Когда мы станем старше (Дженни/Лиса)
5 июля 2021 г., 00:09
2019
Дженни получает сообщение. Так она узнает, что Лиса с ней расстается. Это должно быть немного иронично, учитывая, что Дженни отправила ей селфи почти год назад, подписав его простым «привет», и Лиса попросила Ким стать ее девушкой в тот же день. Наверное, дело было в её косичках, так думала тогда Дженни. Она была на втором курсе, и Чеён сказала, что у нее достаточно длинные волосы, чтобы можно было заплетать косички. Они просто приелись. Лиса была чертовски одержима ими. Она дергала их, когда они делали растяжку посреди корта во время урока физкультуры. Она играла с ними, пока они ехали на автобусе или шли в магазин. Она делала нелепые селфи, накидывая волосы Дженни на лоб или под нос, а затем выкладывала их в Snapchat, чтобы все могли взглянуть. Это было мило. Они действительно были чем-то для Лисы. Вот почему Манобан не имело смысла расставаться с ней посреди четверга, когда она обедала с отцом. Когда она смотрит на сообщение, палочки для еды с шумом подаёт из её руки обратно в тарелку, и ее отец поднимает взгляд от своей тарелки с бульоном, хмурится, глядя на дочь. — Никаких телефонов за обеденным столом, Дженни. — Но, папа… Он качает головой и берет соль, добавляя немного в суп. — Он может подождать, пока ты не закончишь есть. Он смотрит поверх очков, и всякий раз когда он это делает, его лоб морщится. Когда Дженни была маленькой, она часами пыталась разгладить морщинки большим пальцем, а когда это не помогало, она обычно плакала. Она лениво задается вопросом, сработает ли это сейчас — если бы она могла просто расплакаться и умолять о том, как важно было ответить на это сообщение. — Хорошо, — вздыхает она. Дженни переводит взгляд на свои колени, печально смотрит на свой телефон, затем берет его и кладет экраном вниз на стол. — Видишь, это было не так уж сложно, не так ли? Я уверен, что бы это ни было, оно не исчезнет, когда ты закончишь. Дженни хмурится, глядя на отца, и пытается снова поднять палочки для еды. Самгетан действительно хорош, это одно из ее любимых блюд. Но когда она перемещает кусок курицы в супе, наблюдая, как он сталкивается с колечком лука, она больше не чувствует голода. Ее отец просто не понимает. Вероятно, его никогда не бросали посреди дня по переписке. Если бы он столкнулся с подобным был таковым, вероятно, смог бы понять Дженни. Ее отец снова смотрит на нее, и у него появляется тревожная морщинка между бровями. Обычно, если он делает это дважды, он начинает задавать вопросы, поэтому Дженни втягивает в себя всю свою подростковую тревогу и отрывает кусок курицы, поднося её ко рту. Зачем Лисе вообще расставаться с ней? Не то чтобы у них были проблемы или что-то в этом роде, верно? Они встречались каждое утро на автобусной остановке, и Лиса всегда давала ей правый наушник своего iPod, позволяя Дженни выбрать песню, которую они будут слушать по дороге в школу. За обедом они даже выходили на улицу и устраивались во дворе под платанами, потому что там было тенисто и спокойно — идеальное место для отдыха. Буквально на прошлых выходных Лиса даже заплатила Джису за то, чтобы она сделала домашнее задание Дженни по химии, и она была до смешного счастлива, когда Дженни получила высокую оценку. Это просто не имеет смысла. И ее лицо должно быть отразило эти запутанные эмоции в ее голове, потому что отец снова вздыхает и, наконец, кладет ложку, пристально глядя на Дженни. — Просто скажи, — говорит он, — Давай, о чем ты так много думаешь? — Я думаю, что Лиса расстается со мной, — хмурится она. Странно говорить это вслух, потому что в уме она может представить, что текст, вероятно, был случайностью. Но когда ее рот складывается вокруг слов, все внезапно становится реальным. Ее отец усмехается, машет рукой Дженни и качает головой. — Эта девушка без ума от тебя. Она ходит за тобой, как щенок. На самом деле это грустно. — Но, папа, именно поэтому я смотрела в свой телефон. Лиса прислала мне сообщение, что хочет расстаться. Она пыталась разыграть ее? Ты не просто рассталась с Дженни Ким, особенно по переписке, и особенно когда она ела свое любимое блюдо. Ты также не рассталась с Дженни Ким, потому что у нее был самый большой дом на улице и все последние игры для PS5, потому что ее отец дружил с некоторыми разработчиками игр в Sony. Лиса, должно быть, не принимает гребаные лекарства. Она принимала лекарства? Дженни вспоминает, как однажды ночевала у неё, и ее мама сказала ей принять таблетки, иначе она не сможет заснуть. Но потом они просто целовались под одеялами, пока у Дженни не закружилась голова, и она не уснула у девушки на груди. Хах. Но это еще не все, потому что ты не просто расстаёшься с Дженни Ким! Это не так работает. — Дай мне посмотреть сообщение, — говорит ее отец, указывая на ее телефон. И обычно Дженни ругалась на своего отца, что это было личным — у нее были свои фотографии, которые были предназначены только для просмотра ее подписчиками в Snapchat — но она все равно разблокировала свой телефон и передала ему. Он поправляет очки на носу и прокручивает вверх, останавливаясь, чтобы прочитать сообщение, которое Лиса отправила почти десять минут назад. Когда он заканчивает, он прокручивает вниз, затем снова вверх, а затем осторожно кладет ее телефон рядом со своей тарелкой. Дженни прикусывает нижнюю губу, и ее нервозность, должно быть, беспокоит ее отца, потому что он долго смотрит на нее, а затем складывает руки перед собой. — Хотите, чтобы я поговорил с ее родителями? — Папа! — Дженни стонет. Из всего, что он мог предложить, почему разговор с ее родителями должен был быть одним из вариантов?! Кроме того, что вообще могли сделать ее родители? Спросить Лису почему она рассталась с Дженни по смс, а затем попросите ее подробно объяснить, почему она вообще захотела расстаться с ней? К черту. — Папа, — вздыхает она, зажимая переносицу, — Я не хочу, чтобы ты разговаривал с ее родителями. Это так неловко, — фыркает она. — Отлично, что ты хочешь, чтобы я сделал, Дженни? Она волнуется. Становится холодно, и, помимо этого сообщения, нет ничего хуже, чем самгетан, который замерзает. — Не беспокойся об этом, — бормочет она, — Я разберусь. — Уверена? Он возвращает ей телефон, и Дженни снова кладет его экраном вниз. Не отвечая ему, Дженни кивает и снова поднимает палочки для еды. Они дрожат между ее пальцами, и она тихо бормочет: «Спасибо за еду, папа», но больше ничего не говорит.***
— Она рассталась с тобой?! Чеён так же шокирована, как и ожидала Дженни, поэтому приятно, что она не единственная, кого это ошарашило. После ужина Дженни обычно убирала со стола и мыла посуду, но ее отец, должно быть, был невероятно расстроен за нее, поэтому отмахнулся от Дженни и сказал ей, что она может подняться в свою спальню. Может быть, есть плюсы в том, что тебя бросили. Но Дженни никогда не сказала бы этого вслух. Поэтому она поцеловала отца в щеку и взяла из холодильника бутылку с водой, прежде чем побежать наверх. Она все еще не открыла сообщение Лисы, и часть ее не знает, хватит ли ей когда-нибудь смелости сделать это. Это красное уведомление «1» сверкает каждый раз, когда она смотрит на свой рабочий экран, и это так раздражает, что Дженни полностью снижает яркость на своем телефоне. — Почему Лиса рассталась с тобой? Звучит глупо, если спросишь меня. — Это глупо, — хочет сказать Дженни. Два дня назад Лиса заснула у нее на коленях, и она даже не рассердилась, когда Дженни сфотографировала ее и разместила в Instagram. Кажется, что это было целую жизнь назад, но также кажется, что все было в порядке. На самом деле все это не имеет смысла. — Я не знаю, — вздыхает она, — Я весьма озадачена. Ее учебник истории открыт на столе, и она должна прочитать две главы для завтрашнего обсуждения, но она не может даже сосредоточиться на словах страницы. Кто, черт возьми, такой Наполеон Бонапарт, и какое это имеет отношение к истории Кореи? Разве он не немец… или, подождите, он был британцем? Дженни не знала; она ненавидела школу. Если бы Лиса не вела себя странно и не отправляла ей сообщения о разрыве во время обеда, она могла бы сфотографировать это и попросить Лису объяснить ей, потому что она, как ни странно, хорошо