Советник Пурпурного Императора

Бушмейстер стоял на самой высшей точке одного из столичных храмов и держался за каменный шпиль. Его длинные одежды, украшенные крупными черными чешуйками, развевались от раскаленного ветра. Снизу, в Пурпурной столице творился настоящий кровавый хаос. Как оказалось, большинство чародеев, развязавших войну, схлестнувшихся там, на поле боя за воротами, остались в столице и не пришли на собрание в целях безопасности. Аграф, который не запомнил всех, просто упустил это из виду на тот момент, но полностью не стал пускать это на самотек. Теперь пять-шесть десятков людей рассредоточились по всей столице, заняли выгодные места и отважно и отчаянно пытались дать отпор Вороньему Когтю. По-крайней мере так казалось. После собрания прошло всего лишь четыре дня. Едва узнавшие о том, что сделал императорский советник с некромантами, объявившими ему войну, чародеи затряслись от ужаса и едва нашли в себе силы собраться. Ворвавшиеся в авангарде Люцер и Аграф, скача бок о бок, на взмыленных лошадях, буквально затопили кровью большинство маленьких окружных городов и улицы столицы. Сначала все было будто хорошо и незаметно, но когда колокола начали бить тревогу, оказалось уже слишком поздно. Двадцать человек, выживших, бежавших со своим правителем, отважно ворвались в столицу, в своей ярости сметая все на своем пути, и неслись, не страшась смерти. Императорская гвардия - элитна, сытая, оставшаяся в целях подстраховки, когда-то присягнувшая Люцеру, встала на защиту узурпаторов. Простые люди кричали и пытались найти убежища, едва увидев, как Пурпурный Император несется прямо во дворец, сводить счеты. За ним несся Аграф со вскинутой вверх рукой, страхуя своего императора щитом настолько надежным, что теперь его не пробила бы и сотня стрел. У Бушмейстера была другая задача. Его и Фабиана никто не видел с самого начала бойни, пока пылали дома, подожженные благородными гвардейцами, разрушались храмы и священные изваяния. Жрец Ансурэ, прячущийся в одном из храмов, охраняемый пятью некромантами, нужен был Аграфу живым, а потому Бушмейстер с помощью Фабиана проделал свою работу абсолютно безукоризненно. Все пятеро, возможно, уже умерли, пораженные двумя ядовитыми змеями, незаметно и резко. Оставшийся без защиты мужчина орал похуже свиньи, но теперь, живой и лишенный сознания, лежал связанным на все той же крыше. Придавив его плечо к земле сапогом, Бушмейстер скользил взглядом по окровавленным улицам и полыхающим домам. Аграф не щадил предателей…. В небе, затянутом тяжелым дымом, мелькнула и глухо лопнула одиночная ярко-кровавая искра. Императорский некромант подал сигнал. Посеявшие безумный хаос в столице, ставшей кровавой бойней для предателей, Аграф, Люцер, Бушмейстер, Акаэм и Киоран моментально скрылись, будто бы их и не было, пока противники, старающиеся оправиться от накатившей паники, пытались вернуть былое хладнокровие. Укрывшись за завесой пепла и огня, Аграф повел их по абсолютно темным подземным переходам, но тонкий нюх и хорошее зрение сразу дали Темному Змею понять, где именно они находятся. - Мы в Утробном Жерле? – прошептал он дрожащим голосом. Люцер провел пальцами по ближайшей стене. - Пахнет кровью. Акаэм, резко осветив помещение на несколько шагов, подошла к Аграфу. Она была растеряна, а оттого - разгневана. - Ты сумасшедший? На сколько ярусов мы низко под землей? Я знала, что ты делаешь с телами что-то еще, но это натуральное самоубийство! - О чем идет речь? – Люцер сощурил глаза. Аграф хранил молчание, а потому ведьма повернулась к императору. - Это Утробное Жерло. Ваши, господин, пыточные камеры. Ваши тюрьмы. - Я расширил это помещение и вычистил. Так глубоко, как мне было нужно. Мы на самом нижнем ярусе, до верха шагать долго и тяжело, ты можешь остаться здесь, если пожелаешь. Голос Аграфа был сух и спокоен. Он казался совершенно непоколебимым. Он вышел вперед, понимая, что не обойдется от объяснений. Несколько пар глаз смотрели на него. Мужчина оглядел своих спутников, а затем свел руки за спиной и заговорил: - Здесь я хранил трупы людей. В этом месте они медленно разлагались сами, либо с моей помощью. И