Советник Пурпурного Императора

Бушмейстер стоял у окна, сведя руки за спиной. Перед взором раскинулся изумительный вид на императорский парк, усеянный первым снегом. Длинный, далеко тянущийся узкий водоем, медленно переходящий в обширный лотосовый пруд. В этом водоеме, с чистой прозрачной водой, и яркими и плотными листьями кувшинок, нежными бутонами императорских цветов, Люцер изредка в теплую погоду выходил гулять в каноэ. Юноша сощурил разноликие глаза. Он не любовался видом, а думал. Знал, что должен будет сейчас рассказать все, что услышал, что узнал и какие выводы сделал. Аграф, задерживаясь, лишь дал ему время, чтобы ответить. Он сидел весь совет, его взгляд блуждал по всем. От императора до канцлера казначейства, который незаметно для всех, то ли куда-то спрятал брошенную монету, то ли бросил ее со стола. Мелочный жест, не иначе. Предыдущий канцлер, насколько знал юноша, был с поличным пойман на воровстве. Три года назад выдалось жаркое и сухое лето. Дождя не было, воздух дул не с моря, а с юга, принося с собой неприятный привкус песка на губах. Большинство посевов нещадно сгорели. Амбары простого народа к середине зимы начали пустовать, большинству крестьян не хватало продовольствия. Канцлер же тащил к себе все, что плохо лежало, сдирая с людей денег и дани сверх положенной меры, дескать, императорский приказ, и во дворце всем так же туго живется, как и в полях. Тот канцлер кончил печально. Люцер созвал народ и публично четвертовал человека. Аграф чувствовал себя на своем месте, вальяжно раскинувшись и беседуя с высшими лицами так, словно они были детьми. Без сомнения, совет знал, кем являлся Вороний Коготь. Его прошлое, его характер, положение и статус. По их мнению, которое никто никогда не рисковал высказывать вслух, Аграф был ничем не лучше, чем обычные зажиточные рабочие. Он так же вырос в простой семье. Должность свою получил при весьма загадочных обстоятельствах. Этакая темная, и весьма пугающая двор лошадка. Они догадывались так же и о том, зачем здесь Бушмейстер, и кем ему суждено стать. Их нелюбовь выражалась резким голосом и грубоватой критикой. В голосе, хорошо скрытые, присутствовали нотки страха. Его не боялся только Люцер. Между ними ощущалось сильное притяжение. Уверенность друг в друге, безграничное доверие, понимание с полу взгляда и полуслова. Во время совета император с интересом изучал карту и линии разделения своих провинций. Изредка он поднимал глаза на говоривших людей и одаривал взглядом каждого в отдельности. Кроме Аграфа. На него он старался и вовсе не смотреть. Почувствовав на себе чужой неприятный взгляд, юноша обернулся. Позади него стоял ментор. Господин Асофар даже внешне был старше Аграфа. Узкое вытянутое лицо, покрытое небольшими морщинками, выглядело не мудрым, а, скорее, брезгливым. Пожилой мужчина, брюзжащий, вечно недовольный, вечно все бранящий, и никак не способный найти покоя в своей душе. Длинные одежды скрывали тонкое и такое же немолодое тело, слегка сгорбленное тяготами воспитательной работы. Бушмейстер неловко поклонился. Мужчина в ответ на этот жест все так же брезгливо скривился. Не то, чтобы он не любил простой обывательский народ, но их присутствие при дворе крайне оскорбляло его благородную натуру, с самого детства, выросшего в этом высшем обществе. Он здесь находился по праву. А Бушмейстер – нет. - Вы уже второй мелкий прихвостень господина Вороньего Когтя. И это меня начинает раздражать. Бушмейстер молчал. Асофар, поняв, что мальчишка не может ему ответить, спокойно продолжил: - Его первый вот такой мальчик пропал. Он явно с ним что-то сделал. А теперь завел тебя. Еще и имя дал самостоятельно. Один лишь Всевышний может себе позволить дать неизвестному имя, но никак не человек. - Зачем Вы мне говорите это? – Бушмейстер поднял глаза на ментора. В лице мужчины он увидел отвращение. Сердце юноши болезненно сжалось, а глаза увлажнились. - Хочу лишь напомнить, что тебе, мальчик, выше положенного