разбирается в истории. Но она не может, потому что технически они сейчас бывшие. Даже от того, что она крутит во рту слово «бывшие», у нее мурашки по коже. Дженни снова тяжело вздыхает. — Я могла бы поговорить с ней для тебя? — предлагает Чеен. Она слышит шарканье на другом конце провода, а затем звук открывающейся и закрывающейся двери. У Чеён есть младшая сестра, с которой она живет в одной комнате, и Хлоя может сильно раздражать. Иногда она подслушивает о чем они говорят, и бежит, чтобы рассказать обо всём их маме, или она прыгает на кровать и кричит во все горло, пока Дженни пытается накрасить Чеен перед школой. Однажды она обмочилась в своей постели и бросила одеяло в Чеен, пока та спала, и Дженни пришлось успокаиваться её во время панической атаки. Дженни рада, что она единственный ребенок. Ей нравится все внимание отца, и она не смогла бы жить с младшей сестрой, у которой была бы такая же личность, как и её — или хуже — младший брат, который любил ковыряться в носу или оставлять сиденье унитаза поднятым. — Не думаешь, что это было бы странно? — Нет, — говорит Чеён, — Я буду осторожна. Я просто спрошу ее завтра во время анатомии и физиологии. Она ничего не заподозрит, расслабься. Дженни хочет верить Чеён, она верит, но Чеён дружит с ними обеими. Это кажется странным, но какая-то часть ее думает, что Лиса может сказать ей что-то по-настоящему ужасное, например, Дженни иногда ест пальцами или что у нее дергаются пальцы, если она слишком долго играет в Just Dance. И да, она ест пальцами, но только если ест Читос, потому что любит слизывать приправу с пальцев, а Just Dance — это физически очень сложная игра, которая требует уникального сочетания атлетизма и навыков. Так что Дженни немного нервничает, что то, что может сказать Лиса, что бы ни подтолкнуло ее к мысли о разрыве, может также оттолкнуть Чеен от нее. Чеён — ее ближайший друг, и она знает ее только потому, что они познакомились через Лису во время игры по возвращению домой. Чеен была перкуссионисткой, и ее форма выглядела очень мило, Дженни подумала, что хочет подружиться, поэтому Лиса представила их. Если она тоже потеряет Чеён, она больше никогда не сможет показаться в школе. Возможно, ей придется попросить отца перевести ее в другую школу, где-нибудь в соседнем городе, а еще лучше — в школу-интернат, может быть, во Франции. — Просто пообещай… — начинает она и делает глубокий вдох, — Обещай мне, что мы все равно будем друзьями, несмотря ни на что, хорошо? На другой линии пауза, и прежде чем Дженни успевает спросить, что случилось, Чеен хихикает в трубку. — Это не смешно! — Дженни надувается, — Я серьезно! Ты моя лучшая подруга, и ты все еще нужна мне, Чэ. — Я по-прежнему буду твоим лучшим другом, — смеется она, и если бы Дженни могла видеть ее сейчас, она, вероятно, закатила бы глаза прямо в эту секунду. — Я не перестану с тобой общаться только потому, что ты и Лиса больше не вместе. Ты тоже мой друг. Сейчас будет просто неловко, потому что мы не можем тусоваться вместе. Вроде как развод. Дженни фыркает и достает свой пенал, вытаскивает свою любимую разноцветную ручку. — Мои родители в разводе, Чэ. И я не видела свою маму с семи лет. Я думаю, она завела новую семью в США. — Так значит ли это, что я должна назначить дни посещения для вас двоих? Дженни хмурится, открывает чистую страницу в своей записной книжке и начинает записывать дату в верхнем углу - — Ну, да. Но ты уже сказала, что проведешь ночь в моем доме в субботу, так что ты у меня на все выходные. Лиса может пригласить тебя на следующие выходные, и тебе нужно пообедать со мной, хорошо? Если Лиса увидит меня сидящим в одиночестве в кафетерии, я могу никогда больше не показывать свое лицо. Это было бы так унизительно! Расставание так тяжело. Когда у тебя нет человека, который должен был оставаться с тобой на всю оставшуюся школьную жизнь, нужно подумать о многом. Это почти похоже на то, что Лиса полностью проигнорировала школьную иерархию из-за этого опрометчивого решения. Теперь Дженни нужно достать их фотографии из своего шкафчика. Она должна стереть имя Лисы со своих конверсов. Ей нужно найти новое место в Home Ec. и выбросить все ее блокноты, в которых она рисовала их с Лисой имена, обведённые сердечками. Лиса такая невнимательная. Она как бы хочет поделиться с другой девушкой своим мнением, но для этого потребуется открыть ее сообщение и посмотреть этот текст, поэтому она этого не делает. Может быть, когда она наберется достаточной смелостью, она это сделает. — Я все еще собираюсь посидеть с тобой за обедом, — фыркает Чеён, — Но мы должны есть в концертном зале, потому что я люблю репетировать, когда заканчиваю есть. Кроме того, в кафетерии очень странный запах, от которого у меня чешется кожа. Мы должны позвонить в FDA нашей школы и пожаловаться. Дженни мычит и перестает писать, когда понимает, что все, что она сделала, это нарисовала волнистые линии и круги вокруг записанной даты. Ее бумага была окрашена красными и желтыми чернилами, выделяясь, как наихудшее сочетание цветов, которое она могла вообразить. С таким же успехом это могло быть меню McDonald's. — Хорошо, ты можешь поговорить со мной по телефону или ты занята? Мне нужно с кем-нибудь поговорить, пока я это читаю, иначе я просто засну, — нахмурилась она. — Что ты читаешь? — Я не знаю. Это вызывает у Чеён смех, который заставляет Дженни улыбнуться впервые за весть сегодняшний вечер. Больно осознаваться, что одно глупое сообщение Лисы может стереть все ее счастье. — Я останусь с тобой, но только до тех пор, пока не придет моя мама. Она рассердится, если я буду слишком долго разговаривать. — Хорошо. Спасибо, Чэ. — Пожалуйста.***
Дженни на самом деле прочла не так много. Она пытается. Она действительно пытается сконцентрироваться на словах на странице и даже делать отмечать моменты, которые могут показаться важными, но это становится настолько скучным, что она едва может оставаться в сознании. Чеен говорит что-то о новом фильме «Чудо-женщина», который выйдет в следующие выходные, а затем Дженни вспоминает прошлый год, когда они с Лисой пошли смотреть первый фильм в кинотеатрах, и Лиса держала её руку на подлокотнике. Они даже разделили большой попкорн, и Лиса позволила ей выпить половину своей диетической колы, и это было так весело, что Дженни даже написала об этом в своем дневнике. Несправедливо, что Лиса портит ей все эти воспоминания. Чеен засыпает примерно через два часа, и Дженни тихонько слушает ее сопение, прежде чем решает повесить трубку. Когда она окутана тишиной, это позволяет ее разуму блуждать, и она ненавидит, когда это происходит, потому что это означает, что у нее есть время что-то делать. Такие вещи, как смотреть через комнату на ее отражение в зеркале и смотреть на ее косички. Косички, за которые Лиса потянула, когда сказала, что она ей нравится. На косички, которые для Лисы пахли ананасами и клубникой. Косички, которые она тщательно укладывала и брызгала лаком для волос, чтобы они могли выглядеть густыми и упругими на тренировках. Косички, которые, по словам Лисы, сделали ее красивой. Так что Дженни делает единственное разумное, что сделал бы любой другой шестнадцатилетний. Она избавляется от косичек. Это действительно просто. Она стягивает резинки для волос с обеих сторон и встряхивает волосы. Затем она отодвигает стул и выходит в ванную. Включив свет, она роется в шкафах, пока не находит то, что ищет. Коробка все еще полна, но только потому, что она хотела сделать это прошлым летом, но Лиса отговорила ее, потому что сказала, что Дженни хорошо выглядит с темными волосами. Она открывает крышку и выливает содержимое на стойку. Она закатывает рукава и еще раз смотрит на себя в зеркало. — Привет.***
