Отмеченные

      Панси никогда не верила в теории про соулмейтов. Все эти годы мать убеждала её, что это было заблуждением, обманом и безнадёжной мечтой, которую придумали романтики волшебного мира, чтобы польстить себе и помочь смириться с их жалкими жизнями. Девушка никогда не встречала кого-то, кто был бы отмеченным. С другой стороны, это не было тем, чем люди обычно делились. Это что-то незримое, что выжжено на коже, над самым сердцем. Обычно метки появлялись при физическом прикосновении к тому, с кем тебе суждено было быть связанным судьбой. Для большинства людей чужие сердца были закрыты, приватны, неприкосновенны.       И хотя Панси не особо верила в такую аномалию, она посвятила достаточно времени изучению имеющейся информации. Девушка где-то читала о том, что, когда человек касается того самого, с кем ему было предназначено быть отмеченным, эта метка выжигалась на коже, распространяясь по телу неистовой болью. Со временем она темнела и заживала, однако никогда не исчезала, оставаясь вечным напоминанием. Метка была чем-то вроде символа бессмертной любви, хотя для Панси это больше было похоже на проклятие. Быть навечно отмеченным означало, что ты больше не принадлежишь лишь самому себе, а Панси всегда хотела быть независимой.       Из-за того, что у большинства людей не получалось найти своего соулмейта в течение всей жизни, данная теория так и оставалась лишь чем-то фольклорным, а если кому-то и случалось найти свою истинную вторую половинку, то про таких обычно говорили, что им просто повезло. Скептически настроенные волшебники и ведьмы, как, например, мать Панси, считали, что те, кто утверждал, будто он был отмечен, обычно лгали и выбирали лёгкий путь, попросту делая татуировки в попытках доказать всему миру их истинную любовь и подтвердить теорию. Глубоко в душе Панси, возможно, и хотела бы быть менее скептично настроенной, нежели её мать, но не могла себя заставить думать иначе и верила, что ограждает себя от ненужной боли. Быть в безопасности иногда более выгодно, чем быть жалкой, повинуясь ложному чувству надежды.