никогда не прыгнуть. Ты можешь менять наряды, можешь пудрить свое лицо, можешь говорить красивыми словами, но правды ты не изменишь – здесь ты никто и не имеешь никаких прав. Просто помни об этом, - сухо сказал ментор. Одарив парня еще раз брезгливым взглядом, лорд Асофар манерно поправил длинные и накрахмаленные рукава, развернулся и удалился. Бушмейстер сузил глаза, превозмогая боль внутри. Лорд Асофар чувствовал бы себя куда увереннее и спокойнее, не будь под рукой короля не только чародея, но еще и его преемника – юноши не то, что без знатного рода, но вообще, даже без имени. Отвратительное высокомерное отношение человека при власти. Бушмейстер, стараясь не думать о словах ментора, сосредоточился на своем задании. Никто из людей ничего не скрывал. Скрывал Аграф. Ото всех, кроме императора. Дверь открылась, и его учитель вышел – никаких видимых изменений на нем не было. Бушмейстер усмехнулся. Поманивший его, чародей коротко спросил: - Увидел что-нибудь? - Мне начать с Вас или непосредственно со всех остальных? – не удержался от ехидства юноша, идя по правую руку и сохраняя темп шагов. Аграф лишь прикрыл глаза. Он выглядел довольным. - Как будет тебе угодно. - Император смотрел на всех, кроме Вас. Изучал карту, однако, к чему изучать карту? Мне кажется, он всего лишь скрывал глаза. А значит, скрывал что-то во взгляде. - Изумительное замечание. - Значит, эти слухи все же правдивы? – Бушмейстер остановился. Что случилось вчера никак не оставляло в покое его душу. Аграф коротко остановился и взглянул на юнца. Спокойным и холодным взглядом, словно бы оценивая. Бушмейстер оказался изумленным и заинтересованным. - Мы не выбираем, кого любить, - спокойно сказал Вороний Коготь. – Да, это правда. Но свой титул я получил не через постель. И советую тебе не углубляться в этот вопрос. - А кто еще знает о вашей связи? - Ты. – Аграф сказал это спокойно. Но так, чтобы было понятно, что трепать об этом не следовало. Мужчина, начертив портал на ходу, шагнул, не прерывая своего пути. А Бушмейстер, замешкавшись на короткое время, поспешил вслед за ним. - Я понял, что Вы ведете свою игру при совете. Никто не догадывается даже близко, что делаете. Ваши намерения скрыты, ложь не распознаваема. Знахарь не догадался о том, что случилось с шутами, работа была проделана ювелирно. - Неверно. Я отрубил им пальцы, Бушмейстер, и вместе с кольцами отправил заговорщикам. Оторак не мог этого не заметить. И не мог не догадаться, зачем ты на совете. - Значит, он с Вами заодно. - Оторак - сын ведьмы. – Аграф продолжал говорить, не заботясь о том, слышит его ученик или нет. - К сожалению, к нему по крови перешла лишь та малая часть, что имела его мать, графиня дю Оле. - Кто из совета и двора об этом знает? – Бушмейстер перешел на мелкую трусцу. Его начало пробивать на дрожь от холода. - Только император. Остальные остаются в счастливом неведении. Оторак был представлен ко двору лично мной и приставлен следить за здоровьем правителей. Я не доверяю иным знахарям, а Оторак действует почти моими же руками. Мужчина свернул трижды, затем, даже не останавливаясь, лениво махнул рукой, будто отметал что-то лишнее. Толстая каменная стена перед ним тотчас же раскрыла небольшую арку, и Аграф беспрепятственно шагнул вперед. Бушмейстер прошел за ним. - Наставник, куда мы направляемся? Вопрос юноши так и застыл на его губах. Красные стены и полы, огонь бросал тени на железные жуткие крюки и изогнутые металлические колья. Магические факелы вспыхивали лишь тогда, когда Аграф приближался, покорно освещая господину путь. Вороний Коготь прошел дальше по узкому коридору, и свернул налево. Бушмейстер, сначала спешивший за ним, остановился и замешкался. Из любопытства, подгоняемый потаенным страхом, юноша подошел к парапету. Он оперся о камень, прохладный и сырой, и свесился, заглядывая вниз. Внизу стояла кромешная тьма, лишь ближайший факел смутно подсказывал, что данное место имеет несколько уровней, уходящих