— Черт возьми, — говорит Чеён. Она не переставала смотреть на Дженни с тех пор, как увидела ее сегодня утром в приемной, и она не переставала произносить «черт возьми» себе под нос. Они идут в кафетерий, сцепив руки вместе, и Чеен не перестает касаться прядей её волос. — Они светлые, — говорит она с трепетом, — типа, настоящий блонд. — Я знаю, — улыбается Дженни, — На это у меня ушло несколько часов. Я не ложилась спать до трех часов ночи. Мой папа будет так зол, когда он проснется и увидит ванную, — фыркает она. В защиту Дженни она пыталась что-то сделать, чтобы почувствовать себя лучше, и смена волос немного помогла. Светлые волосы выделяли её глаза, и они красиво контрастировало с ее загорелой кожей. Кроме того, хвост, в который она уложила волосы утром, делал ее похожей на Эль Вудс, что имело смысл. Она была одним из ее любимых персонажей. Если бы Элль Вудс мог бросить за ужином ее парень и поступить в Гарвардскую юридическую школу, то Дженни с тем же успехом могла бы разлюбить самгетан и дожить до старшей школы. — Собираешься оставить этот цвет? — спрашивает Чеён. — Наверное, не знаю. Посмотрим, но мне пока нравится. Он тебе нравится? Чеён фыркает и разворачивает их руки, чтобы взять поднос с обедом. — Конечно. Не думаю, что ты можешь плохо выглядеть с каким-либо цветом волос. Ну… — говорит она, склонив голову набок, — Может, тебе стоит держаться подальше от зеленого? Плохой цвет. Столовая переполнена, как и обычно, и, хотя она ничего об этом не сказала, Дженни нервничает, что может увидеть Лису. Во время обеденного перерыва они всегда сидели вместе за столом в задней части помещения, рядом с окном, чтобы можно было наблюдать, как старшие мальчики тушат пончики в машинах на стоянке. Она хочет оглянуться назад, может быть, чтобы убедиться, что Лисы здесь нет. Она не совсем уверена, но Чеён протягивает ей поднос, и она идет впереди в очереди. Удивительно, но их еда не так уж и плоха, может быть, потому, что их школа получила грант два года назад от известного шеф-повара и с тех пор готовит еду. После того, как они набирают еду, Дженни удается перестать искать Лису. Они протискиваются мимо группы девушек, смотрящих в свои телефоны, и держат подносы над головой, когда проходят мимо столов, за которыми на полу валяются рюкзаки или учебники некоторых учеников. В концертном зале Дженни находит место на полу, скрестив ноги, чтобы поставить поднос себе на колени. Чеён хватает табурет и засовывает его за барабаны, наклоняясь, чтобы бросить наушники Дженни, чтобы она могла послушать музыку. Несмотря на то, что студенты заходят и выходят из зала, они в основном перемещаются в противоположные углы зала, чтобы поесть, или стоят у стены и разговаривают с музыкальным руководителем. Несколько человек подходят, чтобы поздороваться с Чеен, и немного поговорить, но в остальном Дженни действительно нравится есть в концертном зале. Здесь гораздо меньше людей, чем в кафетерии, и здесь нет странного запаха, исходящего от кухни.***
Впервые за долгое время Дженни возвращается домой одна, что кажется вечностью. Она чувствует себя такой одинокой. В школе так легко быть занятым чем-то кроме своих мыслей, потому что у нее есть Чеен, уроки и школьные задания, но когда она выходит из автобуса и слышит, как за ней закрываются двери, кажется, что все, что она старалась забыть выходит на первый план. Автобус едет дальше по улице, Дженни идет за ним, пинает камни и смотрит на маленьких детей, которые играют на детской площадке через дорогу. Она слышит их смех и то, как некоторые девочки кричат, поднимая ноги на качелях. По дороге домой она копается в кармане в поисках телефона и видит, что Чеён отправила ей сообщение всего десять минут назад. Это изображение ее ногтей, они выглядят красиво; покрыты розовым лаком и крошечными узорами из страз. Дженни посылает смайлик с сердечками и удаляет свои сообщения, это тупое маленькое уведомление «1» все еще смотрит на нее.***
Дома Дженни входит, скидывая туфли у двери и ставя рюкзак на диван, чтобы потом сделать домашнее задание перед телевизором. Ее отец вернется с работы чуть позже, поэтому Дженни моет руки, завязывает волосы и выстраивает очередь в Netflix, чтобы она могла посмотреть Всадника Боджака. Фоновый шум приятный, когда она готовит бутерброд и ищет последнюю банку колы, которую она спрятала от отца в холодильнике. Сидя на диване, она тихо ест, время от времени проверяя сообщения и открывая Snapchat, чтобы узнать, что делают ее друзья. Джису находится в супермаркете, добавляя эффект пламени рядом с полкой с дакгалби; Джессика все еще занимается репетиторством; Марк выглядит так, будто занимается танцами, хотя Дженни была почти уверена, что он сказал ей, что его мама запретила ему танцевать, потому что он завалил биологию. После трех серий шоу Дженни соскальзывает на пол и пытается приступить к выполнению домашнего задания, даже использует свои любимые ластики Hello Kitty с эскизным рисунком спереди, которые она берегла. И какое-то время ей удается сделать один полный лист заметок, но потом она просто останавливается. И прежде, чем она успевает остановиться, она снова тянется к кушетке за телефоном и открывает сообщения. От: Лиса Вчера 18:27 Привет, я думаю, нам нужно расстаться. Это не из-за тебя, ладно? Мне просто нужно немного пространства, я думаю. Прости, Дженни. Дженни громко сглатывает и смотрит на сообщение, пока ее глаза не начинает жечь. Это странно, потому что до этого она никогда не плакала из-за эмоциональных переживаний. Не тогда, когда ее мама бросила их много лет назад. Не тогда, когда Чеён сломала лодыжку, и ей пришлось провести неделю в больнице. Даже когда ее отец кричал на нее за то, что она исчерпала свою кредитную карту, вскупив все топ на тонких бретелях от Urban Outfitters. Но Дженни хочется плакать. Сейчас она чувствует это сильнее, чем когда-либо, и это такое странное чувство, потому что ее горло сжимается, как будто она не может дышать. И сколько бы раз она ни пыталась избавиться от этого чувства, давление в ее глазах нарастает, пока ей не приходится отвести взгляд. Пока ей не придется прижать тыльную сторону ладони к глазам и не дать этому на самом деле произойти. Она чертовски ненавидит ее, а Дженни ненавидит мало людей. Она может ненавидеть свою маму за то, что она бросила отца одному заботиться о ребенке, и за то, что бросила ее, чтобы, вероятно, начать новую жизнь. И она могла ненавидеть Target за то время, когда она продолжала звонить, чтобы узнать, есть ли в наличии Overcooked, но сотрудник продолжал говорить ей «нет». Но она никогда не ненавидела близких ей людей. Но теперь она это чувствует. Оно излучается по всему ее черепу, перемещается под кожей и внутри ее костей. Это такое чертовски сильное чувство, что она бросает телефон на подушку дивана, а затем кричит.***
2029: десять лет спустя — Мама, что такое тундра? Дженни просматривает верхнюю часть своего журнала, используя палец, чтобы добавить страницу в закладки, потому что это действительно интересный раздел о грязевых масках. Николас растянулся на ковре, раскачивая ногами в воздухе и лежа на животе. Его рюкзак открыт, и большая часть содержимого вывалилась под журнальный столик. Он раскрашивает что-то похожее на лист бумаги, но когда Дженни наклоняется, она видит, что на самом деле это письмо, кажется от его учителя. Дженни вздыхает и берет у него письмо, откладывая журнал в сторону. Под его волнистыми линиями и изображением чего-то похожего на звезду она может прочитать слова: «научный проект», «среда обитания» и «должна быть трехмерная диорама». А внизу жирным шрифтом имя Николаса, рядом со словом ТУНДРА. — Я думаю, тебе нужно построить тундру, — говорит Дженни. Николас плюхнулся на спину и уставился на свою маму, его брови нахмурились в движении, напоминающем его отца. — А что такое тундра, мам? — Эм… Дженни тянется к своему телефону под бедром и открывает Google, вводит в поисковую строку термин и разглядывает различные изображения травянистых участков земли, некоторые из которых покрыты толстым слоем снега, а другие со льдом и покровом, окруженные горами. Дженни поворачивает свой телефон и показывает Николасу изображения, которые выглядят более или менее одинаково друг для друга. Маленький мальчик садится и смотрит на экран, убирая волосы с глаз и, кажется, только сильнее хмурится. — Но… — говорит он и нервно смотрит на Дженни, — к-как я это сделаю? Если бы Дженни не провела девять месяцев, вынашивая Николаса, а затем еще тринадцать часов в родах, пытаясь вытолкнуть его из себя, то единственный другой способ узнать, что Николас ее ребенок — его оценки. Николас ненавидит школу так же сильно, как и Дженни, когда