***

      Это случилось после финальной битвы. Все студенты, профессора, да и просто незнакомцы ринулись к Гарри, осыпая его благодарностями за неоспоримый вклад в победу над Волдемортом. Парень был благодарен за их тёплые слова, но чувствовал, что ему было необходимо побыть одному. Пока Луна отвлекала толпу, Гарри сумел незаметно выскользнуть из Большого Зала и направился к Чёрному Озеру.       Дойдя до места, он опустился на твёрдую землю, подставляя лицо под утренние лучи солнца. Гарри закрыл глаза, пытаясь усмирить всю боль от потерь, которую ему довелось испытать за все это время.Но картинки в памяти юноши не хотели покидать его истощённый разум. Он широко распахнул глаза и заметил, с какой неистовой силой его пальцы вонзаются в грунт. Гриффиндорец неспешно вынул руки из травы, отрешённо рассматривая грязь под ногтями.       Но его отвлекли.       Гарри поднял взгляд вверх на стоящую перед ним фигуру. Это была Панси Паркинсон, которая с высоты своего роста смотрела прямо ему в глаза. Её короткие чёрные волосы не были заправлены за уши, как она обычно это делала, а зелёно-голубые глаза смотрели неуверенно. Опасливо. Гарри тут же вскочил со своего места, хотя знал, что девушка вряд ли пришла воевать, но его нервная система была слишком расшатана за последние несколько лет.       — Что ты тут делаешь? Что тебе нужно?       Гарри видел, как она сглотнула, и его взгляд приковал порез, очерчивающий шею слизеринки. Будто кто-то пытался вскрыть её на живую. Рой мурашек в миг пробежал по коже парня, и он вспомнил, через что пришлось пройти Гермионе тогда, в Малфой Мэноре, когда Драко вступился за неё, чтобы защитить.       Гарри стало интересно, был ли кто-то, кто смог бы сделать то же самое для Панси.       — Я… я лишь хотела извиниться, — отрешённо проговорила девушка, — я была такой сукой.       Её слова лишь ещё больше разозлили Гарри, и он сжал палочку в руке крепче, вознося ту вверх и целясь слизеринке в грудь.       — Во что ты со мной играешь?       Он удивился, когда она никак не ответила на его выпад в попытке хоть как-то защититься. И, если быть честным, от страха на её лице не осталось и следа; оно выражало лишь скуку.       — Умоляю, не нужно корчить из себя золотого мальчика, Поттер. Я прекрасно знаю, что ты мне ничего не сделаешь. Я просто пришла извиниться за то, что пыталась сдать тебя тогда. Это было моей ошибкой. Я лишь хотела защитить дорогих и любимых людей.       — Забавно, — хмыкнул Гарри, — я не знал, что ты любишь ещё кого-то, кроме себя.       Его едкий комментарий, казалось, задел девушку за живое, и та за секунду сократила между ними расстояние, всё это время смотря глаза в глаза. Кровь Панси бурлила внутри, пока они вот так стояли, почти нос к носу. В тот момент в голове Гарри пронеслась мысль о том, насколько слизеринка, на самом деле, высокая.       — Ты совершенно ничего обо мне не знаешь, Поттер, — выплюнула девушка, — ведёшь себя, будто тебе уже всё известно. Удивлю тебя: то, что ты избранный, ещё не значит, что ты автоматически обо всём осведомлён.       Гарри был удивлён, но сочувствовал ей, хотя и не знал причину. Возможно, это был её дрожащий голос, а, может, и ярость, что плескалась во взгляде; ему было это знакомо. Он знал, как это чувствуется, и оттого не смог проигнорировать.       Панси ещё раз смерила Поттера взглядом и уже развернулась, намереваясь уйти прочь, когда он схватил её за предплечье, чтобы остановить.       То, что произошло в следующие секунды, было совершенно невыносимым.       Кожа на его груди горела, будто кто-то разрезал его надвое проклятым клинком. Парень изо всех сил старался не показывать боли, но, взглянув на слизеринку, заметил на её лице испарину. Панси в агонии сжимала тот же самый участок тела, что и он сам секундой ранее.       