Советник Пурпурного Императора

- Ты уверен, что обойдешься без охраны? Может быть, мне стоит поехать с тобой? – Ин встревожено взглянул в лицо Вороньего Когтя. Тот не заметил этого взгляда. - Нет. Бушмейстеру нужен уход и забота, он начнет просыпаться со дня на день. В моменты пробуждения ему нужна компания. Давай ему все, что пожелает, скажи, это был мой приказ. Вставшие у тебя на пути будут наказаны императорским советником. – Аграф накинул длинный плащ и поправил широкий пояс на талии. У главных ворот его уже ждали трое конных всадников. Аграф не стал задерживаться и решил поехать с утра, чтобы ближе к вечеру быть уже в провинции. Там буйствовали особенно рьяно, провинция Хай Пинь считалась самым приятным, буквально, благословленным местом. Выбрать это место для всеобщей кары было дальновидным решением. Жители в ней практически ничем не отличались от остальных людей. Такие же трудяги, базарные крестьяне, кузнецы, ремесленники. Ткачи, повара, по тропкам между трактиров возили телеги, ездили всадники. И все было бы как в любой провинции, если бы не колоссальное количество бедняков, буквально каждые пару метров сидящих на дороге с протянутой рукой. Некоторые из них просто грязные засаленные старики, явно лишившиеся крова совсем недавно, некоторые – загнанные в угол сироты, а в иных случаях – истекающие кровью инвалиды, будто только-только выбравшиеся из-под неосторожного ножа. Аграф смотрел на людей с легким интересом. Те разбегались от троих всадников прочь, с негромкими криками об императорском палаче. В народе он был известен под многими именами и титулами. Почти никто, кроме магов, не знал его имени за пределами дворца. Разве что в Птичьем Гнезде еще помнили, кто он. Где-то хлопнули ставни; по дороге, волоча за руку девочку, стремительно пробежала женщина, упала на ближайшее крыльцо и прижала чадо к груди, закрывая спиной ребенка от всадников. Навстречу им по дороге подъехал градоправитель – невысокого, склочного вида мужчина, с нечесаной бородой и колючими глазками. Градоправителя сопровождали двое стражников с копьями. По их лицам Вороний Коготь скользнул без интереса и сразу понял: на расстоянии от императорского правосудия они чувствовали себя куда увереннее. - Божья благодать, не иначе! - зычно гаркнул градоправитель и прижал к сердцу руку в жесткой кожаной рукавице. – Ежели бы я знал, что Ваша милость явится-заявится, так я бы и по-иному встречал! А тут, стало быть, Вы…. Не одни. Мужчина скользнул взглядом по спутникам Аграфа. Чародей коротко усмехнулся. Арлен Луан, маг его же возраста, ехал по правую сторону. Одну руку он держал опущенной, второй держал поводья и направлял лошадь. Он являлся чародеем высшего уровня, не уступающим Аграфу ни в силе, ни в умениях, ни в практической магии. Среди людей его собственного ковена Арлен считался одним из лучших заклинателей, кто специализировался бы на боевой магии. На левом бедре у него висел в ножнах одноручный длинный изогнутый меч, Духовное оружие, помогающее ему совершенствоваться. В бою Арлен вкладывал в него свою духовную силу. Второй юноша Киоран Ядовитый Герцог в свое время прославился, вопреки титулу, отнюдь не тем, что травил своих недоброжелателей. Телосложением он выглядел даже не жилистым, а болезненно худым, даже костлявым. На фоне Аграфа и Арлена он, будучи моложе них, отчего-то казался старше. Со своими врагами Киоран поступал менее красиво. Чаще всего споры с ним не приводили даже к потасовке. Противник, бахвалившийся своей физической силой, легко провоцировался, хватался за меч, а затем…. Получал в лицо резкую, разъедающую кожу и плоть ядовитую кислоту. После контакта с подобным веществом лицо противника преображалось навсегда и редко когда кому-либо удавалось выживать. Кислота разъедала глаза и губы до десен. В тех местах, где она соприкасалась с кожей, плоть обнажалась до мяса и слезала клочьями. Противник, получая такой удар, навсегда слеп, терял не только свои непревзойденные навыки фехтования, но и внешнюю привлекательность. Становился навсегда уродливым, никчемным. В далеком прошлом, на семью Киорана, тогда еще пятилетнего мальчика, напали разбойники. Как выяснилось позже, герцог взял в жены, полюбившуюся ему девушку, при этом отказав, как многие считали, более достойным кандидатурам. Одна из отверженных не стерпела подобного унижения. Наняла людей и, запугав пятилетнего мальчика, облила супружескую