она была моложе. Он ненавидит читать, ненавидит писать свое имя курсивными буквами каждый четверг и ненавидит выполнять упражнения на умножение за столом по понедельникам. Единственное, что ему нравится делать, это рисовать в своей книжке-раскраске Губка Боба, сидеть на коленях перед телевизором и играть в Crash Bandicoot с Дженни по субботам. Дженни пыталась затащить его в школу, как она и делала на самом деле, но чем больше она его подталкивала, тем дальше отталкивала от себя. И это было последнее, что она хотела сделать. Она очень любила Николаса. Он был таким беззаботным и энергичным мальчиком, и даже если ему иногда не хотелось делать домашнее задание, он всегда говорил «пожалуйста» и «спасибо» после еды. Он всегда чистил зубы (хотя и неаккуратно) перед сном и всегда целовал Дженни в щеку на прощание, когда она привозила его в школу. Он был чертовски классным ребенком, и что ему не нравилось в школе? Дженни ненавидела школу, и у нее все получилось хорошо. Ну, ее отец поручил ей заниматься своей бухгалтерской практикой, когда вышел на пенсию, но не в этом дело. Ура за кумовство! — Мы можем поработать над этим вместе…? — предложила Дженни, и она не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но это звучало именно так и это заставило их обоих задуматься. Николас знал, что его мама была не очень полезной, когда дело касалось школьных занятий. Обычно Дженни звонила его репетитору, с которым он занимался по будням, Минджи, за помощью, но в данный момент она отдыхала со своей семьей в Аспене, так что об этом не могло быть и речи. То есть это была просто 3д модель тундры. Насколько это может быть сложно, правда? Ну, по-видимому, это могло быть чертовски сложно, когда ты не понимал, что делать. На следующий день, когда Николас был в школе, а Дженни не нужно было заходить в офис, она пошла в местный магазин рукоделия в городе и не знала, что купить, чтобы хотя бы начать строительство. Она продолжала загружать изображения в Google и показывать их сотрудникам в магазине, и они давали ей кое-что для начала, но как она на самом деле должна была создать эту чертову штуку? — YouTube! — Николас чирикнул. Уже почти подошло время обеда, и Николас вошел на кухню с iPad Дженни в руках и повернул экран, чтобы показать ей. На миниатюре было изображение женщины с зачесанными назад волосами и закатанными рукавами. Перед ней на белом столе лежала куча поделок, которые казались смутно знакомыми по сравнению с мешками с вещами, которые лежали у Дженни на диване. — Мы можем посмотреть это видео, мама. Я думаю, она знает, что делает! Курица кипела на сковороде, и Дженни уменьшила огонь, чтобы дать ей приготовиться, накрыв ее крышкой. — Вау, да… хорошая работа, чувак. Она протянула руку, чтобы дать пять, и Николас улыбнулся, у него не было двух передних зубов, но он все еще выглядел мило, и подпрыгнул к своей маме. — Могу я сейчас поиграть на своем Switch? — Нет, — фыркнула Дженни, — ты даже не начал писать? Я вообще не видела, чтобы ты открывал свой блокнот с тех пор, как вернулся домой. Может, после ужина. Плечи Николаса опускались, и обычно его надутые губы отвлекали её от многих вещей, потому что у него были самые очаровательные губы, которые Дженни когда-либо видела, но она не хотела, чтобы он отставал от других в классе. — Пойдем, — сказала она и вывела его из кухни, — Пойдем смотреть YouTube и делать домашнее задание. — Я хочу смотреть YouTube, но не хочу делать домашнее задание! Пока они ужинали, Николас обеими руками засовывал спагетти в рот и жевал кусок курицы с пармезаном, нарезанный для него Дженни, она посмотрела видео на YouTube. Женщина достаточно хорошо объясняла. Она была терпеливой и не торопилась, показывая зрителям различные предметы, которые использовала. Иногда она показывала всё с другого ракурса, чтобы вы могли убедиться, что ваша подделка выглядит приблизительно также как и её. Дженни продолжала ставить видео на паузу и перезапускать его так часто, что Николас очистил свою тарелку и даже встал на цыпочках, чтобы сунуть ее в раковину. Когда он вернулся к столу, он забрался к Дженни на колени и внимательно посмотрел видео, прежде чем наклониться вперед и поставить лайк под видео. — Для чего ты это сделал? — спросила его Дженни. — Так она будет знать, что нам понравилось ее видео, и сделает больше, чтобы помочь нам. Проект должен был быть запланирован не раньше следующего вторника, но Дженни хотела приступить к нему как можно скорее, потому что знала, что дела пойдут плохо и им в конечном итоге придется начинать заново. Итак, на следующий день, когда Николас принимал ванну, Дженни нашла наверху своего шкафа старую коробку от сумки Chanel, которую отец подарил ей на Рождество, и начала работу. Она покрыла внешнюю сторону белой плотной бумагой, вырезав столько бумаги, чтобы закрыть черные стороны коробки. Она надавила на стороны и прижала ладонь к краю, пока бумага не прилипла к коробке. Закончив, она пошла помочь Николасу одеться. Они пели песни, пока он вытирался, а затем она стояла в ванной, зачесывая его волосы назад и собирая их в небольшой пучок, пока он чистил зубы. Как только его пижама была надета, они вернулись в ее спальню, и он запрыгнул на кровать, с трепетом глядя на коробку. — Ты сделала это, мама?! — Не веди себя так потрясенно! — она нахмурилась и показала ему язык, хотя втайне радовалась удивлению Николаса, — Это оказалось легче, когда я повторно посмотрела видео. А теперь давай, давай положим траву на дно ящика и пойдём спать. «Трава» состояла из какого-то искусственного зеленого мха, который Дженни купила в Wal-Mart за полцены, но Николас все время спрашивал ее, как она собрала столько травы, когда у них даже не было двора в их жилом комплексе. — Я купила это в магазине, — фыркнула Дженни. Николас брызнул еще клея под дно коробки и наклонился, чтобы вдавить в него мох. Его пальцы были покрыты клеем и окрашены в зеленый цвет, но он растерянно рассмеялся, глядя на свою маму. — Ты можешь купить траву в магазине? Почему, мама? — Она ненастоящая, Ники. Это подделка, поэтому ты можешь использовать ее для подобных проектов. — О, — сказал он, широко открыв рот. Они работали в относительной тишине, Ники задавал вопросы о разных вещах, пока им не удалось покрыть травой все дно ящика. Дженни подняла его и держала перед собой, рассматривая со всех сторон, прежде чем показать Николасу. — Думаешь, это нормально, приятель? — Ммм! — он быстро кивнул головой, — Оно выглядит реальным! Мой учитель будет так шокирован! — он посмеялся. Дженни ухмыльнулась и игриво ущипнула его за щеку, прежде чем перебраться через край кровати и положить ее на стол. — Давай детка. Пошли спать. Мы можем поработать над этим завтра.Остаток выходных они потратили на изготовление искусственных деревьев из папье-маше, клея и веток из парка. Они покрасили пол краской и раскрасили деревья, чтобы они выглядели так, будто были покрыты льдом. Николас нашёл несколько старых газет на дне кухонного шкафа и скомкал их, чтобы они были похожи на гору, засунув их за деревья, которые они уже сделали. Когда они закончили с этим, Дженни разрезала остаток газеты, они покрасили ее в коричневый цвет и воткнули в землю. Когда Николас вскочил с пола и побежал в свою комнату, Дженни ждала, слушая, как он роется в своей комнате, прежде чем он побежал обратно в гостиную со своими игрушками в руке. -Можем ли мы отправить Капитана Америку в тундру? — он роняет фигурки на пол, берет Мстителя и показывает его своей маме. — Э-э… — сказала она, облизывая губы, — Ну… да, конечно. Почему бы и нет? Дженни пожала плечами и засунула его прямо в угол под одним из деревьев, которое они только что прилепили к основанию. Дженни пошла в долларовый магазин и купила несколько фигурок дикой природы, которые, как она думала, помогут сделать тундру более реалистичной. Так что Николас тоже расставил их, и когда они были закончены, Дженни так чертовски гордилась ими, что ей пришлось сделать снимок и отправить её отцу. От: Дженни, 21:57 Папа! Я помогла Ники с его научным проектом для класса. Разве это не выглядит хорошо? От: Папа, 22:00 Ты помогла или репетитор, а ты только купила материалы? От: Дженни, 22:01 Ненавижу тебя!
