Мечта

Хесус взволнованно следит за действиями Братишкина и за каждым шагом Андрея. Невыносимо, хочется схватить обоих, чтобы глупостей не натворили. — Так, держись крепко! — воодушевлённо просит Вова, держа велосипед одной рукой, отчего тот опасно покачивается с сидящим ребёнком на нём. — Вов, держи его и не отпускай. — напоминает Хес и дёргается к ним каждый раз, хоть и обещал не лезть. — Да ладно! Он сейчас мигом поедет, правда? — Да! — отвечает Андрюша, вскидывая обе руки вверх, и чуть не заваливается набок, к счастью в сторону отца. Хесус с прищуром переглядывается с Вовой, который криво улыбается и совершенно не успокаивает. — Ему ещё рано, ему же только пять. — возмущается в очередной раз Хес и всё же встаёт с лавки, и подходит к ним, останавливаясь с другой стороны от велосипеда. — Но я хочу! — заявляет Андрей и вертит руль во все стороны. — Я могу сам, мне не нужны колёсики. — Видишь? Он сам знает, что ему нужно. — довольно лыбится Братишкин. — А мне нужно, чтобы он был цел и не разбил себе голову об асфальт. — фыркает Хесус. Андрюша начинает хохотать. — Пап! Я ничего не разобью. Может только коленку? — И коленку не нужно. — Поехали! — Не забудь держать руль прямо и поворачивать только тогда, когда хочешь повернуть. И крути педали. — наставляет Братишкин. — Теперь крути, так же как шагаешь, поочерёдно. И не вертись как обычно, колёсиков для подстраховки нет. Андрей от усердия закусывает язык, сжимает крепко руль и хмурится, внимательно смотря на дорогу. Вова подталкивает его вперёд, и они постепенно ускоряются, но ребёнок, нажимая на педали, двигает локтями, и велосипед ведёт из стороны в сторону. Хесус ни на шаг от них не отходит, и стоит Братишкину отпустить сидение, за которое он придерживал велик, тот поворачивает в кювет и заваливается. Хес едва успевает стянуть сына с сидения, и велосипед благополучно падает на асфальт, чуть не отдавив ему ногу. — Папа! Я же ехал! — вскрикивает Андрей, повиснув у него на руках. — Ты не ехал, а падал. — отвечает Хесус и утыкается носом ему в макушку, успокаиваясь. — Без падений никуда, Хес. — ворчит Вова, но всё равно бегло оглядывает сына. — Можно и вовсе не ездить на велосипеде, тебе же нравился самокат? Хочешь купим тебе электросамокат? — Хочу! Но на велосипеде тоже хочу кататься. — отвечает Андрюша и поднимает свой велик, едва его ставят обратно на ноги. Хесус бурчит себе под нос ругательства, и Вова смеётся, привалившись к его плечу. — Попробуем ещё раз? — спрашивает Братишкин. — Да. — кивает Андрей и пытается забраться на велосипед, но тот то в одну сторону, то в другую качается. — Это безнадёжно. — вздыхает Хес и подсаживает его. — Андрей, давай попробуем по-другому, хорошо? Не будем сразу ехать. — А что делать, если не ехать? — Стоять и садиться. Андрюша недоумённо хмурится, чем становится очень похожим на Вову, и наклоняет голову, рассматривая себя сидящего на велосипеде. Братишкин стоящий рядом строит точно такую же растерянную мордашку. — Сними ногу с педали и поставь её на землю. — командует Хесус и придерживает его, пока он не встаёт одной ногой на асфальт, а потом отпускает. — Так? — уточняет Андрей, ему себя на одной ноге неудобно удерживать, а тут ещё в руках руль с целым велосипедом. — Да, молодец, а теперь перекинь вторую ногу за спину и тоже поставь её на землю. Для этого Андрею нужно больше усилий и от падения на задницу его спасает Хесус и Братишкин, успевший схватить велик. — Отлично. — кивает Хес, когда сын крепко стоит на ногах рядом с велосипедом. — А теперь пошли домой. — Ну пап! — Что? Я вот тоже не умею и ничего. — Тут прокат есть, хочешь и тебе возьмём? — предлагает Вова. — Нет! Ни за что. — отказывается Хесус и вздыхает ещё более устало, видя, как расстроенно Андрей качает в руках велосипед. — Ладно, малыш, теперь садимся в обратном порядке, хорошо? Держишься крепко за руль, перекидываешь ногу и ставишь её на педаль, давай, я помогу. Андрюша кивает, закидывает ногу и ударяется коленкой об сидение, но упрямо поджимает губы и пробует ещё раз, получается. — Отлично! — Хес улыбается и чмокает его в макушку. — Теперь смотри, та педаль наверху, тебе нужно нажать на неё, велосипед начнёт двигаться, ставишь другую ногу тоже на педаль и нажимаешь, и так поедешь. Запомнил? Просто начинай ехать, я буду рядом. — Оттолкнись ногой от земли и крути педали. — добавляет Братишкин. Андрей наполняется уверенностью, так быстро как нужно у него нажимать на педали не выходит, но он не цепляется ботинком, когда ставит вторую ногу, и три оборота даже едет ровно. Потом Хесус переглядывается с Братишкиным, они кивают друг другу и отпускают, Андрюша удерживает велосипед на ходу не больше метра и тормозит, чуть не упав, ему удаётся выставить ногу, а парни успевают его поддержать. — Что случилось? — спрашивает перепуганный Вова. — Страшно, я не хочу. — отвечает Андрей, чуть не плача. Хесус удивлённо подвисает, хлопая глазами, наблюдая, как Братишкин поднимает сына на руки. — Котёнок, не хочешь не нужно. — ласково говорит Вова, прижимая его к себе. — Ты можешь кататься на чём угодно, только выбери. Хес гладит Андрюшу по голове и чмокает его в щёку. Вова переглядывается с ним и жмёт плечами. Ребёнок успокаивается, но снова садиться на велосипед отказывается, поэтому они закидывают его обратно в машину и идут на карусели.

***

Андрей уплетает мороженое с довольным лицом, размахивая ногами. Хесус всё не может понять, что случилось, но не знает, как спросить. — Пап, папочка, я… — Андрюша заговаривает сам, не поднимая взгляд, ковыряет ложечкой подтаявшую массу и хмурится. — Я не хочу кататься на двухколёсном велосипеде. — Почему? — спрашивает Братишкин, подсаживаясь к нему ближе. — Ну… Я не хочу без вас, а так я буду ездить быстро, и вы меня не догоните. Я так не хочу, хочу вместе. — О, солнышко, это ведь не проблема, мы можем быть рядом, даже если ты будешь очень быстро ездить. — хмыкает Вова и треплет его по голове. — А как? — Я тоже поеду на велосипеде, а Хеса мы посадим на багажник. Классно? — А чего я на багажнике? — возмущается Хесус. Андрей смеётся и тянется Хеса обнимать. — Папа может на самокате за нами ехать. — Или мы его на доску посадим и тянуть будем за собой. — добавляет Братишкин, хихикая. Хесус возмущённо складывает руки на груди, но улыбается. Думает, что не успеет опомниться, как это чудо лупоглазое однажды перестанет хотеть быть всегда рядом, и видеть он его будет лишь на экране. Поэтому он хватает его в объятия и держит крепко, пока это ещё возможно.