пару горячей кислотой. Родители Киорана не мучились долго и умерли мгновенно. В тот день пятилетний мальчик смог выжить, пусть и был изрядно избит. А после, найдя ковен, почувствовав в себе Дар, стал совершенствоваться. В конце концов, то, что разрушило когда-то его жизнь, стало его самым главным оружием. К несчастью, девушка, к тому времени превратившаяся в богатую и знатную даму, не ожидала, что ее настигнет месть того мальчика. В отличие от нее, Киоран не был милостив. Он провел с ней в ее покоях семь дней и семь ночей, прежде чем от нее не осталось ничего, кроме небольшого кровавого пятна на полу. Что именно он с ней делал, не знал даже Аграф. - Тэк-с, имя мое будет, Абет. И доколе Вы, Ваша милость, явились в наш городок, явно не за тем, чтобы лясы точить, - продолжал градоправитель, - приглашаю Вас к себе домой. Там и баня, и стол накрытый будет, как приедем, уж моя женка позаботится, как следует. Она у меня такая хозяйка! Всем хозяюшкам – хозяюшка, а курочку на меду готовит так, што добавки попросите, я Вам Всевышним клянуся! Аграф слегка усмехнулся. - Благодарю за приглашение, градоправитель. Но потому я и приехал сюда без обычного императорского авангарда, что не лясы точить. Дело серьезное. Провинция у Вас катится на дно, наш благородный император решил покарать тех, кто в этом виноват. - Да что б мне об землю лоб свой расшибить, ежели что я вам солгу! – горячо закричал Абет. Его лошадь фыркнула. – Я здесь любую крысу достану, только пальцами щелкните! Любой городовой Ваш верный слуга, Ваша Милость, Вам ли не знать этого! Неужто, не по чину дела делаете?! - По чину или нет, уважаемый Абет, а мне главное приказ выполнить. А уж как, это я сам решу. Благодарю за приглашение, - Аграф натянул поводья, почмокал губами, направляя коня дальше. Поравнявшись с Абетом, он лениво бросил. - Одна просьба, милейший. Под ногами не мешать. Что ответил градоправитель, Вороний Коготь не услышал. Он спешился, без труда подозвал юношу, и велел ему присмотреть за лошадьми. Сам же со своими спутниками вошел в трактир, к зазывающей всех хозяйке. Та, разумеется, зная, кем являются ее гости, поспешила отвести их к месту возле камина, где стены всегда были теплыми. - Разогретого вина, хозяйка, - мягко сказал Аграф. – И чего-нибудь горячего. - Сейчас принесу, молодой господин! Арлен проводил женщину задумчивым взглядом. - Почему Вы не отправились с градоправителем? Ему полагается рассказать Вам все, что происходит в провинции. - Я знаю, как он рассказывает. Вся правда будет присыпана и завуалирована. Не хочу терять время на выслушивание лести и лжи, – сказал Аграф. Полная девушка, шустро принимающая заказы, взглянула на него. Советник поманил ее пальцем. - Господин? – спросила она пугливо. – Чего-то желаете? - Иди сюда, красавица, - дружелюбно произнес Вороний Коготь. Он мягко улыбнулся, располагая к себе, и усадил девушку рядом на скамью. Та, неуютно поежившись, испуганно произнесла: - Господин, у меня много работы… - Я не займу много времени. Не бойся. - Аграф прикрыл глаза. – Скажи-ка мне, не происходит ли в Хай Пине чего-нибудь странного? - Странного? – переспросила официантка. Она все еще чувствовала себя неуютно в обществе трех рослых мужчин. – Разве могут здесь происходить странности? - Не лукавь, милая. Ты ведь здесь местная. Многих гостей видишь, много разговоров слышишь. Императорское Правосудие желает знать все сплетни и слухи. Открой мне глаза. Девушка помялась, а затем, наклонившись к столу, понизила голос до шепота: - Говорят, будто Верховный Жрец собирает монахов в своем храме. Монахи в свою очередь собирают бедняков. Видели ли Вы несчастных, в крови, на дорогах в городе? Этим людям отрезали здоровые конечности, превращая их в калек по приказу Жреца! Он выставил их у дороги, дабы они собирали подати! И несли к нему. - Как же они попали к нему? Неужели сами согласились, чтобы их искалечили? – тихо спросил Киоран. Девушка взглянула на него и покачала головой. - Нет! Они ходили, как и все люди, за тем, чтобы успокоить душу! Попросить совета, соединиться с Всевышним через Жреца Крица. Он калечил их насильно, отнимал все и приказывал молчать. Он держит в руках весь город. Сам градоправитель не смеет ничего сказать высоко духовному человеку, считает, что на все благодать и закрывает глаза. - И ты спрашивал, почему же я не пошел за стол к этому управляющему, - усмехнулся Аграф. Девушка