Свобода - это ты.

Антон Со случая в баре прошло уже два дня. Я так завален работой, что нет даже секунды подумать о том, как воплотить в жизнь неумолимое желание узнать человека из клуба. Я не отдаю себе отчета в том, что мои действия могут быть не то, что неразумными, но и пугающими. Не могу быть уверен, что человек, чей наушник я поднял, является тем светлым воспоминанием, которое я так бережно храню в своей памяти. Если я буду приходить в этот бар несколько дней подряд, спрашивать одного и того же человека, то меня точно сочтут маньяком. А если это вовсе не он? Я буду приходить, буду искать. А если найду? И это окажется совсем не то, что я так хотел найти. Я не могу работать, потому что думаю. И не могу думать, потому что работаю. С одной стороны, если это был он, тот самый Арсений, то какой смысл был сбегать? Характером он точно не похож на того безбашенного парня, с которым мы зависали в это самое «свободное время». Тут я окончательно понял, что работать я больше не могу. Мне нужно было покурить. Я вышел на балкон, с которого была видна вся Москва. Я думал, что буду счастлив каждый раз, выходя на этот балкон. Но… Счастлив ли я сейчас? Мое мнение о жизни сильно изменилось. Я думал, что счастье — это когда у тебя есть то, чего нет у других. Этих денег, этого балкона, этого вида. А может быть люди, которые сейчас видят перед собой лишь дешевую пачку сигарет за сто рублей, радуются жизни больше меня? А что стоит за этой пачкой? Возможно, за ней целый мир, половину которого я даже не могу себе представить. Может быть за ней огромная семья с кучей ими любимыми животными. А у меня только и есть, что эти деньги, этот балкон и этот вид. С формулировкой «друзья» можно попрощаться, когда начинаешь обзаводиться деньгами. Резко все друзья становятся деловыми партнерами, хочу я этого или нет. Курить — явно было плохой идеей. Пропитанный никотином мозг начал включать картинки из прошлого. Такие далекие и пленительные. Я подобрал слишком странные прилагательные. На самом деле я опять просто скажу это слово. «Свободные». Я понял, что в последнее время я слишком занят. Даже для самого себя. Поэтому было решено остаток дня посвятить себе. И первое, что пришло мне в голову, было совершенно на меня не похоже. Я решил пересмотреть фотоальбом. Фотоальбом десятилетней давности. Там запечатлены моменты, вспоминая которые, хочется только надеяться на то, что что-то подобное снова со мной произойдет. Я уже забыл, когда в последний раз его доставал. Но смотря на обложку с десяти-сантиметровым слоем пыли я точно могу сказать — долго. Две тысячи одиннадцатый год. Я уже высокий. Но еще слишком худой, чтобы походить на взрослого, крепкого мужчину. Мне двадцать лет и я ни в чем не нуждаюсь. Вот фотография, где я поступил. Пусть и со второго раза. Вот фотография на которой видно, с какой радостью я собираю вещи, чтобы уехать жить в общагу. А вот фотография… С Арсением. Я прекрасно помню этот день. Он на восемь лет старше меня. Вы спросите: "Как же мы могли общаться, разница же большая?». Очень просто, очень легко и очень свободно. В этот момент мы дружили уже 5 лет. Это была лучшая связь между людьми, которую я встречал или о которой слышал. Мы познакомились, когда мне было пятнадцать. Тогда мне нужно было сдать экзамен, чтобы перейти в 10 класс. Моя мама почему-то думала, что мне это будет не под силам и нашла по объявлению репетитора Арсения двадцати трех лет. Это была ее лучшая идея за всю жизнь. Первые пару занятий мы и правда пытались обучить меня математике. А потом… То, что было потом, до сих пор кажется мне чем-то странным. Мне пятнадцать, ему двадцать три. Восприятие разницы возраста в это время колоссальное. Но это никак на нас