все ниже и ниже. Багровый цвет нагонял страху, из-за угла послышался голос наставника: - Не отставай. Бушмейстер бросился вслед за мужчиной и вскоре нагнал. Коридор все еще был безлюдным. На стенах висели пустые кандалы и цепи, изредка боковые ответвления вели к странным и жутким комнатам, из которых будто бы доносились крики. - Что это за место? - Это Утробное Жерло. Пыточная, - сухо пояснил мужчина, спускаясь ниже по ступенькам и выходя в обширный зал. Великолепно ориентируясь, он даже не остановился, а намеренно повернул правее. – Здесь предыдущие императоры и правители вели допрос пленных. Бушмейстер прижал пальцы к виску. В зале остались крики умирающих. Души, растерзанные сотнями ножей; люди, которых замучили до безумия. - Кто хозяин Утробного Жерла? – осторожно спросил Бушмейстер. Под его ногами что-то хрустнуло, и он с омерзением отпрянул. Не разглядев в темноте, он наступил на чужую грудную клетку, и теперь три ребра треснули под его сапогом. - Когда-то им был один палач. Он жил давно, по меньшей мере, лет пятьсот. - Разве это возможно? - Возможно, когда рядом с тобой стоит чародей, поящий тебя специальной дрянью, - спокойно сказал Аграф. Он толкнул массивную железную дверь и взял факел. За дверью оказалась узкая каменная лестница из грязного зеленого камня, заляпанного старой высохшей кровью. Рядом не было ни поручней, ни парапетов, поэтому легко можно было упасть вниз, в бездну. Бушмейстер аккуратно двинулся следом. - Затем хозяева сменились, и не прошло и года, прежде чем я нашел заветную дверь. Немного золота, позволение Владыки и теперь…Утробное Жерло принадлежит мне. Бушмейстер, услышав его, споткнулся и опасливо приблизился к краю ступеней. Вороний Коготь резко схватил его за плечо и вернул на место. - Вы… пытаете здесь людей? - Нет, допрашиваю я их в своем тайном кабинете, если это необходимо, - пояснил Аграф. - Я по возможности подчинил это место себе. Теперь Утробное жерло отыскать не возможно, войти сюда могу лишь я и мой спутник. Снаружи дверь запечатана моей кровью и открывается, лишь если я позволю ей открыться. - А если… допустим… кто-нибудь сломает стену? – осторожно спросил Бушмейстер. - Упрется в стену или выйдет наружу. Моя тайна останется при мне, потому что кровь владельца принадлежит лишь ему. После моей смерти проход запечатается и больше никогда не откроется. Все Утробное Жерло сгинет, если сгину я. - Если Вы здесь никого не пытаете и никого не держите, то зачем оно Вам? Пейзаж здесь отличается. Что находится внизу? - Клети. Сначала пыточная, еще ниже находятся камеры. Но мне нет смысла держать в них живых людей. - Вы держите мертвых?.. Аграф медленно опустил подбородок, развернулся и зашагал дальше. - Именно. После череды ступеней они вышли в еще один длинный и узкий коридор, где могли бы пройти вместе лишь два человека. Аграф медленно подошел к первой клетке, и поднес факел к кривым проржавевшим прутьям. Бушмейстер подошел ближе и присмотрелся. В запертой клетке, аккуратно, без цепей и кандалов, сидели люди. Все они были мертвы уже давно – некоторые все еще разлагались, от некоторых остались лишь сухие и ветхие кости. Все они сидели смирно, вытянув ноги, некоторые уронили голову на грудь или на плечо соседа. Сидели в круг, опираясь о стены, люди в центре, без опоры, лежали в позе полного покоя и, казалось бы, совершенно ничего не чувствовали. Протянув руку, Бушмейстер взял факел у наставника и сделал несколько шагов вперед к следующей клети, затем к третьей и четвертой. В них так же сидели мертвые – спокойные, умиротворенные, будто бы даже не узники, а просто ждущие смиренно свой назначенный час. Дверь каждой клети была открыта, но Бушмейстер и не думал шагнуть хоть в одну из них. Медленно собрав рассеянные мысли, он создал на свободной руке шар магического огня, и, замахнувшись, бросил его дальше по коридору. Магический огонь, пролетев, осветил еще с десяток таких клетей, затем нырнул вниз и