сглотнула. - Почитай… недели две назад, Криц сказал, мол, та семья, что будет замечена в непристойностях, грехе, духовном и нравственном падении любой формы, разврате и блуде, должна будет отдать храму своего первенца. И ведь не блажью слова были! Не блажью! Уже четыре семьи он вывел на площадь, пристыдил и показательно увел у них детей! Мальчики, девочки! Кто-то совсем… - Девушка показала ладонью жест, означающий, что человек был маленьким. – И никто слова поперек не сказал. Все считают, что это кара за грехи наши и нашего императора. Посему-то и противились! Сейчас винят во всем Его Солнечное Величество! Говорят де, Криц детей увел прочь от греха родительского, дабы в любви и заботе воспитать, ибо не может быть у духовного наставника иных мыслей! Угрожал он нам, что если мы детей не отдадим, все в пороке утопит наш Горный Император! Так говорил, и все верили! Аграф сузил глаза. Он не ожидал, что провинциальные послушники опустятся до такого безобразия. Девушка прикрыла рот ладонью, сама не веря в то, что сказала. Вороний Коготь поднялся. У него немедленно пропал аппетит. Да и он узнал все, что хотел. - Благодарю, - сухо сказал он, и положил на стол небольшой золотой слиток. Храм, к которому приехали чародеи, казался пустым. Высокое в несколько этажей здание с изогнутой крышей и непременно мигающее пустыми темными окнами. Прихожане, едва только собиравшиеся заходить, разбежались кто куда, с криками о том, что Темный Император прислал своего палача вершить произвол. Арлен вскинул голову. - Крысы попрятались по своим норам, - насмешливо сказал он. Киоран мрачно взглянул на плотные браслеты на своих запястьях. В них он хранил то самое вещество, которое использовал, как оружие. Управлял он им, будто водой, без каких-либо усилий. Менял форму, консистенцию и даже количество, по своему усмотрению. Магические браслеты давали ему, как хранителю, неосязаемую защиту, так что он не боялся, что случайность может обернуться против него. Аграф спешился, расправил плащ, а затем поднялся по ступенькам. Едва он подошел, дабы по всем приличиям войти в храм с поклоном Всевышнему, как в двери глухо щелкнул засов. Арлен ухмыльнулся. Совершенная глупость, пытаться остановить мага каким-то засовом. Как чародею высшего уровня, Аграфу ничего не стоило открыть эту дверь. Начертав руну, императорский советник сделал резкое движение рукавом. Двери храма распахнулись сами собой, треснув у петель. Задрожали высокие витражные окна. Верховный жрец, не успевший даже отойти от двери, отступил. Его руки дрожали. - Как смеешь ты, неугодный бес, переступать порог без уважительного поклона?! – вскричал мужчина. Имя ему было Криц. Жрец несильного телосложения, увешанный странными явно золотыми четками, спускающимися до самых колен. Новая белоснежная роба без единого пятнышка, вычесанные волосы. И такие же золотые четки на запястьях. Чародей оглядел его. - Поклон я сделал бы, будь дверь открыта. Император приказал мне проверить обстановку в Хай Пине. Пока ехал, наткнулся на десятки сожженных домов и столько же калек на дороге, - спокойно проговорил Аграф, глядя на золотые украшения. – Не иначе что-то случилось? - Случилось? – взвизгнул Криц. – Спроси у своего Черного Господина, что случилось! Народ голодает, умирает в нищете! Дети воют от болезней, заполняя кладбища, пока вы, еретики, все пируете, да купаетесь в роскоши! Нужды людей простых ни к чему Вас не обязывают?! Дома сожгли разбойники, почему ты спрашиваешь меня об этом, разве я могу иметь отношение к сожженным домам! Его крики, усиленные эхом, привлекали внимание испуганных людей. Перебарывая страх, они столпились у дверей храма, жадно поглощая каждое слово. Криц, увидев гул толпы, сорвался с места, проскочил мимо чародеев и выбежал на улицу. Киоран сделал резкий выпад, явно намереваясь остановить служителя, но Аграф медленно отдал ему приказ не делать этого. - Проверь храм, - тихо сказал он. – Он подряд требовал подать ему маленьких мальчиков для служения. Найдите их. Живыми или мертвыми. Быстро. И приведите сюда. Чародеи, кивнув, разошлись в две стороны. Аграф вышел следом за жрецом. - Темный Властелин не жалеет свой народ! – закричал Криц. – Я говорил! Я говорил тысячу раз, и оказался прав! Народ! Вот он, взгляните на него! Императорский палач, явился по щелчку хозяина, казнить невинных! Он уже показал свою вседозволенность, когда переступил порог