Через несколько минут боль начала утихать, и им ничего не оставалось, как просто стоять и смотреть в глаза друг друга. Они знали, чем это было, но не могли поверить, что это правда. Они не хотели в это верить.       Гарри ждал, что Панси что-то скажет, потому что сам он не мог вымолвить и слова, будто язык превратился в наждачную бумагу. Всё, что парень мог чувствовать, были его свежевыжженная метка на груди и её пульс. Но её волшебные глаза отражали лишь страх и пустоту.       Девушка резко развернулась на месте и побежала прочь. Она не хотела об этом говорить, он тоже.       Панси Паркинсон была соулмейтом Гарри Поттера. Девушка, которая всего пару часов назад пыталась выменять его жизнь на милость Тёмного Лорда.

***

      Прошло некоторое время, прежде чем кто-либо заметил, что с Гарри что-то не так.Надо признаться, это случилось в наиболее подходящий момент. Окружающие автоматически списали нелюдимость и молчаливость парня на послевоенный стресс. Никому даже и в голову не пришло бы, что причиной такого странного поведения Героя является Панси Паркинсон, его настоящая любовь.       Гермиона была первой, кто заметила. В тот день они сидели за кухонным столом в Норе, пока все остальные были заняты подготовкой к похоронам Фреда. Девушка предложила остаться вместе с Гарри, потому что все знали, что сейчас это было слишком для него. Для всех них, если честно.       — Что случилось, Гарри? И не говори, что это всё из-за войны, — мягко начала Гермиона, — я знаю разницу в смене твоего настроения. Произошло что-то ещё, и ты не говоришь мне что.       Гарри пришлось оторваться от разглядывания собственных рук и встретиться взглядом с подругой. Он молчал, и девушка, немного потянувшись вперёд, взяла его ладони в свои.       — Ты не обязан мне ничего говорить. Я даже представить не могу, через что ты сейчас проходишь, но просто знай, что я всегда рядом.       Парень раздумывал над тем, чтобы ничего не отвечать, но ему не хотелось волновать Гермиону ещё больше. Он замечал и её тёмные круги под глазами, и то, как она каждый раз вздрагивала при упоминании Битвы. Ей тоже было тяжело.       — Когда это случилось? — спросил Гарри. — Когда ты и Малфой были отмечены?       Он видел, как Гермиона нервно сглотнула.       — Откуда ты…       — Я знаю со времён Мэнора, когда он спас тебя. У нас особо никогда не было времени, чтобы вот так сесть и порассуждать, почему же он тогда это сделал. Но я сразу понял. По огню в его глазах, когда Малфой увидел тебя, беззащитно лежащую на том полу, и Беллатрису, орудующую своим ножом у тебя над рукой. Я не настолько идиот, как тебе кажется, — объяснил Гарри.       Гермиона крепче сжала ладони вокруг рук друга и не собиралась отпускать.       — Я была отмечена на третьем курсе, — призналась девушка, — после того, как ударила Малфоя за то, что они дразнили Хагрида и Клювокрыла.       И сейчас Гарри вспомнил, как внезапно Гермиона согнулась пополам и начала ртом хватать воздух. Тогда подруга отмахнулась, списывая это на боль от менструации, и парень решил не задавать лишних вопросов. Рон продолжал настаивать, но Гермиона убедила их, что она в порядке.       — Почему ты нам не рассказала?       — А сам как думаешь? Сомневаюсь, что ты или Рон в тот момент спокойно бы приняли тот факт, что Драко Малфой моя настоящая любовь.       Гарри высвободил свои кисти из её ладоней и встал из-за стола, принявшись бесцельно расхаживать вокруг.       — С кем был отмечен ты, Гарри? — вкрадчиво спросила Гермиона. — Тогда, на битве. Парень нервно провёл рукой по волосам и уставился в пол, пытаясь выиграть немного времени.       — Не на битве, — почти шепча ответил он, — это случилось после.       — Кто это? Ты можешь мне довериться.       Он смиренно закрыл глаза и на выдохе произнёс:       — Это была Панси. Панси Паркинсон моя истинная любовь.