не влияло. Он мог покупать нам пиво на деньги, которые моя мама платила ему за репетиторство… Я понял, что мой глаз наполнился слезой, когда в середине альбома, я нашел фотографию, где мы прощаемся. Я поступил в другой город. И если, собирая вещи, я думал только о том, что буду жить без родителей. То на этой фотографии я ясно понимал, что придется жить и без него. Вы думаете :"Почему же вы не договорились о том, чтобы он иногда приезжал в другой город, к тебе?». Мы договорились. Вот только он так ни разу и не приехал. У меня не было денег на телефон, да и интернета не было тоже. Но я писал. Я писал ему письма. Я был уже взрослым, по возрасту, мужчиной. Но в письме как маленькая девочка просил его приехать. Когда я снова приехал в Москву, а это случилось в две тысячи пятнадцатом году, я пытался найти его по адресу. Но его мать только пожимала плечами. Я перестал его искать только через два года. Я стабильно ходил к его родителям, чтобы узнать какие-то новости. Но она перестала даже открывать. Я не знаю, что случилось в их семье, но я не думаю, что это было чем-то хорошим. Я закрыл альбом с громким треском. Я был настроен решительно. Из бара я взял бутылку виски, из холодильника взял колу. Я выпил где-то три порции, после чего понял — я готов ехать. Цена на такси была максимально удивительна для меня. Обычно за такую цену можно только доехать от первого до второго подъезда. В последнее время, я редко пью, видимо поэтому на моем лице сейчас легкая пьяненькая улыбка. Но она так же быстро пропала, как и появилась. Я увидел вывеску бара и мне стало не по себе. Я понял, что занимаюсь не тем, чем должен. Но меня уже не остановить. Не было бы во мне трех стаканов виски-колы, то я развернул бы такси. Но, к моей радости, этой порции алкоголя хватило для того, чтобы выйти из такси и направится к, уже знакомому, бару. Когда я зашел, мне пришлось поморщиться от резкого запаха кальяна, табака и алкоголя. Даже при том, что денег у меня достаточно, я никогда не пойду в какой-то элитный бар. Здесь все по-настоящему. А там, сидишь в самом центре, ища глазами самое дорогое блюдо в меню, чтобы другие позавидовали. Я остановился в центре бара. Нет смысла вот так скакать глазами от одного человека к другому. Я понял, что надо действовать как-то решительнее, раз уж приехал. Я подошел к администратору и выдавил из себя всю вежливость, которая во мне водилась. — Здравствуйте, извините пожалуйста, мое имя Антон Попов и я хотел бы узнать, здесь ли сейчас работает мой брат Арсений? — я понял, что ни моя милая улыбка, ни мой стиль одежды не дает мне права спрашивать информацию о другом человеке. — Здравствуйте, и вы меня извините, мы не имеем права говорить личную информацию о сотрудниках нашего заведения. Это конфиденциальная информация. — он улыбнулся мне с такой же наигранной вежливостью. В глубине души я знал, что ему абсолютно похуй на меня и мои проблемы. — Мне действительно нужно узнать, где сейчас мой брат.- я не сбавил напора, а говорил лишь добавляя в голос больше переживаний. — Сер, это ваш родной брат? — ему легче отвязаться от меня, чем пол дня выслушивать мои просьбы. — Конечно. — совершил ошибку, очень большую и испортившую весь мой план. — Назовите пожалуйста отчество ваше брата. — он лукаво улыбнулся, понимая, что одной просьбой зарыл меня лицом в грязь. Я лишь стоял и молчал. Я реально не мог вспомнить его отчества. Администратор позвал охрану и меня с диким позором выгнали. Я не стал сопротивляться, лишь виновато кивнул, когда уже стоял на улице. Мне повезло, что он не вызвал ментов. Я хотел достать личную информацию человека и напиздел о том, кем ему являюсь. Здоровым поведением даже и не пахнет. Я сел на лавочку и начал