погас. - Обрыв? - Ступени. - Сколько здесь ярусов? - Пара десятков, есть еще пустующие клети, если ты хочешь, мы можем спуститься ниже. Тюрьмы там обширней, а людей больше. Бушмейстер медленно качнул головой и отодвинулся. Его кожа покрылась мурашками. - Зачем Вы заполняете мертвыми пустые клети? – спросил он, с трудом подавив дрожь. В свете факела узкое лицо Аграфа было зловещим, а длинные собранные волосы отливали изысканной медью. - Слышал ли ты, что в замках, на случай поражения в войне, есть потайные ходы. Они позволяют бежать. Императору, близким и в принципе, всем, кто должен выжить. Об этих ходах знают определенные доверенные люди, ходы запечатаны и надежно сокрыты. – Аграф повел бровью, а затем развернулся и зашагал обратно, наверх. – Я сделал Утробное Жерло подобным ходом, но гораздо изощреннее. Если наши потомки когда-нибудь проиграют, а я к этому времени буду жив, я распечатаю этот проход, и в случае какого-либо поражения у них будет хороший выход для спасения. - А мертвые люди? Зачем их держать в клетках? Это все пленники? - Кто эти люди, и почему они находятся в клетках в таких количествах… все это, ты узнаешь позже, - сухо сказал Аграф, пресекая дальнейшие разговоры. Мужчина, начертив еще один портал, продолжил путь. Его ученик остановился и поежился. Зимний безветренный холод сковал ему пальцы. Аграф словно бы и не замечал, что они идут по заснеженному глухому лесу. Это был совсем не императорский парк. И они были уже далеко непосредственно от дворца. Возможно, даже дальше от столицы. Юноша облизал губы и зашагал, оставляя на снегу следы своих сапог. Бушмейстер выдохнул пар, закутываясь в плащ. Он не был готов к подобной прогулке и был одет слишком легко. - Вы контролируете абсолютно все. Письма, здоровье, д-двор, с-совет, императора, даже к-крестьян, и разумы недалеких люд-дей! – Зубы юноши застучали от холода. - Неверно. – Аграф отрезал снова. - Я не контролирую разумы, и тем более не имею власти над Люцером. Моя цель всего лишь защита. - И эт-тот конт-троль идет лишь из защиты? - Именно так. – Наконец-то Аграф остановился, сухо сводя ладони вместе. Бушмейстер сунул руки в подмышки, чтобы хоть как-то согреть кончики пальцев. – Милорд-д… - О твоем появлении все уже уведомлены, но в ковенах пока тебе не нужно появляться. Все они уже знают, кто ты и кем, возможно, станешь. Под моей рукой не может быть неудач. - Да, милорд-д. – Бушмейстер кивнул и вжал голову в плечи. – Это очередной урок? Могу я узнать, куда мы идем? Я ст-трашно з-замерз! Аграф не ответил. Он стоял недолго, глядя вдаль, а затем провел рукой так, словно бы снимал невидимую завесу, и заснеженная область перед ним преобразилась. Деревья поменяли свое местоположение, их ветви стали изгибаться иначе, а земля оказалась не покрытой снегом, а раскрытой и обнаженной, влажной, с листвой, пропахшей приятной гнилью. Бушмейстер втянул в себя воздух - повеяло едва-едва наступившей весной. Прохладная и свежая, новая земля. Резкий озоновый запах, так пахнет после талого льда или дождя. Юноша из интереса обернулся. За спиной продолжал стоять, безмолвно укрытый белой пеленой спящий лес. Интересным стало другое открытие: расступившиеся деревья открыли небольшой, двухэтажный деревянный дом, стоящий прямо посреди леса, окруженный небольшим, в половину человеческого роста, забором. Обычное жилое помещение, рассчитанное на семью. Но никакой скотины, даже лошади поблизости, даже собаки, которая могла бы охранять хоть кого-то. Аграф беспрепятственно прошел сквозь забор, оказавшийся магическим барьером, а вот Бушмейстер заметно занервничал и остановился. Из интереса и только, он протянул руку и коснулся забора пальцами, онемевшими от холода. Прохладное дерево. Всего лишь забор. - М-милорд, я…. - Ты пройдешь, если наберешься решительности. Холод мешал сосредоточиться. Юноша ощущал неприятную дрожь по телу и стоял, касаясь пальцами забора. Обычное дерево, казалось бы, Аграф не прошел только что через иллюзию, а