***
Когда наступил вторник, Ники сидел на заднем сиденье со своим проектом на коленях, махал ногами, подпевал Рианне и качал головой в такт. Школа была недалеко от их комплекса, и хотя Николас иногда ходил в школу пешком, Дженни отказывалась отпускать его на случай, если что-то случится с его проектом. Они работали над этим в течение нескольких дней и часами наблюдали, как этот ютубер создает свою диораму, и Дженни будет проклята, если Николас споткнется о шнурки или что-то в этом роде и упадет. Когда они подъехали к школе, Дженни нашла парковочное место и помогла ему слезть с детского сиденья, взяв его за руку и взяв его проект другой рукой. Несмотря на то, что это была середина октября, это был первый раз, когда Дженни была в школе своего сына, и впервые она действительно увидит его учителя. Обычно именно ее отец забирал Ники из школы и вместе с учителем занимался делами, пока она работала и путешествовала по разным городам. Это была еще одна причина, по которой она так хотела помочь Николасу с этим проектом, потому что она не хотела, чтобы ее сын думал, что ее не волнует его школьная жизнь. Класс Ники — последняя дверь в коридор второго класса. У него на двери разные вырезы всех планет солнечной системы и состав звезд, которые, вероятно, должны образовывать какое-то созвездие, но Дженни не уверена. Стены украшены их прошлыми художественными проектами: бумажные самолетики, фигурки оригами и красочные рисунки, на которых, вероятно, изображены акулы или какие-то водные животные. Дженни замечает рисунок, который, возможно, принадлежит Николасу. На нем те же волнистые линии, которые он всегда рисует на бумаге, и это может быть его имя в верхнем углу, но Дженни в этом тоже не уверена. Толпу учеников проводили в класс их родители, и Дженни вежливо улыбнулась им, кивнув головой и наблюдая, как Николас махал рукой некоторым из своих одноклассников. — Пойдем, мама, — сказал он и потащил ее в класс. Вокруг класса были расставлены маленькие стулья, на спинках которых были написаны имена каждого ученика. Под потолком висел большой синий баннер со словами «Ярмарка науки» большими желтыми печатными буквами и различными изображениями животных и погодных условий. Некоторые ученики размещают свои проекты вдоль стен класса, и Дженни следует за Николасом по комнате, позволяя ему вести себя к столу, где ученик с круглыми очками ставит свою диораму. Учителя ещё нет, потому что все, что видит Дженни — это дети и некоторые родители, складывающие детские вещи на полки. — Привет, Макс! — говорит Николас — Посмотри, что мы с мамой сделали. Он указывает на коробку, и Макс поправляет свои очки, пристально глядя на нее в течение секунды, прежде чем он задохнется и укажет на фигурку. — Капитан Америка! Это так классно! Думаю, ваш проект выглядит круто. — Спасибо, — он лучезарно улыбается и наклоняет голову в сторону, изучая проект своего друга, прежде чем спросить его, что это должно быть. — Это тропический лес, — говорит Макс и тянется вперед, чтобы поправить одно из деревьев, которое начинает наклоняться в сторону. — Мой отец пытался поставить… — Привет, ребята. Я так рада, что вы смогли это сделать. Ух ты, посмотрите на все эти крутые проекты! Дженни оборачивается на голос, принадлежащий должно быть учителю Ники, и чувствует, как у нее ломается позвоночник, когда она видит, кто это. Это Лиса, и Дженни знает, что это Лиса, потому что помнит эти долговязые конечности. Она помнит темный оттенок ее глаз и то, какие они яркие, когда она взволнована. На ней уродливый синий свитер с белой классической рубашкой под ним и повязкой на голову, на которой сверху была прикреплена пластиковая морская звезда. Ее волосы коротко подстрижены, и они такие черные, что Дженни почти думает, что они того же оттенка, что и в старшей школе. — Мама! — говорит Николас, натягивая рукав ее пальто, — Это мой учитель, мисс Манобан! — говорит Ники, указывая на женщину. Упомянутая учительница пробегает глазами по классу, и когда она ловит взгляд Дженни, она почти замолкает, но берёт себя в руки. Это так быстро, что Дженни чувствует, как ее зубы вонзаются в ее щеку, а шокированного выражения лица Лисы достаточно, чтобы она почувствовала, как желчь поднимается к ее животу. -…Дженни? Ее руки сомкнулись на месте, и, несмотря на то, как сильно она сжимает обувную коробку в руках, когда Лиса понимает, что на самом деле Дженни стоит там со своим ребенком, ее хватка на коробке слабеет и диорама падает на пол. Ники так сильно плачет, что Дженни приходится вывести его из класса, и ей так плохо, что он плачет, что Дженни тоже начинает плакать. Это действительно неловко. Некоторые из родителей стоят вокруг и неловко смотрят на них, в то время как некоторые из его одноклассников пытаются собрать части его проекта починить всё. Когда Лиса выходит из ступора, в котором она пребывает, она пытается найти салфетки в классе и предложить их матери и сыну, но Ники безутешен. Он отталкивает коробку с салфетками, и Дженни немного беспокоит, что у него может начаться гипервентиляция, если она его не успокоит. Поэтому она дует ему в лицо и вытирает концом своего кашемирового свитера, внутренне съеживаясь от того, что материал фактически испорчен. В конце концов, она просто берет его на руки и садится с Ники на колени у стены. — Мне очень жаль, — фыркает она и целует его в макушку. Почему она уронила эту гребаную штуку? Боже, она такая чертовски тупая! Просто потому, что она не могла справиться с тем, что ее школьная любовь стала учителем ее ребенка. Так чертовски глупо! — П-почему-то ты его уронила, мама? — Ники пытается отдышаться, его глаза опухли, сердце Дженни снова болит. — Прости, — шепчет она, — Я не знаю. Я пыталась удержать его, а потом он просто выскользнул из моих рук. Я так сожалею, — Дженни бормочет и целует его мокрые щеки. — Я поговорю с твоим учителем, хорошо? Во всем была моя вина. Маме очень жаль, Ники. Ты проделал отличную работу, а я напортачила. Не ты. Ники трет глаза, его лицо распухло и покраснело от сильного плача, и Дженни снова его целует, потирая макушку. — Все в порядке, мама, — фыркает он. Он снова трет нос, а затем наклоняется вперед, чтобы обнять ее, обвивая своими ручонками ее шею. Та самая черта в Ники заключается в том, что он быстро прощает — черта, которую он определенно не унаследовал от Дженни. Но она все еще плохо себя чувствует, поэтому, потерев его спину и еще раз поцеловав его в голову, она обещает купить сегодня пиццу и позволить ему не спать столько, сколько он захочет. — Правда?! — он взволнованно улыбается. Дженни кивает и смеется, когда Ники целует ее в губы, его глаза болят. — Эм… Они оба смотрят, как Лиса выходит из класса, закрывая за собой дверь. Она медленно приближается, мягко улыбаясь. Эта улыбка должна утешать, и, возможно, для Ники это именно так, но Дженни только нервничает. — Я хотела проверить вас, ребята… Она разговаривает с ними, но смотрит прямо на Дженни. Это заставляет ее краснеть при прямом зрительном контакте, и она занимает себя укладкой волос Ники. — Я думала, что твой проект потрясающий, Ники. Мне жаль, что он сломался, но посмотри, что у меня есть, — Лиса вытаскивает леденец из-за спины, и семилетний мальчик задыхается, его глаза загораются, когда он видит завернутую разноцветную конфету. Лиса смотрит на нее, молча спрашивая глазами: «Это нормально?» и Дженни кивает. Ники слезает с ее колен и бежит вперед, чтобы взять леденец, который ему предлагают, и это дает Дженни возможность подняться на ноги и отряхнуть перед джинсов. Ники тихо говорит благодарит и улыбается, когда Лиса говорит ему, что он должен зайти внутрь и подождать со своими друзьями. Дженни на самом деле не думает, что он должен это делать, но он все равно