дело было в северной столице

      Ради безопасности после облавы Олегу и Сереже резко пришлось переехать со старой точки на новую, которая Лере, признаться честно, понравилась больше. Она не была против старой: обычная квартира в Питере, но казалась иногда неуютной и бездушной. Сразу видно, что рабочая. На этот раз эти двое нашли что-то очень душевное, простенькое, зато с небольшой лоджией и светлыми стенами. Вся мебель была из «Икеи», деревянная, да плющ вился под потолком, доставляя всем присутствующим эстетическое удовольствие. Только вот Сережа ещё и озаботился местом в очень хорошем районе: зеленый лес, охрана на въезде и по периметру, вход по пропускам. Лера почувствовала себя действительно в безопасности, и это Сережа просек, от чего был вдвойне доволен.       Олег покрылся новыми шрамами, какое-то время стонал и кричал во сне, но от гиперопеки Разумовского и медицинской помощи, вовремя оказанной Лерой, постепенно расцветал и расслаблялся. Сережа с перепугу за пару дней нашел своего двойника, отправив на разговор с упырями, похитившими Волкова, а под шумок спас его вместе с Лерой — и вот, они втроем пьют чай с малиновым вареньем, наслаждаясь ласковым солнцем. Правда, ласковым ли, когда жара в тридцать градусов и даже вентилятор гоняет теплый воздух…       Олег ел варенье ложкой прямо из банки, а Сережа что-то упорно печатал на компьютере, периодически отвлекаясь на то, чтобы надкусить несчастный круассан, который Серый не мог домучить уже битый час. Руки у него все еще тряслись от нервного потрясения, но Лера была уверена: пока Олег рядом (а теперь из-за всего произошедшего Сережа на метр от себя его не отпустит), Разум имеет все шансы совсем скоро успокоиться. Сама Макарова сейчас завернулась в плед, сидя на маленьком мягком диванчике, и с очень довольным лицом листала соцсети.        — Олеж, а, Олеж, может, заведем тебе сторожевую собаку? Злющую такую, большую. Ротвейлера, — многозначительно вкидывает Сережа. — Кинолога найдем…        — А кто о нем заботиться будет? Ты, что ли?        — Ты, — невозмутимо отвечает Разум.       Лера улыбается. За окном шумят большими зелеными кронами деревья, весело смеются дети, слышен звон велосипедного звоночка. Это ли не полноценное лето?        — Не, Сереж. Собака — не наш случай. Её же первой и грохнут, а больно потом будет нам с тобой.        — Две собаки?        — Нам с тобой, и еще одной собаке.       Сережа тяжко вздохнул, но на Олега посмотрел, улыбаясь.        — Какой ты дурачок.        — Какого выбрал.       Олег отзывался по-особенному добро. Пусть голос у него был сиплый из-за травмы, но в такие моменты это даже не казалось дефектом. Просто Олег. Который просто чувствует себя как дома, в безопасности.       А ведь буквально две недели назад, каким Лера нашла его…       Израненный, исколотый неясно чем — то ли бутылкой, то ли тупым ножом, а, скорее всего, всем сразу. Сережа очень боялся за травмы внутреннего характера, но их не было, как сказала Лера после тщательного осмотра. В какой-то момент Разумовский с перепугу даже попытался стянуть с Волкова штаны и осмотреть его там, но Олег мягко остановил его, заверив, что до такого не дошло, и, на этот раз, он так говорит не чтобы успокоить Сережу, а потому, что этого действительно не было. Не очень было ясно, кто перепугался из них двоих больше, руки-то тряслись у обоих одинаково. Сережа не плакал, но выглядел так, будто его самого ножичком потыкали.        — Зато, у нас теперь парные шрамы, — первым делом сказал Олег, когда Разумовский поймал его в большое мягкое одеяло, как только Лера развязала узлы. Он посмеялся и отключился от потери крови — организм расслабился рядом с Сережей, позволил себе сдаться.       Как его привезли домой, обследовали, как Лера поставила какую-то капельницу — он не помнил. Зато в памяти отпечатался момент, когда Сережа с трепетом разминал пальцы на его руках и мазал костяшки каким-то гелем, чтобы побыстрее заживали, а потом, под руководством Макаровой, учился менять Олегу повязки. Клал мокрую тряпку на лоб, зеленкой обрабатывал царапины, нежно целовал в лоб на ночь.       Олег пришел в себя окончательно, когда Лера с ложки кормила его супом. Будто из воды вынырнул или уши разложило внезапно. Раз — щелчок. И недоуменный взгляд Макаровой, упорно пытающейся впихнуть ему бульон, в котором плавали макароны в виде буковок. Дружно буквы встали в ряд: «Пыфссыцрл учцыбцлс», — говорят. Вот так встреча.        — Лер, ты хочешь что-нибудь?       Вопрос оторвал её от злого ответа на чей-то пост про необходимость радикализма при нынешней власти.        — В смысле?        — Ну, чай может тебе, или есть хочешь?       Желудок Леры многозначительно заурчал. Волков сипло посмеялся.        — Какие-то пожелания?        — Кашу рисовую. На молоке, как ты умеешь.       Разумовский состроил гримасу, которая однозначно выражала: «Отличный выбор, одобряю», — а вслед Олегу крикнул:        — Вари на двоих, я тоже хочу.       Эта каша от Олега выглядела, как белое-белое месиво, молочное на вкус, с приятным, почти таящим на языке рисом, довольно сладкое. И, несмотря на это, Разумовский почти всю жизнь просит Волкова класть туда малину, перетертую с сахаром. Для Серого сладкого много не бывает.       Лера с детства терпеть не могла каши, но, один раз попробовав эту, не смогла остановиться. Как только у неё заканчивались все пожелания насчет еды, безошибочным вариантом была эта, черт возьми, волковская каша, будь она неладна — Макарова очень не хотела признавать, что Олег сотворил чудо и привил ей любовь к этому виду пищи.        — Вы так на меня смотрите, как будто сейчас наброситесь, — усмехнулся Олег, поставив две тарелки на стол. От них шёл легкий пар, аромат стоял на весь балкон. Разумовский впервые за пару часов отложил ноутбук в сторону, а Лера пересела за стол. Все в сборе.       Олег редко готовил себе что-то такое, потому что то ли не хотел особо заботиться о себе, то ли просто не успевал и было не до этого. Зато для Леры или Сережи легко мог проторчать на кухне хоть до двух ночи, лишь бы только сделать в точности то, что они хотят.        — Как всегда — божественно, Волче, — Сережа ел быстро и жадно, размешав в каше половину банки малины. — Кстати, а, еще, надо обсудить про новое дополнение для костюма…        — Кашу ешь, — строго сказал Олег.       Разум на пару секунд замер, переглянулся с Лерой. Та правило давно помнила и принимала, так что Сережа, не найдя поддержки своим протестным настроениям, вынужден был действительно доедать кашу.