***

      Панси аппарировала из Хогвартса настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Она не могла поверить в происходящее с ней.       Это было совершенно невозможно.       Её мать всё это время была неправа, она сама была неправа. Одна часть её чувствовала облегчение, в то время как другая находилась в леденящем ужасе.       Как это вообще возможно, что Мальчик-который-выжил был её соулмейтом? Что скажут её друзья? Что с этим будет делать Гарри?       Она присела во дворе поместья Гринграссов, который теперь являлся её единственным домом после того, как миссис Паркинсон была убита во время одного из набегов. Это являлось единственным местом, где Панси чувствовала себя в безопасности. Она так не хотела возвращаться в Хогвартс, но ей нужно было присматривать за Блейзом.       Девушка была удивлена, увидев Дафну, что пыталась отвязать письмо от цепких лап совы. Они пересеклись взглядами, и Дафна, поняв по глазам подруги, что что-то не так, тут же бросилась к Панси. Гринграсс стиснула её в крепких объятьях, на что слизеринка обняла ту в ответ, зажмурив глаза до боли и пытаясь абстрагироваться от постоянно-преследующего чувства страха.       — Я так рада, что ты в порядке, — произнесла Дафна, — я так волновалась. Я слышала, что битва началась прямо в Хогвартсе, и я так испугалась, зная, что ты всё ещё там на учёбе. Я хотела пойти туда, чтобы удостовериться, что с тобой всё хорошо, что ты выбралась оттуда, но мама не одобрила, сказав, что это изначально и было причиной, почему мне не дали вернуться в школу и закончить последний курс. И что, если бы я там объявилась, репутация и верность моего отца и нашей семьи Кингсли Брустверу были бы под ударом.       Девушки разомкнули объятья и сели на скамейку, на которой всё это время и находилась Панси. Дафна положила свою ладонь на плечо подруги в попытке успокоить ее, чтобы она начала говорить хоть что-нибудь.       — Что такое, Панс? Это Блейз, он…       — С ним всё отлично, — уверила подругу Панси, — ничего такого, Драко тоже в порядке. Он прислал мне сову ещё до начала самой битвы, хотя его там даже и не было. Он где-то прячется.       — Тео? — опасливо спросила Дафна.       — Я… я не видела его.       Они сидели в полном молчании несколько минут, когда Дафна убрала свою ладонь с плеча подруги.       — Тогда что случилось?       Панси глубоко вздохнула, пряча лицо в ладони.       — Ты ведь ещё ни с кем не была отмечена, верно? — нерешительно спросила она Дафну.       — Отмечена? Ты шутишь что ли? — удивилась такому вопросу Дафна. — Ты ведь знаешь, что это просто сказка для домохозяек. Теория про соулмейтов — обычный миф. Если бы она была чем-то реальным, то наши родители тоже были бы отмечены.       — Конечно, — закивала Панси, — я тоже так думала.       — Что ты хочешь этим сказать, Панс?       Девушка сделала глубокий вдох, а затем отогнула край блузки, обнажая свою всё ещё свежую и кровоточащую метку. Она могла поклясться, что всё ещё чувствовала рваное сердцебиение Поттера вперемешку с собственным.       Её метка была в форме молнии. Узор вызывал у Панси чуть ли не рвотный рефлекс, настолько она была очевидной. Что ещё может отражать сущность избранного, верно?       Лицо Дафны же не выражало и капли страха, оно было наполнено надеждой.       — Ты — отмеченная, — в неверии прошептала Гринграсс, — это правда. Истинная любовь всё же существует.       — Судя по всему, если ты веришь в такую вещь, как настоящая любовь с Гарри Поттером, — ехидно парировала слизеринка, поправляя блузку.       Панси ожидала, что подруга начнёт шутить, однако лицо Дафны было серьёзным, как никогда.       — Ты с ним об этом разговаривала? Что он сказал? Каков твой план?       Панси заёрзала на скамейке, пытаясь хоть немного отодвинуться от Гринграсс, чтобы не встречаться с той взглядом.       — Нет, мы не говорили. Нам нечего обсуждать. Я просто буду игнорировать его, и, подозреваю, что он сделает то же самое.       Слизеринка чувствовала, как подруга намеревалась протестовать против такого решения, но, в итоге, Дафна не сказала и слова.

