дело было в северной столице

      Сереже и Олегу привозят эллипс в спортзал. Обычный такой тренажер, Сереже просто захотелось такой иметь; а почему, Олегу он не объяснял, лишь хитро щурился. Сережа стал заниматься на нем много, а Олег даже внимания не обратил…       — Волч, смотри!       Сережа стоит перед зеркалом в спортзале, выставив задницу в своих милипиздрических красных шортиках. Олег голодно облизывается.        — Как тебе?        — Красавец, — рычит Олег одобрительно. Сережа почему-то закатывает глаза.        — Ты не понял! — возмущенно взвизгивает. Олег тут же опешил, что он не так сказал-то? — Ну, соображай.        — Эм… Ты волосы ещё отстриг?        — Нет.        — Вес новый поднял?        — Нет же!        — Серый, не мучай меня! — взмолился Олег. Он и так после Леры измучился, исчерпал лимит общения…        — Смотри на попу! — Сережа чуть расставил ноги, повернулся к Волкову и положил ладони себе на ягодицы, напряг мышцы. У Олега глаза на лоб полезли от картинки. — Я ее накачал, теперь костлявой не будет!       Олег разницы не замечал, вот честно, но Сережина задница манила всегда, так что он тактично промолчал.        — Красота, — как завороженный сказал Олег и уже через мгновение пристроился сзади Сережи, вжимая его животом в станок перед зеркалом. Разум громко выдохнул от неожиданности. — Классная попа, Сереж. Очень. Мне нравится.        — Я старался, — сладко мурлычет Сережа, пристраиваясь поудобнее. Под руки так и ластится, сразу видно, что на комплименты напрашивается.        — Хорошо старался, — кивает Олег.       Руки находят своё место на упругих ягодицах — те напряжены, Сережа всё ещё красуется. Волков с радостью сжимает, мнет, слушая тихие охи. Одну руку оставляет, а двумя пальцами другой без стеснения лезет в приоткрытый Сережин рот. Тот мычит, но пальцы пропускает, облизывает, обволакивает слюной. Олег толкается ими чуть глубже — Сережа принимает. Волков прекращает его мучить, заставляет облизать ладонь; Разум смотрит в зеркало, встречается с ним взглядом и языком широко мажет прям по мякоти рядом с большим пальцем. Олег рычит, отводит одну ягодицу и толкается между, слегка придавливая Сережу к станку.       Рука все-таки опускается на Сережин член. Тому приходится упереться руками в станок, чтобы не упасть грудью на жесткое дерево.       — Такой красивый мальчик, — Олег шепчет прямо в ухо, лижет внутри, целует за ним, а в зеркале наблюдает реакцию на ласки. Сережа несдержанно скулит, подается назад и просит-просит-просит даже глазами. — Такая классная задница, такой отзывчивый, так приятно тебя ласкать…       Сережа сдавленно стонет, зажатый между двумя руками. Лапают его нещадно, на ягодицах синяки останутся, но как же все это приятно!       Олег одним пальцем гладит под головкой члена, слегка надавливает, заставляя Сережу пискнуть и прикусить губу. Движения рваные, быстрые, и Разумовский не понимает — неужели Волков сегодня хочет побыстрее его довести?       И вдруг все останавливается.       Сережа облокачивается на станок грудью, кладет локти сверху и смотрит в зеркало, перехватывая Олежин взгляд с хитринкой. Внутри все замирает.        — Держись крепче, ладно? — сильные руки стискивают хрупкую Сережину талию, гладят по-хозяйски. В ухо льется хриплый шепот, от которого внизу все приятно скручивается…       Олег медленно опускается на колени позади него, стягивает шорты и трусы — Сережа начинает шумно дышать ртом. Волков заставляет его поднять одну ногу, задрать её и упереться коленкой в нижнюю балку станка. Разум весь теперь открыт перед ним, хнычет от нетерпения и ерзает в необычной для него позе. Чуть ли не виснет на станке… Первое влажное прикосновения языка ощущается так приятно, что Сережа стонет в голос и весь сжимается. Олег довольно урчит, вылизывает его и внезапно кусает за правую ягодицу, заставляя вскрикнуть. Настроен он был сегодня как никогда серьезно.        — Олег! — восклицает Сережа удивленно.        — Ч-щ, — успокаивает Волков, гладит след от укуса, принимается его зализывать и вдруг кусает сильнее в то же место. Сережа дрожит, член у него стоит так, что уже почти больно. Олег лижет, ввинчивается языком внутрь с упоением и слушает Сережин скулеж, наслаждаясь. Разумовский внутри мягкий, шелковый, принимает легко, но из-за небольшой неловкости пытается отстраниться, пока Олег не вгоняет пальцы ему в бедро, чтобы удержать на месте. У Сережи впервые за долгое время горят щеки.       Олег вылизывает его несколько минут, трахает влажным языком несмотря на ноющую челюсть, пока Сережа не начинает хрипеть; потом поднимается и, стащив с себя шорты вместе с боксерами до колен, укладывает член между влажных горящих красным ягодиц и дрочит себе, вслушиваясь в рыдающие Сережины стоны. Тот повисает на станке полностью, зажатый между противным лакированным деревом и любимым горячим телом — хоть горло срывай от уровня пиздеца. Олег, к счастью, не идиот, так что с большим удовольствием перехватывает Сережу поперек груди, приподнимает и помогает выпрямиться, другой подхватывает под коленкой и двигается между ягодиц так правильно… Кончает на заласканный вход под громкие всхлипы, ставит Сережу на ноги. Тот дрожит всем телом, коленки подкашиваются, и все равно — еще не кончил. Олег держит его поперек груди, чуть оттаскивает от зеркала и заставляет смотреть на себя, разбитого возбуждением. Додрачивает ему судорожно, быстро — Сережа почти кричит и хрипит, кончая себе на живот. Олег размазывает его сперму медленно, смотря Сереже в глаза — тот отворачивается, краснея даже сильнее, чем прежде. Волков демонстративно с большим удовольствием облизывает запачканную спермой руку, а потом и Сережин живот, затаскивая его в полуобморочном состоянии в душевую кабинку.       В этот момент Сережа думает, что создал монстра — Олег слишком сексуален и инициативен для того, кому просто хотели предложить полапать задницу…