сам стал призраком. Вздохнув, юноша сделал неуверенный шаг, зная, что упрется в забор и не сможет его преодолеть просто так. - Зачем ты зажмурился? – Аграф приподнял бровь, глядя на то, как юноша проходит через барьер. Тот замялся. - Не з-знаю. Наверно, я п-просто… - Довольно лепета. Вороний Коготь коротко кивнул и открыл дверь в дом. Юноша шмыгнул в жилище первым, ощущая лицом жар огня и слыша треск дров в старом камине. Аграф закрыл дверь, а Бушмейстер осмотрелся. В доме без сомнения кто-то жил – слишком уж тепло и уютно. Холод леса постепенно отступал, и молодой маг высунул руки, разминая пальцы, к которым возвращалась былая чувствительность. Аграф прошел дальше в дом, провел пальцем по не запыленному столу, на котором стояла почти пустая чашка. Юнец зачем-то наклонился и вдохнул аромат чая. Мята и липовый мед, без сомнения. Разобранная и старая деревянная кровать, венки различных собранных сухих трав, овечья шкура на полу, большой раскрытый том, а в нем – сухие яркие листья гербария. - А, Вороний Коготь. Рад видеть тебя в добром здравии. Бушмейстер резко повернул голову. Со второго этажа, крепко держась руками за неровные изогнутые перила, спустился человек в одеянии цвета коричневого чайного дерева. С короткими и сухими волосами, с небольшой, неухоженной бородкой и неестественно длинными выгнутыми пальцами. Юноша невольно отодвинулся за спину учителя. Человек не внушал ему доверия. - Здравствуй, Тримерос. И я рад тебе. – Аграф медленно склонил голову в почтительном жесте. То же сделал и Бушмейстер. Немолодой мужчина с бесцветными глазами, подернутыми белой пленкой. Он моргал часто, и смотрел чуть правее от Аграфа. Почти слепой, догадался юноша, мельком рассматривая его. Без пояса, согнутый годами своей жизни, он держал рот слегка приоткрытым. Наружу проглядывал крохотный кончик почти бесцветного языка. - От тебя все так же пахнет птицами и землей. Но ты не приходишь ради болтовни. И ты пришел даже не один. С-с чем же ты пожаловал, Аграф? – Тримерос слегка дернулся, растягивая последнюю букву. - Познакомить с тобой своего ученика. Прошу тебя помочь ему. - Ученика. Новый ученик? Интересно, милый. И чем же я должен помочь ему? – Тримерос сложил ладонь на ладонь. Бушмейстер слегка поджал губы. Уродливые, страшные руки старика. Пальцы длинные узкие и костлявые, куда длиннее, чем у обычных людей. Отвратительное зрелище. Невольно он повернул голову и увидел свое отражение. Разноликий, с неприятным шрамом на правом глазу и не совсем правильной формой лица. Кого же порицал за внешность он? Ему стало тошно. От себя. - Помоги ему развить дар перевоплощения. - А, дар. Ты уверен, что он у него есть? - Тримерос подошел ближе к Аграфу, а затем оттеснил его рукой в сторону и приблизился к Бушмейстеру. Обознался из-за слепоты. - Чутье не может меня подвести. Юноша едва заставил себя стоять на месте ровно, и не вырвать руку, когда ее обвили длинные выгнутые пальцы старого колдуна. Что же случилось с первенцем Аграфа? Куда он исчез? - Как тебя зовут, дитя? - Бушмейстер. - Буш-шмейстер… Любопытно. - Тримерос развернулся, ведя за собой мальчишку, и неласково толкнул его к столу. Тот пошатнулся. В старике, несмотря на его внешнюю немощность, таилась огромная сила. – Это твое настоящее имя? Юноша замолчал, неуверенно поглядев Аграфа. Тот вальяжно раскинулся поперек кровати, листая страницы книги и аккуратно перебирая засушенные листья. Похоже, он абсолютно перестал слушать старика и обращать внимание на своего ученика. - Милорд Аграф дал мне это имя, когда спас. С тех пор ношу его. Настоящего не помню. - И я б удивился, будь иначе, ибо мало кто называет такими именами любимых детей. - Что это значит? - Ты знаешь, что значит это с-слово? Молодой чародей сглотнул. - Это… вид одной из змей?.. - Мое полное имя, Тримерос-с Черная Куфия, несмышленое дитя. И это имя в с-свое время я заслужил. Своими действиями. Вороний Коготь говорил тебе, что вс-се люди в нашем мире, так