дело было в северной столице

       — Нравится? — рокочет Сережа у Олега над ухом. Тот рычит в ответ, пальцами поглаживая черный блестящий бампер. Огромный, мать его, джип, на котором можно кататься по любому бездорожью — это ли не сказка?       Он только несколько дней назад вдруг возмутился, что его машина немного устарела, и неплохо было бы уже продать её к херам — кто Олег вообще такой чтобы четвертый год подряд ездить на одном и том же, верно? Раньше постеснялся бы и еще лет десять проездил, даже если бы авто разваливалось — но теперь это своего рода игра, обостряющаяся в те полгода, когда по цифрам в паспорте Олег становится на год младше Сережи. Усиливаются капризы-хотелки Волкова, увеличиваются траты у Разумовского, либидо разгорается так, что терпеть не получается. Олег выпрашивает новую машину чуть не хныча, мельком упоминает о том, что оружие некоторое уже ему не нравится, а тут и годовщина недалеко — вот тебе, Олеж, новые золотые часы. Неважно, что уже десятые в коллекции, просто возьми, хорошо?       Олег все может купить себе сам. Но, помните, это все не ради самой покупки, а ради игры.        — Это невероятно, — восторженно говорит Олег. Сережа знает, Сережа ох как знает. Внутри все в клубок сворачивается от предвкушения. — Спасибо, дорогой.       Он льнет к Разумовскому под ласкающие руки, позволяет себе потереться о ладонь, так по-хозяйски поглаживающую по щеке; взгляд благодарный и, как Сереже кажется, настолько хитрый, что его собственный и в сравнение сейчас не идет. «Спасибо-спасибо-спасибо!» — восторженно. Наверное, Олег бы от радости попрыгал и в ладошки похлопал, но им вот-вот принесут документы, так что стоило потерпеть.       Когда они выезжают из салона, Олег явно с гордостью ведет машину — она ему очень уж нравится. Сережа чувствует себя таким довольным, что улыбка не сползает с лица ни на секунду — Олежа счастлив, и это главное. Но, вообще, у этого счастья есть еще один приятный бонус.        — Ты ведь понимаешь, насколько я тебе сейчас благодарен? — муркает Волков, когда они стоят на перекрестке. Сережина улыбка становится предвкушающей.        — Знаю. Не хочешь поблагодарить меня получше, когда мы доберемся до дома? — он вскидывает голову, смотрит покровительственно. Взгляд Волкова становится невинным, мордочка — будто он так и говорит: «Очень хочу, покажешь, как именно поблагодарить получше?» Сережа заводится и демонстративно поглаживает бугорок на дорогущих брюках — ткань топорщится.        — Хочу, — севшим голосом говорит Олег и вдавливает педаль газа в пол.       В огромном гараже тихо и прохладно, от шагов — эхо. Пиликает, закрываясь, новая машина. Сережа идет с Олегом под руку молча, тащит папку с документами.        — Я положу их в сейф, в кабинет.        — Я с тобой.       Волков хвостиком проходит за ним до кабинета. И, стоит Сереже повернуться к нему от сейфа, падает на колени, заглядывая ему в глаза.        — Я правда хочу тебя отблагодарить, — жарко выдыхает он. Сережа жмурится, считает до пяти, чтобы не сорваться. Облокачивается задницей о рабочий стол из темного дерева.        — Похвально, — улыбается, когда Олег трется щекой о внутреннюю сторону бедра.       Он тычется носом Сереже в промежность, целует, руками скребет ткань: «Можно?» Разумовский сам быстро расстегивает ремень, снимает брюки вместе с бельем — член смазкой пачкает дорогущую рубашку. Олег смотрит так верно, что в душе что-то трепещет — и Сережа пару раз проводит членом ему по припухшим губам. Очаровательно.       Олег посасывает головку, скользит ниже — у Сережи срывается шипение. Волков не так хорош в минете, как ему самому хотелось, наверное, но для Разумовского его неспособность взять до горла не являлась чем-то смертельным. Олег выглядел умилительно, стоя на коленях перед ним, с преданностью пса заглядывая в глаза, вылизывал его старательно, как может. Благодарный до смерти, и такая шлюха, если честно.        — Хороший мальчик, — еле выговаривает заплетающимся язык Сережа, путаясь пятерней в его волосах, натягивая на себя. Олег давится — Сережа про себя смеется с того, как ему становится от этого неловко, как краснеют его скулы, когда ему приходится на секунду отстраниться. Как виновато он тычется носом Сереже в живот, чтобы потом насадиться ртом вновь, но теперь уже пустить за щеку, чтобы Разум ахнул — и насладился видом на послушного Олега, который старается сделать хорошо.       Когда до разрядки остается всего ничего, Сережа отстраняет Олега, удерживает его за волосы. Волков тихо скулит, пока Разумовский водит головкой ему по губам, пытается языком мазнуть, но сейчас ситуацией управляет явно не он, а рыжая бестия, у которой чувство власти вызывает эйфорию. Сережа судорожно дергает рукой, ахает и кончает Олегу на лицо. Попадает аккурат на губы, подбородок и щеки, белесые капли даже в ресничках. Волков облизывается довольно, притирается к Сережиному бедру щекой.       И уже через несколько минут они оказываются в спальне, где Сережа объезжает Волкова под его громкие сиплые вскрики от смущения и удовольствия, они доходят до разрядки почти одновременно. Хочется еще и отыметь Олега для полного комплекта, но Серый понимает, что его самого не хватит — и засыпает, думая о том, что в ближайшее время неплохо бы подарить ему новые часы.