забегает внутрь, и внезапно Дженни и Лиса остаются стоять посреди коридора. Никто из них ничего не говорит друг другу. Дженни даже не хочет ничего говорить Лисе. На самом деле ей нечего сказать, но Лиса выглядит так, будто хочет что-то сказать, и это ее до чертиков пугает. — Ты, ээ… — Лиса кашляет, а затем сует правую руку в карман, — Ты выглядишь… ты выглядишь… ну, ты действительно замечательно выглядишь, Дженни. Приятно видеть тебя. А Дженни привыкла к комплиментам. Она знает, что выглядит красивой; каждую пятницу в спа-салоне ей делают процедуры для кожу, и она тренируется с Ники, когда они играют в Just Dance по воскресеньям, так что в этом нет ничего нового. Но, услышав это от Лисы, она краснеет и ненавидит, что Манобан может заставить ее покраснеть, даже через десять гребаных лет. — Спасибо, — неловко шепчет она и смотрит на Лису, прежде чем снова посмотреть вниз, — Ты… ты тоже прекрасно выглядишь. Ники любит тебя. Лиса издает удивленный смех, и Дженни это пугает, потому что он звучит так же, как в шестнадцать лет. — Он много говорит о тебе. Я понятия не имела, что ты его мать, — говорит она, и ее глаза следят за Дженни, она потирает руки и кивает, — Я должна была догадаться. У него твои глаза. Теперь я это вижу. Прекрати.Прекратить.Прекратить. Дженни чувствует, как ее уши воспламеняются, и ей прямо сейчас очень хочется ругаться. Неа. Нет, черт возьми, нет. Она не может так делать, чем бы это ни было. Ни за что. НЕА. Лиса должно быть замечает тревогу на ее лице, потому что быстро отступает, ее глаза расширяются, когда она качает головой. — Прости! Извини, извини. Я не… Мне очень жаль. Это было лишним. — Мне нужно идти, — Дженни удается прервать её и, ничего больше не говоря, она разворачивается и быстро выходит из коридора для второго класса. Позже, дома, Ники ест пиццу с сыром в своей пижаме, слизывает жир с пальцев и смотрит «Капитан Америка: Зимний солдат», пока Дженни рассматривает свои старые школьные альбомы и открывает их. Конечно же, в младшем классе 19-го года есть Лиса, почти на пять строк ниже фотографии Дженни. — Бля, — бормочет она. — Лиса — учитель Ники. Вилка Чеён останавливается на полпути ко рту. Она смотрит на Дженни и, когда понимает, что та говорит серьезно, кладет вилку и медленно глотает. — Нет, дерьмо? — Я серьезно! — Дженни шипит, берет салфетку и бросает в нее. Чеён смеется, ее рука закрывает ей рот, и Дженни очень хочет, чтобы она могла ударить ее, но это, вероятно, сломало бы себя ногти. — Какое совпадение, — хихикает она и делает небольшой глоток, — как ты могла только что узнать об этой херне? Сейчас середина ноября. — Я не знаю! — она хмурится и смотрит на свое блюдо. На самом деле она даже не голодна, но это их еженедельная традиция, то, что они пытаются делать, несмотря ни на что. И, несмотря на то, что с тех пор, как она несколько недель назад увидела Лису, она чувствовала себя клубком нервов, она не могла просто бросить Чеён. — Что мне делать? — спрашивает она другую девушку, — Должна ли я забрать Ники из ее класса? Или ты думаешь, что я… Чеен допивает оставшуюся воду и качает головой, быстро отмахиваясь от предложения Дженни. — Плохая идея, — говорит она, — Что тебе нужно, — она вертит на вилке еще несколько спагетти, — так это получить ее номер, чтобы тебя трахнули. Дженни так сильно пинает ногу Чеён под столом, что ее бокал с вином разливается. Нет, Дженни не пытается получить её номер телефона. Но Дженни действительно старается избегать Лису при любой возможности. Она уезжает с парковки сразу же после того, как Ники пристегнут ремнями, поэтому Лиса не пытается завязать с ней светскую беседу. Она высаживает Ники перед школой, вместо того, чтобы проводить его к двери, а когда наступает вечер родителей, Дженни вместо того, чтобы пойти, отправляет своего отца. И действительно, работает… около месяца. Только когда Ники в один прекрасный день опаздывает, Дженни совершает ошибку. Вместо того, чтобы ждать в своей машине, как обычно, она паркуется впереди и садится на скамейку, глядя на свои часы, а затем на дверь, пока она не видит, что они открываются, и выходит Лиса, держа Ники за руку. Дженни начинает тошнить. Когда Ники видит ее, он отпускает руку Лисы и бежит вперед, его рюкзак подпрыгивает у него за спиной, когда он прыгает в протянутые руки Дженни. Его щеки красные, вероятно, от холода, а подбородок повязан повязкой. — Что случилось? — она хмурится. — Я упал, когда пытался снять рюкзак с полки. Все нормально! На самом деле это не так уж больно. Мисс Манобан дала мне пластырь с Трансформерами, — он улыбается и выставляет подбородок, чтобы показать ей. — О, хорошо, — говорит Дженни, целует его бу-бу, потирая его макушку и снова вставая. Лиса выглядит неловко, просто стоя там, засунув руки в карманы и молча наблюдая за ними. Это заставляет Дженни чувствовать себя неловко, потому что она не знает, хочет ли она, чтобы Лиса сказала что-то или нет. — Спасибо, — жалобно бормочет она, не сводя глаз с тротуара. — Это не проблема, — говорит Лиса, — Могу я проводить вас до машины? Ее Мерседес припаркован не так далеко, но Дженни все равно кивает, берёт Ники за руку и ведет их к своей машине. Когда Ники забирается в детское сиденье и пристегивается, Дженни захлопывает дверь и подходит к водительской стороне. Она не садится в автомобиль, но хватается за дверную ручку, нервно сжимая ее, Лиса смотрит на нее. — Так… — Я просто… Они оба краснеют, и Дженни качает головой, жестом приказывая Лисе заговорить первой. — Мы можем выпить кофе или что-то в этом роде? Ничего страшного, если ты скажешь «нет» или что-то еще, я не расстроюсь. Я просто… Я не знаю, но я действительно хотела бы поговорить с тобой, если можно? Просто… как я уже сказала, просто кофе или чай, как хочешь. Дженни не была готова к этой шутке, поэтому Лиса застала ее врасплох. Но Лиса выглядит обнадеживающей и встревоженной, и по какой-то причине Дженни от этого хорошо, потому что она рада, что она не единственная, кто волнуется. — Хорошо, — пробормотала она, а затем Дженни развернулась, поспешно забравшись в машину и захлопнув дверь. — Я тебе напишу, — быстро говорит она, прежде чем Лиса кивает, частично ошеломленная. Она выезжает, ускоряясь в противоположном направлении. Дженни на самом деле не пишет Лисе. На самом деле она проводит три дня, просматривая все школьные заметки и брошюры Ники, чтобы найти номер Лисы, а когда она его находит — проводит еще пять дней, просто глядя на цифры, пока, наконец, не наберется духа, чтобы отправить ей сообщение. Откуда: Дженни, 16:44 Это я, мама Ники. Хм, так что да, по поводу того предложения кофе. В Мидтауне есть заведение под названием Tiferet Coffee House. Я могу встретиться с тобой в воскресенье в 13:00, если тебе удобно. Дженни бросает телефон на диван и старается не смотреть на него, потому что ей не нужно, чтобы Лиса ответила её или что-то в этом роде. Она просто чертовски нервничает из-за того, что совершает большую ошибку. Откуда: Лиса 18:10 Хорошо. Увидимся в воскресенье. Спасибо, Дженни Нет, Дженни не смотрит на сообщение, пока ее телефон не заблокируется. И нет, Дженни не открывает его, чтобы посмотреть на сообщение. Она не делает ни того, ни другого. Кофейня представляет собой небольшое причудливое здание с теплым освещением, которое помогает Дженни расслабиться, когда она садится за один из столиков у окна. Он не особенно загружен, но есть несколько человек, сидящих за другими столиками в своих ноутбуках или книгах. Дженни приехала рано, фактически на двадцать минут раньше, и сидела в машину, потому что чертовски нервничала. Сотрудники бегают от бара к кухне, принимают заказы, болтают с некоторыми покупателями и подпевают музыке. Дженни здесь завсегдатаи, поэтому, когда