храма без поклона! Вы видели, какое богохульство?! Сломанные двери нашей святыни не могут противиться черному колдовству отвратительного беса! И эти люди! Эти люди управляют страной! Разве они кормят страну?! - Ты скармливал прихожанам и бедным мясо убитых тобой людей, - громко сказал Аграф. Народ безмолвствовал. Криц отпрыгнул прочь. Его руки затряслись. - Я прибыл не карать невинных, а наказывать виноватых. Сладкие речи не затмят правды. – Аграф наклонил голову. – Признайся сейчас во всех своих прегрешениях и заслужишь прощение Всевышнего. - Мне не в чем раскаяться! Я священный служитель! Живущий по заветам, я безгрешен, в отличие от тебя, бездушный демон! – прорычал Криц. Народ что-то начал говорить. Аграф взглянул на толпу. Стоя, поодаль он увидел девушку, в длинном темно синем мундире и с изогнутым хопешем на бедре. Скрестив руки на груди, она стояла подальше, выделяясь из толпы, смотрела и ухмылялась. - Разве император знает, как живет народ и чем дышит, чтобы вершить правосудие и так лихо разбрасываться словами о вине и невиновности! Он, связанный с Темными Силами, потерял рассудок, а ты, проводник несчастный, управляешь им, как куклой! Он отменил вековые традиции, разве можно забыть такое! Мужи! Мужи! Как же теперь держать своих жен и дочерей под защитой, ежели они не стремятся к нам за сильной рукой и звонкой плетью! – продолжал кричать жрец. Толпа заревела. - Как же права наши! Разве соответствует этот закон справедливости человеческой! Я скажу Вам, господа! Нет справедливости от нашего императора! Лицемерными деяниями не искупить подлинного предательства! И нам не купиться на страх, что несет он! Толпа заревела сильнее, поддерживая своего священника. Аграф медленно отвел руку в сторону, собираясь создавать себе барьер, если в него полетят камни. Ему не требовалось доказывать правду. Он уже все знал наперед. Арлен и Киоран вынесли на площадку и положили на пол четыре тела. Народ замолчал моментально. Тишина длилась около минуты, пока люди разглядывали то, что лежало на земле. Затем послышался истерический глухой женский вой – так плачет мать, увидев свое мертвое дитя. Следом за ним послышался еще один крик, другой, еще более пронзительный и душераздирающий. Аграф медленно закрыл глаза. Поддерживая последнего ребенка, девочку шести лет, которая почти не могла ходить самостоятельно, но все ж была жива, Арлен медленно вывел ее из храма. Толпа начала кричать – злобно, яростно, превращаясь в оружие, что способно снести все на своем пути. Ребенок, увидев в толпе своих родителей, замычал что-то, замахал руками, заплакал. Аграф сжал зубы. Послушники выбили ей зубы и вырезали язык. Что было с остальными детьми, не выдержавшими этих пыток, можно было понять сразу. Окровавленные, искалеченные, в изорванной одежд. Так же без языков и зубов, с насильно отобранной невинностью…. Народ кричал. Яростно, явно собираясь вершить свое собственное правосудие. - Не я калечил этих детей, не я убивал их. Вы может не верить словам. Но вы поверите делам, - произнес Аграф достаточно громко, чтобы быть услышанным. Женщина, завопившая первой, упала без сознания. Криц, белый как мел, собирался было броситься обратно в храм, однако Киоран резко выбросил вперед руку вместе с кислотой. Едкое вещество разъело ткань и плоть на ногах в мгновение ока. Жрец, завыв от боли едва ли не в унисон толпе, упал лицом на землю. Арлен, подойдя сзади, насильно поставил его на колени, намотал жидкие волосы жреца на кулак и заставил его откинуть голову. - Богохульство! – заорал Криц, стараясь вырваться. – Я священник! Верховный Жрец Хай Пиня! Все деяния мои были богоугодны! Вы не смеете! Не смеете! Еретики! Падаль! Падаль! - Властью, данной мне Правителем Горной Высоты, императором Люцером Аллойзи, за твои деяния против веры нашей и народа, я, Аграф Вороний Коготь, приговариваю тебя к смерти, - процедил императорский советник. Движение его руки было незаметным и стремительный. Криц, стараясь остановить кровь, бегущую из перерезанной глотки, захрипел. - Детей отдайте родителям. Всех послушников, что были в храме – убить. Тела вывесить при въезде в город и на дорогах. Храм, - Аграф с презрением взглянул на здание, - камня на камне не оставьте. Выполнять. Вороний Коготь махнул рукой, отпустил Киорана и Арлена. Те, бросив тело мертвого жреца, все еще бившегося в предсмертных конвульсиях, повиновались приказу советника.