так как ни дар, ни магия не стоят на месте, здесь же я пробовал сотворить одно особое заклятие, которое знал бы только я. У меня ушли годы на этот эксперимент и десятки подчиненных. Но своего я добился. Аграф выдержал паузу и поднял голову. - Здесь порядка трех тысяч мертвых людей. То, что произошло там, во время битвы, было упущением. Моей ошибкой, я не ожидал, что мне объявят войну, тем более, такое количество людей. Я не ожидал, что среди них окажутся некроманты, достаточно хорошо изучившие этот вид магии, чтобы попытаться встать на мой уровень. Мы проиграли тогда, я проиграл, потому что не был дальновиден. Но я не говорил бы, что все верну, если бы ты не был в этом уверен. Акаэм сделал шаг вперед. Ее голос звучал хрипло: - Что ты сделал? - Над этими телами я бился несколько лет. Но заставил их подчиняться только мне. Никакой другой некромант, или маг, да даже бессмертный Бог, не сможет перенаправить эти тела против меня. – Мужчина обратился к Акаэм. - Ты говорила мне когда-то, упомянула вскользь, что все, что могло быть когда-то напитано кровью, впитывает воспоминания. Помнит своего хозяина. Будь то просто печать или дверь. И тогда, сидя над телами, я думал над этой фразой. Вороний Коготь двинулся дальше и поднялся на пару ступеней. - Своей кровью я напитывал здесь каждое тело. Каждое из трех тысяч впитало определенное количество. Я их поднимал здесь, повелевал, заставлял драться друг с другом. И в целях проверки, что моя затея удалась, я нашел одного мага из далеких краев. Тоже начинающего некроманта. Я отдал ему одно из тел и попросил поднять. И когда, я увидел, что как бы он ни старался, сколько бы энергии до истощения не вливал в безжизненный труп, у него ничего не получилось, я понял, что это мой личный беспроигрышный вариант. - Что ты сделал с человеком? - Я ему заплатил приличную сумму денег, которую возместил до последней монеты, и отправил его за море. Я с ним ничего не сделал, просто попросил его по доброте душевной ничего никому не рассказывать. - Ты потребовал с него клятву на крови о сохранении своей тайны. Аграф беззлобно ухмыльнулся. - Да. Люцер потер висок и пододвинулся. Мягким голосом он попросил всех идти дальше. Аграф, проводив людей равнодушным взглядом, оперся плечом о стену. Этого разговора он бы не избежал. Но сейчас он выглядел несколько разочарованным. Вскрывать правду он собирался в совершенно иной обстановки. За каменной кладкой донесся страшный взрыв. Люцер нахмурился. - Говори. Как давно ты работал над этим? - С тех пор, как ты отдал мне Утробное Жерло, я и не знал, что дойду до таких уровней. - Ты понимаешь, что в таком случае, все те чародеи, которые бросили тебе вызов, которые говорили, что ты слишком жадный до власти, и неизвестно, как повернется настоящее, – они были правы. Заклятие на крови, которое только ты изучил…. - Тебе всегда было все равно, что о тебе подумают. Почему сейчас так изменилось отношение? - Не изменилось. Разве ты не понимаешь, Аграф?! Ты нарушил ваши же законы! Пошел против чародейской принципиальности, и если ты закрыл на это глаза, как я могу закрыть? А если это освоют остальные? Зачем собирал эти трупы и подчинял их на крови? Тебе мало земель? Я дал мало тебе власти, мало полномочий? Ответственности? Может быть, есть что-то, чего я еще не знаю? - На мне лежит ответственность за твою жизнь и твое благополучие, - процедил Аграф. – Я пообещал твоему отцу, пока я рядом, ты будешь в безопасности. А методы ему были не нужны. Никому не нужны. Я не использую их не по назначению, мне вообще не нужна власть. Мне не нужна эта империя, была бы возможность, я бы отправился обратно домой. Голос Вороньего Когтя сквозил горячей искренностью. Люцер опустил взгляд. За столько времени, так сильно привыкший к присутствию советника рядом, Люцер ни одного раза не спросил о том, скучает ли он по родному гнезду…. Холодный стыд обжег горло. Пурпурный Император свел брови. - Прости, - проговорил он мягко. – Это минутное помешательство. Аграф покачал головой. Он вынул лезвие и провел им вдоль руки, распарывая плоть и позволяя горячей крови потечь несколькими струями по грязной сырой стене.