***

      Прошло уже несколько месяцев с того дня, хотя Гарри и знал, что их очередная встреча была неизбежна. С тех пор как Гермиона и Драко начали плотно общаться, их друзья тоже стали пересекаться. Рано или поздно это должно было случиться, нравилось им это или нет.       Гарри пытался избегать общих встреч с Драко и Гермионой или же посещать любые мероприятия, где возможность увидиться с друзьями Малфоя была слишком высока, однако, в конце концов Гермиона устала от такого поведения и высказала Поттеру, что он не сможет долго избегать правды. Ему так и хотелось осадить её тем, что она сама бегала от Малфоя почти четыре года, но позже Гарри решил, что это ни к чему, ведь такой комментарий ещё больше бы разозлил подругу. Драко, казалось, тоже уже усвоил этот урок.       Малфой и Гермиона решили устроить вечеринку в честь новоселья. Хотя это больше походило на какую-то официальную встречу, потому что основным требованием был дресс-код. Гарри предполагал, что это по большей части идея Малфоя, но спорить не стал. К тому же даже Рон собирался присутствовать, поэтому и ему самому пришлось тоже.       — Блин, дружище, ты не можешь меня там бросить одного. Это же может быть моим шансом найти кого-то, — с надеждой в голосе воскликнул Рон, — и рано или поздно тебе придётся столкнуться с Паркинсон лицом к лицу.       Гарри знал, что Рон прав. И что Гермиона права. Просто это было тяжело — встретиться лицом к лицу с правдой.       Друзья аппарировали на крыльцо нового дома Гермионы и дважды постучали. Девушка распахнула входную дверь и радостно подалась вперёд, чтобы обнять каждого по очереди.       — Я так рада, что вы пришли, — произнесла она, пока они заходили внутрь, — я переживала, что вы передумаете.       Закончив фразу, Гермиона особенно долго задержала взгляд на Гарри, хотя тот очень старательно избегал с ней контакта, чтобы не насыщать подругу ложным чувством удовлетворения, будто это она убедила его прийти.       Минутой позже они увидели, как к ним приближался Малфой. Он спокойно подошёл к их троице и пожал руки Гарри и Рона в знак приветствия. Гарри никогда не мог и вообразить, что они будут друзьями с Драко Малфоем, но тот сильно изменился под влиянием Гермионы. И Поттер это уважал.       — Что ж, Поттер, — беспечно начал Драко, — Паркинсон должна прибыть с минуты на минуту.       — Хорошая попытка, Малфой.       — Я говорю тебе это, чтобы ты подготовился. Это не так-то просто, особенно с Панси. Не настаиваю, чтобы ты с ней встретился, но, поверь, лучше, если ты всё-таки решишься.       Гарри пришлось на секунду задержать дыхание, когда Малфой полу-поддерживающе похлопал того по спине, прежде чем вернуться к Гермионе. Он оглядел помещение, и его взгляд зацепился за стоящую неподалёку Джинни.       — Ненавижу такие мероприятия, — закатила глаза девушка, когда Гарри подошёл к ней, — Гермиона даже заставила меня надеть каблуки, ты представляешь?       Гарри же лишь слабо улыбнулся, мельком взглянув вниз на обувь девушки. Все вокруг прекрасно знали, как сильно Джинни ненавидела подобные вещи.       — Почему бы тебе их просто не снять? — дразнил её Поттер. — Не думаю, что Драко и Гермиона будут возражать.       — А я вот очень даже думаю, Гарри, — поддерживая шутливый тон, она слегка толкнула парня в плечо.       Несколько людей проходили мимо них, мимолётно приветствуя, включая Блейза Забини и Дафну Гринграсс. Это место было полно людей высокого социального статуса и престижа, и Гарри чувствовал себя тут не к месту. Да, он был Избранным, но даже после стольких лет ему было сложно нести своё бремя с лёгкостью и грацией, хотя для всех остальных это не казалось какой-то проблемой.       Всё это время Гарри сверлил взволнованным взглядом входную дверь, ожидая прихода Панси. Теперь было глупо отрицать. Пару мгновений спустя, он решил, что это бесполезно, и, развернувшись обратно к Джинни, заметил, что девушка выглядела теперь намного хуже, чем пару мгновений назад.       — Джин, всё в порядке? — вмиг посерьёзнел Гарри. Её поведение так резко изменилось, что он даже не успел среагировать.       Она несколько раз моргнула, согнувшись, но после всё же с усилием выпрямилась.       — Я… да, всё нормально. Я отлучусь в уборную ненадолго.       Джинни зашагала прочь, не дав Гарри и малейшей возможности последовать за ней. Да и он сам не смог бы, потому что в следующую секунду почувствовал, как его потянуло к входной двери чем-то вроде электрического разряда.       Он отогнул край рубашки, чтобы проверить, насколько потемнела его метка в форме анютиных глазок. Парень сообразил, что, должно быть, это было основной частью процесса, когда соулмейты находились достаточно близко.       У него перехватило дыхание, когда он, наконец, взглянул на Панси.       Она была в изумрудно зелёном платье в пол и убранными в небрежную причёску волосами, что были намного длиннее, нежели в их прошлую встречу. Ему это нравилось, потому что так её лицо открывалось в полной мере.       У Панси были достаточно высокие скулы и вздёрнутый нос, из-за которого её постоянно дразнили в школе, даже сам Гарри. Но сейчас он не мог оторвать взгляда, она была очень красива. А он был слишком слеп, чтобы увидеть это раньше. Возможно, он просто боялся это увидеть.       Казалось, Панси кожей чувствовала, как он пялился на неё, потому что подняла на него свой колючий взгляд, как только эта мысль вошла в его сознание. Её зелёно-голубые глаза перекрывали ему кислород.       Гарри всегда думалось, что слизеринка будет избегать их встречи, но то, как решительно она сейчас шагала по направлению к нему, не подтверждало данной теории. Ему хотелось тут же сорваться с места и бежать куда угодно, но его ступни приросли к полу.       Панси схватила бокал шампанского с подноса у проходящего мимо официанта и залпом выпила его до того, как приблизиться к Гарри.       — Шампанское — такая дрянь, — прокомментировала Панси, подойдя к парню, — я всегда думала, что у Драко вкус будет получше. Вероятно, на него так Грейнджер влияет.       И вся теплота и восторг по отношению к Панси мгновенно улетучились из груди гриффиндорца, оставляя лёд.       — Вау, Паркинсон, — саркастично начал Гарри, — так прекрасно, что мы снова встретились. И это великолепное начало беседы, просто подойти и начать говорить херню про мою лучшую подругу. Это неверный способ забраться ко мне в штаны, уж извини.       Боковым зрением он видел, как порозовели её щёки, но Панси, как всегда, прикрылась лишь ядовитой усмешкой.       — Плевать, Поттер, — ответила она, — я ненавижу это не меньше тебя. Я вообще не понимаю, каким образом вселенная решила, что мы — идеальный союз. Но вот мы здесь.       — Возможно, вселенная просто подшутила над нами, — предположил Гарри, — думаю, это было бы наиболее логичным объяснением.       — Справедливо, учитывая, что вся твоя жизнь одна сплошная шутка, — согласилась девушка, — поэтому да, думаю, ты прав.       Сейчас была очередь Гарри ошарашенно взглянуть на Панси, на что та лишь ехидно усмехнулась.       Слизеринка схватила ещё один бокал шампанского у проходящего мимо официанта и так же стремительно залпом выпила жидкость, как и за несколько минут до.       — Тебе и правда стоит притормозить, — отметил Гарри, — тебе может стать плохо.       — Тебе какое вообще дело? Я сама решу, когда мне хватит. У меня большой порог терпимости, особенно когда это касается вещей, от которых мне плохо.       Её слова оседали в сознании парня, и он удивился, почему его это в принципе волнует, в то время как слизеринка уже направлялась обратно к Дафне Гринграсс.

