Всегда четыре. Всегда сразу до половины ладони. Всегда. Это одна из последних причуд. Я не могу терпеть и кончаю. Да, с ним я теперь умею и так. Он хмыкает за моей спиной, вытаскивает пальцы и вставляет свой член. Кусает, оставляет засосы. Рычит, как зверь. Сжимает своими руками мои бедра до синяков. Кончает. А потом помогает мне рукой и я кончаю второй раз. Он садится на диванчик напротив. Курит и смотрит на меня. И так длится, пока он не скурит подряд три сигареты. Потом освобождает и снова садится на диван. Взглядом показывает на свой член. Я подползаю и делаю минет. Когда он кончает, я проглатываю и он хлопает меня по щеке. — Ты сегдня молодец. Иди в душ. Я снимаю с себя все приблуды. На сегодня секс закончен. Иду в душ. Стоя под тёплой водой реву. Опять. Выхожу из ванной, накидывая синий халат и иду пить приготовленный чай. Мы сидим молча друг против друга. Женька смотрит на меня не отрываясь. — Как твой друг? — Опять ушёл, после твоего звонка. — Ты мне завтра будешь нужен вечером. Точное время и место напишу в сообщении. Хочешь сейчас остаться у меня? — Да, — последнее время этот вопрос звучит всё чаще. — Хочешь лечь рядом со мной? — Да, — и этот вопрос тоже звучит часто. Мы допиваем чай и идём в спальню. Он втирает в меня заживляющую мазь. Мы ложимся. Женька всегда спит с краю кровати, а я около стенки. Всегда закидываю на него ногу и руку, а он не против. Он всегда мне желает спокойной ночи и сна, в котором бы он мне приснился. Я улыбаюсь. Говорю, что он и так мне снится. Без всяких напоминаний. И отключаюсь. Утром я принимаю душ и вызывая такси еду домой. Дома пусто и одиноко. Через пару часов приходит сообщение куда и ко скольки подъехать. И во что нужно одеться. Так, это ресторан. Вхожу в своём светло-синем костюме с иголочки Он мне безумно идёт. Говорю, что меня ждут и меня провожают к столику. Тааак, неожиданно. Это чьё-то празднование чего-то. Ага, вижу Женьку. Сажусь рядом. Он шепчет, что это вечеринка по работе и нужно было прийти с парой. Я смотрю на него. С парой? — Ты хочешь сказать, что они знают о том, что мы вместе? — Да нет, просто я сказал, что моя пара не может и вместо неё будет друг. — Ясно. В самый разгар вечера, когда уже большая половина была на танцполе. Женька потащил меня на второй этаж в кабинку випа. Снял с меня медленно всю одежду и уложив на спину, на столе, трахнул. Без презика. И ушёл. Я опять был от его долбанутых действий в ахуе. Взял какие-то салфетки на столе, вытерся и поспешно оделся. Вышел. И встретил его, он стоял подпирая плечом стену. — Ты, бля, совсем крышей поехал? Он подошёл и поцеловал. Резко, с напором. Потом притянул к себе и зашептал: — Я постоянно тебя хочу. До одури. Ты будишь во мне зверя. Хочу рвать тебя, видеть твою кровь… И, кстати, вип я проплатил, так что тебя никто бы не спалил. Я отпихнул его от себя. — Ты не зверь, а дебил. Вышел на улицу и вызвал такси. Стою. Жду. Но мне не дали спокойно уехать. Меня схватили за локоть и потащили в сторону каких- то кустов. Женька расстегнул ремень, спустил мои брюки и прижав к дереву резко в меня вошёл. Я застонал в голос, опомнился и прикусил большой палец. Он долбил меня вколачивая в это чёртово дерево. И мне было охуенно. Кончил я, следом Женька. Он уткнулся мне в шею и тяжело дышал. Было щекотно. — Я же говорю, что становлюсь ненасытным зверем рядом с тобой. Рядом кто-то кашлянул. Я перепугался. Резко стал натягивать штаны. Это была какая-то бабулька. Наверное, вышла из ресторана подышать и наткнулась на нас. — Молодые люди, не могли бы вы вести себя потише. — Да, конечно, извините, — Женька схватил меня за руку и мы побежали к таксисту, который меня уже ждал. По дороге смеясь в голос. — До встречи, Женька. — До встречи. И помни, ты меня всё ещё любишь, — и его поцелуй в висок. Опять дом. Пустой и одинокий. Через пару недель Илья должен вернуться. Он всегда так делает. Психует, собирает вещи и уходит. Пытается с кем-то жить. Но когда Женька возвращает меня домой, то Илья ровно через две недели возвращается тоже. И мы живём душа в душу до очередного Женькиного «хочу тебя, малыш». Больно Илье, до одурения больно мне. Но я не могу разорвать бесконечный круг. Не могу эту неправильную любовь убить. От этого больно в тысячу раз. Мы же общаемся с общими друзьями. Видимся на встречах, вечеринках, пикниках, поездках на природу с палатками…я вижу ЕГО. И он никогда не бывает один. Всегда с каким-то хорошеньким мальчиком. С каждым годом эти мальчики всё моложе и моложе. На таких демонстрациях своей неотразимости от Женьки, Илья меня опекает до тошноты. Мне стрёмно от этого, как будто я маленький. Но все всё понимают и смотрят на меня ожидая, что я вот-вот расплачусь. Хотя, я и плачу. Только ночью в подушку. И стоя под душем, чтобы Илья не слышал. Много раз спрашивал себя, зачем мне Женька? Он ни во что меня не ставит, унижает. Рядом Илья, сильный и заботливый. Но ответа нет. Сердце не может насильно любить. И разлюбить насильно тоже не может. Нет. Не может. Я не понимаю, когда эта жесть закончится. И самое интересное, не понимаю чем. Может, Илья устанет терпеть мои выходки. Может, я разлюблю и пошлю на хуй Женьку. А может он всё-таки разорвёт меня на части и я перестану терзаться и мучиться. Всё может быть. Всё.