* * *

Неразложившиеся трупы и почти истлевшие скелеты пахли густой кровью. Они повиновались неукоснительно. Граф Барсучьи Когти и князь Сильниер стояли у окна, глядя на невообразимый ужас. Мерид стоял у стола с кисточкой и перечеркивал на карте отметины, нервничая все больше и больше. Хвита, сжавшись клубочком, сидел у подножия трона и вздрагивал всякий раз, когда со стороны улицы доносились крики. От взрывов юноша закрывался руками. - Они все ближе! – пискнул он. – Все ближе! Король Эльрих брезгливо скривил лицо. - Люди не хотят его видеть. Стоит только взглянуть, как он рушит свою же империю руками. Даже мы, когда получили ее в свои руки, не были такими варварами! Одна горстка не возьмет империю, дальше ворот им не пробиться все равно. Парочка сожженных деревень и разрушенных храмов, это ничто по сравнению с тем, что взяли мы. - Люцер уничтожает все, что построил сам и убивает тех, кого поклялся защищать, - Мерид ухмыльнулся. – Расчет на это был великолепен и так же удался. Фарион протянул с сомнением: - Наши маги точно отобьются? - Почти большинство приняло сторону противостоять Аграфу. Властолюбивый мужеложец подле императора это высшая мерзость. Что сделает группка людей против хорошо вооруженных колдунов, которым есть, за что сражаться. Посылали за лордом Тен Жуа? Почему до их пор не прибыл, он как ответственное лицо, должен быть здесь. - Посылали уже троих, никто не вернулся, - нервно сказал князь Сильниер. – С ним что-то случилось в пути? - Его охраняют хорошие люди, вряд ли бы с ним что-то произошло. Они знают все штучки Аграфа, могли бы выставить защиту… Возможно, он просто не хочет высовываться из своего храма, и я его понимаю. Редко встретишь такого человека. Он был ближе всех к Люцеру, жаль, что мы не встретили его раньше. Мерид отодвинулся от карты. - Возможно, стоит выйти из дворца и призвать бунтовщиков к благоразумию? - По-моему это самоубийство. Хвита, хватит ныть! Встань, наконец, видешь себя как баба! – рявкнул князь Сильниер. Его сын истерично покачал головой и закрыл уши руками. - Отвратительное зрелище. - Будет Вам, князь. Дитя только в первый раз столкнулось с настоящей опасностью, не вините его за чувство самосохранения, ведь ему предстоит… Истошный прорезающий душу вопль Хвиты прервал ленивую речь Лесного Владыки. Хвита, будто обезумев, сорвался с того места, на котором сидел, и побежал к окну, явно грозясь выпрыгнуть в истерике. Мужчины обернулись и ошеломленно замерли. Взгляд Люцера был беззлобным и отрешенным, будто бы у человека, только вошедшего в глубокую медитацию. Аграф, сведя руки за спиной, вежливо смотрел на мужчин перед собой, будто спрашивал, что же благородные господа забыли здесь. По обеим сторонам от них стояли нагие мертвецы, со следами гари, крови, не разложенные и просто скелеты, они стояли полукольцом, защищая своих господ со спины. А там, за их спиной, возникающие звуки явно давали понять, что мертвецов явно больше, чем сотня. Люцер, молча, подошел к столу и одним движением развернул к себе карту. Кисточка, что лежала на ней, покатилась и упала. - Это что, все провинции, склонившие перед Вами голову? – полюбопытствовал он будничным тоном. За Аграфом мелькнула и пропала тень худого юноши. - Это места, которые Вы обошли, - процедил Мерид. Его рука будто бы случайно легла на рукоять собственной длинной изогнутой сабли. – От Вашей армии тогда, мертвой и живой, осталось от силы человек двадцать. Вы бежали, и мы не смогли вас найти. Кто-то вас увел с поля боя и скрылся. Крошечный отряд в двадцать человек, как вы смогли перейти нашу оборону?! Аграф холодно усмехнулся. - Есть на картах тропы, которые не показываются. А если тропы и в действительности, которые не показываются. Он медленно поднял окровавленную руку. - Все тропы пропитаны моей кровью лет уже десять. Было слишком наивно думать, что прожив в Пурпурной Империи столько лет, я не изучу каждый поворот