***

      Если бы кто-нибудь семь лет назад сказал Панси, что один из её лучших друзей будет играть свадьбу с Гермионой Грейнджер, она бы рассмеялась им в лицо. Но вот она сидит в магловской церкви как одна из гостей со стороны Драко. Девушка расположилась по правую руку от Дафны и нервно теребила подол своего шёлкового фиолетового платья.       — Ты нервничаешь? — спросила Гринграсс.       — За Драко? Конечно. Я без понятия, как он будет уживаться с такой, как Грейнджер. Она очень сильная девушка, почти, как и мы, хоть мне и не хочется этого признавать.       — Нет, я не про Драко, — раздражённо шикнула Дафна, — я имела в виду Гарри.       — Поттер?       — Тебе уже пора начать привыкать называть его по имени. Ты всё равно влюбишься в него так или иначе, если не уже.       — Это вряд ли.       Дафна промолчала, лишь закатив глаза, и Панси решила проигнорировать этот жест.       В церкви заиграл свадебный марш, и все гости встали, чтобы приветствовать входящую невесту. Гермиона, нужно отдать ей должное, выглядела великолепно. Сначала Панси была уверена, что Драко приложил свою руку к выбору наряда, но, увидев неподдельный шок и обожание на его лице, она отмела эту идею. Слизеринка не могла не улыбнуться, видя друга таким счастливым.       От её взгляда также не укрылись и переглядывание Блейза и Джинни, что сидели по разным сторонам от прохода.       Что за ерунда творится со всеми этими слизеринско-гриффиндорскими отношениями? Вот что ей бы хотелось узнать.       Внезапно пульсирующая метка на её груди отвлекла Панси от созерцания всеобщего счастья вокруг. Она медленно сглотнула, когда увидела, как та снова начала темнеть. Слизеринка подняла взгляд и встретилась с напористыми глазами Гарри, что непрерывно осматривали фигуру девушки. По её телу пробежали мурашки, и она нехотя призналась себе, насколько он красив в этом костюме. И насколько она хотела его.       Панси на протяжении всей церемонии старалась игнорировать это некотролируемое чувство внутри и беспрерывно ощущала эти зелёные глаза, блуждающие по ней.       Слизеринка продолжала избегать Гарри и на банкете. Она пыталась шёпотом объяснить Дафне, что ни за что на свете не сдастся, но потом включили песню для медленного танца, и Панси заметила, что Поттер как раз двигался по направлению к ней.       — Спрячь меня! — тихо проговорила Панси в сторону Дафны. Девушка уже была готова нырнуть под стол, но Гарри уже был слишком близко, чтобы успеть хоть что-то предпринять. Она даже подумала просто аппарировать на месте, но всё же решила, что и без того выглядит довольно глупо.       — Ты… кхм… хочешь потанцевать, Паркинсон?       Панси не смогла сдержать ухмылку от великолепия речи Поттера, и у неё даже промелькнула мысль огрызнуться, однако, увидев искреннюю нервозность в глазах парня, её сердце сжалось.       — Да, давай, — неуверенно согласилась слизеринка, — давай оценим твои танцевальные способности, хотя мои ставки не слишком высоки.       Они видела, как Гарри слегка расслабился, а после предложил ей руку. Панси словно пронзило током, когда их кожа соприкоснулась, и она знала, что он тоже это почувствовал, судя по тому, как его адамово яблоко нервно дёрнулось. Но он не сказал и слова.       Пара вышла на танцпол, и Панси могла поклясться, что она была готова взорваться, когда Гарри подтянул её ближе. Каждый нерв в теле будто подожгли, и всё, чего ей хотелось, это оказаться ещё ближе к нему, хотя девушка не понимала, как это физически возможно. Панси знала, что это не должно было ощущаться так правильно, однако так оно и было.       Она закрыла глаза, когда почувствовала биение его пульса вперемешку с собственным. Крошечная слеза скатилась по щеке прежде, чем Панси смогла это хоть как-то проконтролировать и Гарри успел это заметить.       — Мне… мне страшно, — прошептала девушка, — я чувствую биение твоего сердца.       Парень наклонился ещё ближе к её лицу и прошептал на ухо: «Я тоже».       Панси вздрогнула от тепла его голоса, который прозвучал неприлично близко, и вдруг очнулась от мысли, что с ними на танцполе было ещё много людей. Музыка сменилась, и пары начали ускоряться в такт мелодии. Девушка отступила от Гарри на несколько шагов, часто моргая. В его глазах плескался голод, а она была не в силах оторваться от их созерцания. Но внезапно девушка снова почувствовала это тянущее чувство в животе. Страх.       Она окончательно убрала руки с его плеч и попятилась назад, мотая головой.       — Прости. Я не могу.       Панси видела, как он шагнул ей навстречу в попытке остановить, но она сумела аппарировать быстрее.