приходит ее заказ, Аманда, бариста со светлыми волосами и кольцом в носу в форме звезды, подмигивает ей и предлагает Дженни бесплатное печенье с шоколадной крошкой. Часть Дженни на самом деле не хочет, чтобы Лиса показывалась, и она не знает, почему это так. Она даже печенье не ест. Она просто смотрит на него, пока не слышит колокольчик над дверью заведения, и Лиса подходит с сумкой на плече и завязанными волосами. Она сразу замечает Дженни, ее губы приподнимаются в легкой улыбке, когда она машет рукой. Дженни чувствует, как выдыхает, и тоже поднимает руку, машет ей в ответ. Лиса сначала что-то заказывает, время от времени поглядывая на Дженни, как будто она должна убедиться, что она все еще здесь, и это заставляет Дженни краснеть, глядя на свою салфетку. Когда она наконец присоединяется к ней за столом, она вешает сумку на спинку стула и скрещивает руки перед собой. Она хорошо выглядит, и Дженни ненавидит это, потому что Лиса не должна так хорошо выглядеть десять лет спустя. Это ее раздражает, потому что она одевается точно так, как должна одеваться учительница, и она просто не может поверить, что Лиса учит Ники. — Спасибо, что встретилась со мной», — говорит она, поднимая глаза и потирая руки, — Ты выглядишь очень хорошо и снова, ммм… Просто спасибо, что согласились приехать, — нервно говорит она. Дженни старается не краснеть, потому что не хочет, чтобы Лиса думала, что она втайне довольна или что-то в этом роде, поэтому она кашляет и пытается скрыть это. — Гм, да, без проблем. Тишина накрывает их стол и один бариста подходит и протягивает Лисе её напиток. Это так неловко, потому что Лиса и она всегда умели разговаривать друг с другом. Они никогда не замолкали так, всегда находили, о чем могли говорить часами. Но это было тогда, когда они оба были глупыми подростками, и все слишком изменилось, чтобы оглядываться назад. — Где Ники? — наконец спрашивает Лиса. — Хм, с его дедушкой. Я думаю, они пошли сфотографироваться с Сантой. Он любит делать это каждый год, и мой папа любит брать его с собой, так что да… — она неуверенно замолкает. Дженни играет пальцами под столом. Она хочет выпить свой эспрессо, потому что он ей очень нравится, но ей так некомфортно. — Он сделал это, — внезапно говорит Лиса, оборачивается, достает из своей сумки бумагу и протягивает ее через стол Дженни. Это рисунок Дженни и Ники с дедушкой. Они на улице, потому что в углу нарисовано большое солнце, но есть еще снег на земле и фигура, которая подозрительно похожа на снеговика. Это действительно мило, и Дженни улыбается, проводя пальцем по неряшливому написанию их имен над каждой фигурой. — Спасибо. — Пожалуйста. Лиса делает еще один глоток напитка, ее пальцы стучат по краям чашки, прежде чем она вздохнет. Похоже, она хочет что-то сказать, поэтому Дженни ждет, давая ей возможность подумать. — Прости за всё что было. Я знаю, что это было очень давно и все такое, но ты заслуживаешь извинений. С моей стороны было глупо говорить это тебе по телефону, а ты просто… — она замолкает, закрывает рот, а затем снова открывает, — ты этого не заслужила и мне очень жаль. За всё. Это извинение, и это начало, и Дженни почему-то чувствует, что может разжать пальцы. — Спасибо. Тебе не нужно было, но я тем не менее благодарна. Лиса кивает, а затем смотрит на стол, проводя пальцем по деревянному узору на столе. Когда она снова достает из сумки, Дженни думает, что может вытащить еще один рисунок Ники, но вместо этого это ее телефон. Дженни наблюдает, как она открывает экран и начинает что-то печатать, прежде чем телефон Дженни начинает гудеть. — Что ты… — Только посмотри на это», — усмехается она, указывая подбородком на Дженни. Дженни хмурится, глядя на Лису, тянется к телефону в кармане, вытаскивает устройство, включает его большим пальцем и видит сообщение сверху. Откуда: Лиса 13:25 Я прощен? Дженни закатывает глаза и поджимает губы, печатая ответ. От: Дженни 13:27 Да, я полагаю. От: Лиса 13:27 :) От: Лиса 13:28 Мне нравится твой наряд, кофта очень подходит твоим глазам От: Дженни, 13:30 Хватит Откуда: Лиса 13:31 Почему? От: Дженни 13:31 Потому что… тебе больше нельзя этого делать. Ты не можешь просто так говорить. Откуда: Лиса 13:33 Но твои глаза красивые: ( Я всегда думала, что твои глаза красивые — Прекрати, — скулит Дженни и закрывает лицо руками, чтобы Лиса не видела ее. — Что ты делаешь? — Лиса усмехается. — Я не хочу, чтобы ты видела мои глаза, — хмурится она, — Так что я их прикрываю. Лиса фыркает, и Дженни не видит ее, когда она выдвигает стул. Она только слышит, как ноги шумно тянутся о плитку, прежде чем она чувствует, как теплые руки хватают ее за запястья. Лиса нежно тянет ее, пока Дженни не опускает руки. С такого близкого расстояния она может видеть все лицо Лисы. Она может видеть ее длинные ресницы, округлость глаз, гладкий изгиб носа и податливые губы, когда она дарит ей улыбку. Её красота чертовски несправедлива. Так нечестно. — Я не хотела так с тобой расставаться, когда мы учились в старшей школе, — наконец говорит она, — Я не хотела расставаться с тобой, и с моей стороны было так трусливо сделать это по телефону. Лиса облизывает губы и проводит большим пальцем по кости на запястье Дженни. — Но я уезжала… Моя мама получила повышение в киностудии в Канаде, поэтому нам пришлось переехать. Я узнала об этом накануне, и я была так напугана, боялась того, что ты подумаешь, что я струсила. Я не знала, как смотреть тебе в лицо, поэтому я просто отправила тебе то сообщение. У меня даже не было времени пойти к тебе домой, обнять тебя или как следует попрощаться. Я просто подумала, что разрыв — это лучшее, что я могу сделать, потому что я не хотела, чтобы ты чувствовала, будто ты должна быть со мной, пока я путешествую по всему миру. Прости, Дженни. Мне, действительно, жаль. — Что? — Дженни моргает, — Ты что? Ты переехала в Канаду? — Да, — кивает Лиса, — Я уехала в те выходные. И если Дженни задумается об этом, в этом есть смысл. После того сообщения Дженни больше никогда не видела ее в кампусе. Она пыталась, хотя никогда не рассказывала Чеёну, она все же пыталась найти Лису. Она ждала в коридоре за пределами своих классов или дольше находилась в художественной, чтобы увидеть Лису в коридоре. Она оставалась на химии, чтобы узнать, пойдет ли Лиса на следующий курс, но так и не встретила её. Даже в альбомах Лисы не было ни в одном из выпусков после 2019 года. Черт возьми. Когда осознание доходит до Дженни, она вырывает свое запястье из хватки Лисы и хлопает ее по плечу. — Панк! — Ой! — Лиса вздрагивает, хмуро глядя на нее, — для чего это было? — Почему ты просто не сказала этого?! Мы могли бы остаться вместе или хотя бы поддерживать связь! Панк! — она бьет ее по плечу снова и снова, но Лиса, наконец, ловит ее запястье и кладет к себе на колени. — Остановись, — смеется она, — Перестань меня бить, — улыбается она и пожимает плечами, — Я не могла так поступить с тобой. Это было неправильно. Не то чтобы ты мне не нравилась или что-то в этом роде. Я была без ума от тебя. Я просто не знала, как тебе всё объяснить. Я просто подумала, что так будет проще. — Все в порядке, — бормочет Дженни. И это правда. Им было всего шестнадцать, и, независимо от их отношений, подобный шаг должен быть трудным для любого подростка в старшей школе. Лисе пришлось начинать все сначала. Ей приходилось заводить новых друзей, знакомиться с новыми людьми, учиться в новой стране и жить где-то еще. Она даже представить не может, на что это было похоже. — Спасибо что рассказала мне. Лиса улыбается, и она не отпускает руки Дженни, вместо этого предпочитая сплести их пальцы вместе. Это должно ее напугать, потому что это они, и это интимно для них, но это не так. На этот раз ее это