каждого города. Разрушить катакомбы под столицей это хороший выбор, а как же остальные города и провинции? Под ними тоже есть тайные лазейки и узкие тропинки, по которым можно и не пройти, если заплутать. - Некромантская тварь, - процедил Эльрих, обнажая клинок. – Некромантская тварь! Не зря я всю свою жизнь истреблял вас в корне, один за другим. Такую гниль, как вы, оставлять на земле противно Богу и Человеку! - Если бы Богу было противно, он бы вообще не допустил создание некромантии. Аграф сверкнул глазами. Он не отдавал приказов, даже не двигался, как мертвецы рванулись сами собой с ужасающей скоростью. Хвита закричал истошно, отчаянно пытаясь вырваться. Оба клинка – Мерида и Эльриха оказались абсолютно бесполезны: Король и эльфийский Владыка моментально оказались взяты под стражу. Нокэтюр Ай Кань, вбежавший в зал, почтительно поклонился господам. За ним, прекрасная и холодная, в тяжелом платье и короне с рубинами на голове, вбежала Лайра де Вельш. - Они разбили ворота! Мы не сможем больше сдерживать оборону, - резко сказала она, а затем замерла. Аграф медленно отодвинулся. Люцер лениво раскрыл широкий бумажный веер. Металлические заостренные вставки опасно блеснули. - Здравствуй, супруга моя, - мягким голосом поприветствовал. Лайра резко взглянула на юношу. - Ты! - Спасибо, Нокэтюр, что привел сюда Ее благородное Величество. Для полного разговора нам не хватает разве что только Эммануэля фон Регарда. Надеюсь, он там еще не издох. Скажи Акаэм, чтобы привела его в чувство. Аграф говорил сухим и будничным тоном, отдавая пузырек со своей кровью в руки молодого некроманта. Он был снова уверен, непоколебимо уверен и с наслаждением смотрел, как с каждой секундой с лица княгини сходит краска. Она выглядела так же, как и всегда: изумительной тонкой, без следов насилия, как истинная хозяйка императорского дворца. Ее губы побелели и задрожали. Люцер был сама любезность. - Я невероятно рад, что они не держали тебя в оковах. Я вижу, ты даже не потеряла своего положения, - учтиво сказал он. Подойдя, мужчина мягко и ненавязчиво огладил ее щеку. Мертвые за его спиной резко дернулись, показывая, что любая угроза будет отброшена жестоко и беспощадно. Протянув руку за затылок девушки, Пурпурный Император медленно вытащил острую спицу заколки, и с улыбкой спрятал в карман. Высокая прическа княгини рассыпалась, и волосы упали густым водопадом на оголенные плечи. - Жаль, что мы теперь оказались по разные стороны баррикад. Лайра ничего не говорила. Ее живот был все таким же большим, из чего Аграф сделал вывод, что ребенок все еще жив. Похоже, появление супруга совершенно лишило ее дара речи. Люцер, обмахиваясь веером, взошел на трон. Нервное напряжение возрастало, и молчание с каждой минутой было все более и более невыносимым. - Как ты вернулся? – спокойно спросила Лайра. - Не без помощи Аграфа, разумеется. А ты не ждала моего возвращения? Лайра замолчала, и взглянул на мужчин у окна. Хвита, сжавшись комочком у ног обезоруженного отца, жалобно поскуливал. - Отчаянное положение требовало адаптации, - сухо сказала она и подошла к мужу. – Моя актерская игра, думаю, была безупречна. Разумеется, я знала, что ты вернешься, ведь одно поражение не повод капитулировать. - Ты лгала нам?! Значит, ты лгала нам все это время! – прорычал Фарион. – Все твои доклады были фальшивыми?! Ты знала, что он вернется, до какого момента ты собиралась продолжать лгать, тварь?! Лайра хранила привычную холодную непоколебимость. - Я приносила перед алтарем клятву о верности мужу, разве я могла нарушить ее ради захватчиков? - уронила она небрежно. – Я не думала, что все обернется так, и не хотела возвращаться в Кровавое Княжество. Если бы я осталась там, тогда точно была бы в невыгодном положении. Когда Ансурэ открыл ворота и преклонил колени, я сделала вид, что сдаюсь. Пока Аграф вел свою игру, я тайно вела свою. - Ты снабжала их