***

      Тогда на свадьбе Гарри почувствовал, каково это — любить её. Он понял, что она и вправду была той самой. Каждая его вена, казалось, наполнилась этим чувством, и это, пожалуй, было самым сильным, что ему когда-либо приходилось испытывать.       Но Панси всё так же продолжала игнорировать его. Она не отвечала на письма, не искала встреч, а ведь они не виделись с самой свадьбы. Гарри чувствовал себя беспомощным, он был в ярости.       Почему она так и продолжает убегать, зная правду? Он принял этот факт, так почему она не может? Почему она просто не может сдаться и позволить ему победить?       Гарри знал, что Панси переехала в новую квартиру на Косой Аллее, поэтому, не задумываясь, аппарировал на место.       Он подошёл к входной двери. Несмотря на то, что ему и приходила мысль попросту переместиться сразу же внутрь, у Гарри ещё оставались манеры. Парень нетерпеливо несколько раз постучал в дверь и даже на расстоянии мог слышать, как она разозлено взвыла, направляясь встретить неожиданного гостя.       — Дафна! — начала Панси. — Сколько раз можно повторять, что я не съеду из этой квартиры обратно?       Слизеринка распахнула дверь и удивление озарило её лицо. Панси в ступоре стояла напротив него, и Гарри видел, как тысячи эмоций бегали в её глазах.       Шок. Непонимание. Ненависть. Любовь. Страх.       Он пришёл к ней с намерением услышать, что она скажет, он пришёл, чтобы, наконец, победить, но когда Гарри увидел её глаза, то сразу же понял, что всё это было ему не нужно. Он не хотел, чтобы она что-либо говорила. Он слишком отчётливо ощущал её сердцебиение в ритме с собственным.       Не обдумывая, парень поддался порыву и, толкнув Панси внутрь, обхватил её лицо ладонями и грубо поцеловал. Девушка же была не в силах это остановить и просто таяла под таким напором. Каждый нерв и каждая клеточка его существа горели, и он не хотел, чтобы это погасло.       После нескольких секунд, что тогда казались часами, они прервали поцелуй, от которого Панси всё ещё старалась отдышаться. Гарри прижался лбом к её и видел, как девушка прикрыла глаза, сдаваясь.       — Я больше не хочу бороться, — признался парень, — я больше не могу.       Он уже приготовился, что она снова оттолкнёт, как та и делала всё это время, но Панси смогла его удивить и на этот раз. Слизеринка распахнула глаза и посмотрела прямо в его собственные с такой же свирепостью, которая неустанно преследовала каждый взмах её ресниц.       — Так не борись, — с вызовом ответила Панси.       И впервые Гарри не было стыдно проиграть Панси Паркинсон, потому что это означало, что он выиграл намного более важный приз в своей жизни.