не пугает. — Куда ты идешь, мама? — Ники стоит на ее кровати, крутясь по кругу, пытаясь поймать свой хвост, который дедушка купил ему в магазине игрушек. Он нечеткий с фиолетовыми полосками и покрыт зелеными пятнами, но Ники это нравится. Иногда ему нравится бегать по комнате и притворяться собакой, но вчера вечером он хотел, чтобы Дженни поставила его обед в миску, чтобы он мог есть с пола, и она сказала ему, чтобы он выбросил хвост. Но сейчас он надел его, и у нее не хватает духу сказать ему, чтобы он упокоился. — Я просто собираюсь поужинать с твоей учительницей. Это останавливает Ники, и Дженни почти смеется над его напуганным лицом. — Мой учитель? — он хмурится, — Зачем? Я плохо учился в школе? Дженни заканчивает застегивать молнию на спине платья и оборачивается, качая головой в сторону сына. — Нет, дорогой. Ты не вёл себя плохо. Мисс Манобан просто хотела поужинать со мной, и я согласилась. — Ой! — говорит Ники, — Куда вы идёте? — Я не знаю. Это сюрприз, детка. Лиса написала ей несколько ночей назад, чтобы поужинать в ресторане за городом, и, хотя они переписывались каждый вечер после встречи за чашкой кофе, Дженни все равно нервничала — но в хорошем смысле. Ники, кажется, довольно быстро теряет интерес к этой линии разговора, потому что он бросается обратно на ее кровать и визжит от смеха, когда декоративные подушки практически проглатывают его целиком. Это заставляет Дженни улыбаться, глядя, как ему весело. Она решает снять его на видео, а затем отправляет его Чаен вместе со своим селфи. Она выбрала черное платье, которое она почти никогда не носила, но вырез был достаточно низким, чтобы хорошенько демонстрировать её грудь, оно облегало ее тело во всех нужных местах. Она надела простое ожерелье из жемчуга и набор подходящих серег с небольшими бриллиантами. В какой-то момент Ники слез с кровати и протянул ей браслет, лежащий на ее столе, сказав, что в этом она будет ещё красивее. И когда наступило 7 часов вечера, Дженни высадила сына у дедушки и поехала в ресторан. Лиса ждала снаружи, когда Дженни въехала на стоянку. Она поставила машину на стоянку, а затем в последний раз проверила зубы в зеркало, прежде чем выйти. Увидев ее, Лиса улыбнулась, показав ряд ровных белоснежных зубов, и протянула ей небольшой букетик белых гвоздик. — Восхитительно выглядишь. Я рада, что ты нашла время. — Спасибо, — покраснела Дженни и поднесла цветы к лицу, вдыхая их аромат, — тты тоже хорошо выглядишь, Лиса. На ней было красное платье, на каблуках и блейзер. Ее волосы были собраны в хвост, и это делало ее глаза еще ярче, если это вообще было возможно. — Стоит нам? — сказала она, показывая внутрь. Дженни кивнула и подождала, пока Лиса открыла за собой дверь и осторожно ввела ее внутрь. Ресторан был маленьким, с расставленными столиками и мягким освещением, которое обмакивало комнату в оттенки красного и бордового. На заднем плане беззвучно гудела болтовня других людей, и после регистрации Лиса привела их к столику, где они находились рядом с живой группой. — Это так мило, — сказала Дженни, улыбаясь официанту, когда он представился. Им дали меню и выбор вина, но пока они обе выбрали воду. — Тебе нравится? — спросила Лиса, сморщив нос, — Надеюсь, это не слишком. — Это не так, — качает головой Дженни, — Это идеально. Лиса улыбается ей, и Дженни приходится убрать цветы и посмотреть в свое меню, чтобы она не сделала что-то глупое, например, заплакала. Пока они ждут еды, они рассказывают о своей работе, Дженни рассказывает ей о Ники и ее отце, рассказывая ей о своих планах на Рождество, а взамен она слушает жизнь Лисы и то, какой она была для нее в Канаде. Они всю ночь говорят обо всем и буквально без остановки. Похоже, их встреча в кафе всё полностью изменила, и даже когда ресторан начинает опустевать, они обнаруживают, что им еще есть что сказать друг другу. Лиса доедает остатки своей лазаньи, радостно вздыхая, глотая остаток соуса, и Дженни от этого смеется. — Думаю, после этого я получу еще одно свидание, судя по этой улыбке, — хихикает Лиса. Она вытирает рот, и, поскольку их столик такой маленький, она движется до тех пор, пока они практически не прижмутся друг к другу. — Кто сказал что-нибудь о свидании? — Дженни закатывает глаза. — Они, — сказала Лиса, указывая на грудь Дженни. Дженни разражается смехом, берет салфетку и делает вид, что бросает ее Лисе в лицо. — Я знала, что ты всю ночь пялилась на мою грудь. Ты совершенно не обращала внимания на все, что я рассказывала, не так ли? Лиса засмеялась, запрокинув голову, и это должно было смутить Дженни, учитывая, что они были в ресторане, но от этого ее улыбка только усилилась. — Я не смотрела на твою грудь всю ночь. Я пыталась чередовать взгляды и разговоры. Они обе хихикали, будто снова были девочками-подростками, и выскользнули из классной комнаты, чтобы посидеть под трибунами. Когда они успокоились, Дженни положила голову Лисе на плечо, чувствуя, как еда и напитки вызывают приятный шум в ее теле. Музыка была хорошей, и она смотрела на скрипача на сцене, наблюдая, как движутся его руки, когда Лиса схватила ее большой палец. — Папы Ники нет на фотографии, — внезапно говорит Лиса. Лиса продолжает гладить её большой палец, и Дженни кажется, что она наконец-то может дышать. — Это было в колледже. Мы познакомились через друзей и учились на одной специальности, просто продолжали видеться. В этом даже не было ничего особенного. Когда я забеременела, это было после выпуска, мы решили расстаться. Мы даже не особо интересовались друг другом. Иногда Ники видит его летом или во время отпуска. — Я не вижусь ни с кем, — бормочет Лиса, — Я… Это было в прошлом году. Это был парень, который преподавал в общественном колледже в нескольких милях от города. Некоторое время это было нормально, но мне просто стало скучно. Дженни мычит и чувствует, как Лиса проводит пальцами по ее руке, в конце концов переворачивая ее, чтобы связать их пальцы вместе. — Я все еще злюсь на тебя, — говорит Дженни, сжимая их соединенные руки. — Почему? — Я хотела потерять девственность с тобой, когда мы стали бы чуть старше. Я все это спланировала. Я собиралась попросить отца уйти и привести тебя, чтобы мы могли посмотреть «Кошмар на улице Вязов». Тогда мы могли бы украсть немного пива из холодильника и съесть пиццу, а потом потрахаться. Лиса подавляет смех и закрывает рот рукой. Она смеется так громко, что некоторые люди смотрят на свой столик, а щеки Дженни краснеют от смущения. — Прекрати смеяться! Я была серьезна, — надувается она. — Что? — Лисе трудно успокоиться, ее глаза слезятся от такого громкого смеха. — Итак, я не потеряла девственность из-за тебя. Я проиграла её какому-то парню на вечеринке, когда училась в колледже. Это было в лучшем случае посредственно, и он выдохся слишком быстро. Я думала, что все это мне приснилось. Так неудовлетворительно, — она закатывает глаза. Лиса поворачивает голову, хихикая ей в плечо, и это заставляет Дженни улыбаться, потому что ей нравится смех Лисы, она любит многое в Лисе. — Не могу поверить, что ты это сказала, — сказала Лиса между приступами смеха. — Это правда, — пожимает плечами Дженни, — Кроме того, Ники находится в доме своего дедушки, и если мы уйдем прямо сейчас, я позволю тебе переночевать, и ты сможешь вернуть мне примерно десять лет секса. Я даже позволю тебе дергать меня за волосы. Лиса качает головой, неудержимо смеясь, но она притягивает Дженни к себе, повернув ее голову, чтобы она могла поцеловать ее тихо. Губы у нее гладкие, а дыхание на вкус как моцарелла и вино, но от этого у Дженни кружится голова, потому что никто, блять, не целует так, как Лиса. — Пока ты заплетаешь волосы в косички, — улыбается Лиса, и Дженни хихикает, прикусывая нижнюю губу.