или иначе связаны с животным миром? Кому досталась хитрость лисы, кому медвежья сила, кому лебяжья преданность, кому быстрота воробья. А кому червивый аналог. Не зря Ворон привел тебя ко мне, Бушмейс-стер. - Вы тоже несете змеиное имя. – Молодой чародей медленно сел на стул. Колдун его почти не видел, но его тихие слова успокаивали и убаюкивали. Его хотелось слушать. – Куфия это редкая и ядовитая змея. Она… - Как и Бушмейстер, мальчик. Но ты куда смертоноснее и более опасен, еще не знающий своих… умений. Мой род сторонится людей и не напрасно, бежит и атакует лишь в крайних случаях. А твой род к ним стремится. За добычей, принося с собой смерть… и избавление от крыс. И им подобных. - К чему вы ведете, господин Тримерос? - Скажи-ка мне, как часто ты замечаешь на улицах бездомных? - Постоянно, - Бушмейстер облизал губы. – Ну, они есть, как и любые другие люди. Я не особо рассматриваю их. - Разумеется, и на живность под ногами не обращаешь внимания. Пауков, крыс, кошек и дворняг. Лошадей. Воробьев. Ворон. - Не видел пока что в этом какой-то выгоды. Мои уроки… - А стоило бы, змееныш. – Тримерос, покачиваясь, повернулся к нему боком. Он медленно запрокинул голову, размыкая губы, и широко раскрыл рот. Юноша занервничал. Тримерос не мог раскрыть рта больше, чем ему позволяло его строение, но от его неба, медленно отделяясь, показались два больших изогнутых змеиных клыка. И чем шире он раскрывал рот, тем явственнее они разгибались, а затем, приняв обычное положение, Тримерос опустил голову и спрятал свое страшное оружие. Бушмейстер выдохнул и медленно сел на пол, не в силах удержаться на стуле – настолько это зрелище шокировало его. - Как Вы это сделали?! – пораженно спросил он. - Искусство шпионажа не в том, чтобы тебя не заметили, когда ты стоишь за углом. А в том, чтобы слиться с окружением. Сохраняя свой разум, стать кем угодно в этом мире. Меньше. Или больше. Основой интерьера. Чтобы быть на виду невидимым. И ты свой образ выбрал именем. И оно дарует тебе… небывалые высоты. Если научишься. - Становиться змеей своего имени. По желанию. Зная, что можешь. И извлекать из этого всякую выгоду. – Аграф лениво отложил книгу. – Тримерос овладел этим искусством в совершенстве; лучше, чем кто-либо. Даже сейчас, почти слепой, он способен изменить свою форму когда и где угодно. - Покажите мне, прошу Вас, - Бушмейстер и сам не заметил, как невольно перешел на вкрадчивый шепот и встал на колени. Старик едко усмехнулся и медленно опустил голову. Юноша даже не успел уследить за тем, как на месте, где только что был человек, чьи пальцы напоминали сломанные ветки, свернувшись кольцами, лежала взрослая ямкоголовая змея, изредка высовывая язык и глядя прямо на него. С заострённой мордой, покрытой мелкими щеточками неправильной формой, того же цвета, что и роба, переливаясь в тени, и с такими же молочно белыми глазами. Но змеям не особо нужно зрение – Тримерос смотрел на него, не отрываясь, собирая воздух вокруг себя. Бушмейстер опустился на грудь перед ним, ощущая дрожь от возбуждения. Зрелище и впрямь было изумительным. Крошечные змеиные глазки неотрывно следили за ним, а язык собирал и собирал воздух. - И я так смогу? – Он поднял взгляд к Аграфу. – Я могу добиться того же? Чародей медленно опустил подбородок. Змей, издав непонятный звук, отполз подальше, вновь принимая человеческую ипостась и коротко покашливая. - Учиться придется долго и много. Я живу уединенно и почти не контактирую с людьми. Моя компания это ковен, в котором я еще состою. А рацион исключительно из полевок. Ну и чая с медом. Иногда. - Вы питаетесь только так? - Этого достаточно. Змеиный облик сохраняет энергию, смерть… не наступит внезапно в иной форме. Как до меня добраться? - Только через портал? - Именно. - Тримерос вновь кашлянул и отхлебнул из чашки. – А потому, прежде чем приступать к изменению своей формы, научись сперва перемещать свое тело, дитя. И видит Небесный, ты будешь изумительным змеем.