вспоминать о том, во сколько два дня назад мой «незнакомец» вышел из бара. Я помню, что смотрел на время. Показывало около 03.15. Не думаю, что ведущий — это пунктуальная работа, поэтому это могло закончится как в 2.30, так и в 4.00. Но ни тот, ни другой вариант меня совсем не устраивал. Все потому что на часах было только 00.30. В бар меня не пустят. А сидеть на лавочке два, а то и четыре часа — это пиздец. Но и уезжать домой я не хотел. Я поставил себе цель и, несмотря на исход, я хочу этой цели достичь. Я просидел на скамейке целый час. Я даже не знаю, что сказать: уже или еще. Я уже начал зевать и мерзнуть, как вдруг заметил, что ко мне кто-то идет. — Мужчина, я понимаю, что это бестактно с моей стороны, но мне интересно, стоит ли мне беспокоится за нашего сотрудника? — я только успел поднять голову, как услышал такое резкое заявление от администратора. У меня заблестели глаза, от чего его взгляд стал еще беспокойней. — То-есть, Арсений Попов все-таки ваш сотрудник? — я думаю, что меня сочли за сумасшедшего, потому что от улыбки начала рваться губа. — Я считаю ваше поведение не адекватным, поэтому имею полное право вызвать полицию. — пусть он и был худощавым парнишей, но говорил он более чем серьезно. — Я понимаю, как это выглядит со стороны. Но поверьте мне, я здесь совсем не для того, чтобы причинять кому-то вред. — я так заговорил парня, что он присел и начал слушать то, что я ему рассказываю с очень заинтересованным видом. Я рассказал ему всю историю, настолько кратко, как мог. И я не знаю как, но у меня получилось заполучить доверие. — Я боюсь совершить ошибку, но знай, что если ты меня обманешь — то возьмешь большой грех на душу. — у меня даже закатились глаза от всей этой религиозной фигни. — Но я хочу тебе помочь. Я не поверил своим ушам. Мои ладошки вспотели до такой степени, что мне пришлось вытирать их несколько раз. — Арсений работает у нас. Сегодня среда, а значит укороченная смена. Он закончит через пол часа. — я видел, что у него трясутся руки. Как и у меня. — Вы даже не представляете, как я вам благодарен. Я не знаю, что такое обычная искренняя благодарность, поэтому попросил его номер и тут же скинул ему двадцать тысяч на счет. С моей стороны, это было довольно низко. Но я не увидел грусти у парня, поэтому решил, что поступил я все-таки правильно. Все мое нутро будто вибрировало. Меня то бросало в пот, то я покрывался мурашками от холода. Прошло где-то двадцать минут. С каждой следующей минутой я начинал сходить с ума. Я то и дело брал телефон, чтобы вызвать такси до дома. Я как ебан сидел и листал меню телефона. Туда-сюда. До тех пор, пока не увидел человека без куртки. Я встал и в моих глазах потемнело, а ноги подкашивались. Я шел ему наперекор. Пусть шатаясь, но очень уверено. Слова будто застыли в горле и я с большой задержкой смог только прохрипеть. — Арсений… — на этот раз он не убежал, посмотрел мне в глаза и открыл рот, чтобы что-то сказать. То ли он промолчал, то ли я ничего не услышал. Мы стояли друг против друга так долго, как могли. Я снова переживал все эмоции заново. Всю радость от дружбы с ним. Всю боль от расставания и предательства. Я не был обижен, скорее я чего-то не понимал, но сейчас это было совсем не важно. Я снова вспоминаю старые фотографии. То же лицо, только с небольшими морщинами у глаз. Я смотрел и не знал, что делать дальше. Я продумал, как я буду его искать. Но я не знал, что я буду делать, когда найду. А я нашел. Мои щеки горели, сердце бешено билось, но глаза смотрели только ему в лицо. Я кусал губы до крови и видел то же самое с его стороны. Узнал. УЗНАЛ, БЛЯТЬ. Я думал, что мы будем рассматривать друг друга еще несколько минут, пока он не произнес… — Антон…