информацией. Против своего императора. Княгиня засмеялась. - Не отрицаю. В конечном итоге на войне хороши все средства. Люцер проиграл, я же осталась его глазами в собственном доме. Наблюдала и ждала. Лишь когда я увидела его, то поняла, что пора сбрасывать маску невинности и вершить возмездие. Неужели Вы думали, что можно так легко свергнуть с трона самого императора? - Лживая шлюха! - Все это замечательно. Замечательный двойной... тройной блеф. И я бы сам поверил ему, если бы не мелкие, незначительные ошибки. - Аграф поиграл спицей в пальцах. - Каллистрат Синий Лотос. Красная тень на поле боя. Твои слова перед битвой. Твоя ревность… Игра игрой, а истина… истина, по краю которой все ходили, открылась мне пусть запоздало, но полностью. В своей лжи ты запутала всех, но не меня, дражайшая княгиня. Снабжая информацией недругов Пурпурного Императора, ты рыла яму не ему, а мне. Догадаться о сути интриги здесь просто: уговор был такой: она даст Вам возможность убрать меня как фигуру. Взамен на это, весь император, какой он есть, живой или полумертвый, достанется недругам. А главное: достанется тебе, где ты могла бы вволю насладиться всей его чувственностью. На слова Акаэм ты абсолютно никак не отреагировала, даже не восприняла их всерьез. Но какой же просчет, что Фабиан оказался там, где нужно, там, где он понадобился. Какой же просчет, что он убрал с доски две главные фигуры до их следующего появления. А ведь он слабее разумом, чем каждый из нас, и с трудом понимает человеческую речь. - Что?.. - Да. Вот так один слабый маг, чья личность и сознание были безвозвратно травмированы, испортил столь великолепный план сильных владык мира сего. Фабиан, если ты так жаждешь крови, прошу, не сдерживай себя. Нападай. Никто не понял смысла последних слов, пока Хвита, едва только успокоившись, не закричал снова: громче, чем в прошлые разы. Все, кроме Аграфа и Люцера, резко обернулись к нему и едва сдержали вопль ужаса. Хвита бился в конвульсиях, пока в его шею, прямо над ухом, где билась кровью жизнь, впивалась крепкая мускулистая змея, на виду у всех приобретая очертания хрупкого человека. Хвита кричал, не в силах сопротивляться: из его побелевших губ пошла кровавая пена. Сильниер сел на землю и схватил сына, стараясь оттолкнуть Фабиана. Тот обнял умирающего юношу крепко и мягко, будто старого друга, и если бы не кровь, в несколько ручьев пропитывающая одежду, можно было подумать, что юноши просто обнимаются после долгой разлуки. Сильниер закричал безумно, а затем резким движением все же вырвал Хвиту их объятий неизвестного убийцы. Рот у Фабиана оказался окровавленным, что совсем не придавало ему красоты, скорее, делало еще более безумным. Он нервно подергивал плечом, снова и снова выплевывая окровавленный язык и собирая длинные острые клыки. Один лишь Аграф заметил неприметное движение мускулистого тела. Последние несколько минут, свернувшись клубком в углу, рядом с плачущим Хвитой, Фабиан смотрел исключительно на его шею. Не сводя узких зрачков с пульсирующей артерии, Кайсака лишь терпеливо ждал момента. Люцер не испытывал никакого сожаления. В отличие от него Лайра подошла и присела рядом с юношей, бьющимся в конвульсиях после укуса. Она зажала ему рану. - Он не потерял много крови! – поспешила она успокоить князя. – Он выживет, вряд ли этот безумец задел нечто важное! Хвита захрипел, будто бы пытаясь что-то сказать, и багровая кровь толчками вышла наружу из его рта. Люцер заинтересованно взглянул на свой веер, а затем сложил его. Яд лабарии, попавший так близко к мозгу подействовал моментально. Не прошло и пяти минут после страшного укуса, как молодой наследник княжества де Лоне был уже мертв. Аграф невольно рассмеялся и его смех был злым. - Забавно, что княгиня печется о смерти Хвиты. Ведь она даже не подозревает, что это именно он первым поддержал идею отравить ее, когда всем стало известно о том, что она ждет ребенка.