Dakurozu / Dark rose / Темная роза

Извините за очередную задержку - Авторша недавно похоронила свою совесть, так что мы с музой сначала очень долго её поминали, напиваясь до беспамятства, и теперь всё ещё скорбим по ней. Для написания новой главы совесть одалживалась у подруги. Михаэлис стремительно летел по коридорам особняка, но, выйдя на парадное крыльцо, остановился, чуть запрокинул голову назад и замер, едва ли не задержав дыхание. Прикрыв глаза, он прислушивался к ощущениям, испытываемым от связи контракта. Она была такой же сильной, как и прежде. Лия могла забрать у дворецкого сколько угодно энергии, по силе приравняв к человеку, но связь между демоном и хозяином от этого не ослабевала. Себастьян мог чувствовать всё, что происходит с его господином, мог слышать его мысли и даже видеть то, что видел Сиэль. Но сейчас, как демон улавливал, Сиэль был без сознания, и поэтому Михаэлис не мог определить ни где он находится, ни что с ним происходит. Лишь смутные ощущения холода и боли долетали до сознания дворецкого. Чертыхнувшись с досады, Михаэлис стал судорожно перебирать в уме варианты дальнейших действий. Он перебегал от одной мысли к другой, отбрасывал сотни обрывков воспоминаний об Амелии, не к месту появлявшихся в голове, пытаясь среди всего этого мысленного хлама найти что-нибудь, что могло бы сейчас ему помочь. “ -Лия? " " - Я тоже рада видеть тебя” “ - Я отомщу тебе, Себастьян Михаэлис!” “ - Странно, что ты всё ещё помнишь это имя…” “ - Я скучала по тебе…” “ - Ты всё ещё не хочешь признаться?" " - Я приехала, потому что люблю тебя…” “ - Я ненавижу тебя!” “-Ты больше не моя госпожа. " - Это ты так думаешь…” Себастьян замер, как громом поражённый. И снова прокрутил в голове этот диалог. “-Ты больше не моя госпожа. - Это ты так думаешь…” “Лия полагает, что она по-прежнему моя госпожа, - думал Михаэлис, цепляясь за мысли, как за спасательный круг. – Я нарушил контракт, забрав душу её матери раньше срока. Но Амелия жива, и, если она права, то я обязан выполнять контракт до самой её смерти. Я не могу его разорвать, так как со стороны контрактера сделка уже выполнена. Но если контракт всё ещё в силе, значит… Значит между мной и Лией должна быть связь…” Кажется, безумная идея зародилась в разгорячённых мыслями извилинах его мозга. Как будто боясь что-то забыть, что-то упустить из виду, демон беспокойно стал копаться в ворохе ощущений, наполнявших его. И где-то в самом дальнем, самом тёмном уголке души он, наконец, нашёл то, что искал – незримая ниточка контракта, связывающая его и Эванс. Она была тонкой ещё 28 веков назад, потому что настоящим хозяином демона является тот, чья душа прописана в контракте, а по контракту Михаэлису полагалась душа матери Лии. Амелия была его госпожой лишь потому, что так приказала её мать. И вот эта и без того непрочная связь, за прошедшие тысячелетия ослабшая ещё больше – эта связь всё же обнаружилась. Она нашлась и, несмотря ни на что, ещё соединяла души Себастьяна и Лии. Михаэлис как следует настроился, закрыл глаза, умоляя все высшие силы помочь ему, и попытался воспользоваться связью контракта. Вскоре в его подсознании стали всплывать картины: полная луна, снег, голые деревья, небольшая поляна с одиноким огромным древом почти посередине… Оно почему-то сразу привлекло внимание демона. Вроде как похоже на… тис. “Тис! – мысленно воскликнул дворецкий. – Тисовое дерево, что я сажал у могилы Амелии. Они там. Там…” Демон сразу сник: у него не хватит сил, чтобы добраться туда прежде, чем Эванс сделает что-нибудь опасное для Сиэля. Слишком далеко – это ведь южный склон Монблана, а у ослабленного демона уйдёт целая ночь только на то, чтобы добраться до материка. Михаэлис в сердцах бросил на землю и пнул бензопилу Грелля. Та, глухо “бамснув”, отлетела в кусты. И тут же оттуда послышался странный, ни на что не похожий звук (п./а: если б дело было в нашем веке, Себа бы понял, что это похоже на треск электричества). Быстро переместившись в заросли роз, Себастьян остановился как вкопанный перед весьма интересной штукой, похожей на висящий в воздухе огромный блин бледно-голубоватого цвета. Догадавшись, что это – Портал Жнецов, Себастьян весь превратился в улыбку. “Сатклифф - наиглупейший из всех жнецов, поленился не то что пройтись пешком, но и даже закрыть за собой портал. Думаю, если я воспользуюсь им, это Алое Недоразумение ещё долго будет мучиться, передвигаясь на своих двоих, да ещё и на шпильках”. Не обнаружив поблизости несчастной Косы Смерти, демон решил, что она пролетела в портал, а потому, не утруждаясь поисками и не тратя драгоценное время, прошёл сквозь него. *** Выйдя из портала, первым делом Себастьян заметил жнеца, облачённого в чёрный парадный костюм. Ти Спирс (а это был именно он) с интересом рассматривал валяющуюся на полу бензопилу Грелля, а потому не сразу заметил появившегося из портала дворецкого. Окинув взглядом помещение, Михаэлис догадался, что оказался где-то в Департаменте Жнецов. Затем он перевёл взгляд на Начальника Лондонского Отдела ОНС, который, к слову, всё же обратил внимание на нежданного гостя и теперь удивлённо и откровенно пялился на демона. - Ты…Вы…тут… - то ли гнев, то ли шок не давали Ти Спирсу нормально говорить. Михаэлис остался доволен такой реакцией. - Почему на Вас надета одежда диспетчера Сатклиффа? – первым делом поинтересовался жнец, едва совладав с собой. - Ах, это! Это пустяки, - мило улыбаясь, заговорил Себастьян. – Я здесь совершенно по другому делу. Я хочу, чтобы Вы открыли мне портал на южный склон Монблана… - А с чего вы, собственно решили, что я буду что-то для Вас делать? – перебил Ти Спирс. - Если вы откажетесь, то всё, что останется от хозяина этой одежды, – Михаэлис указал на шмотки Сатклиффа, – можно будет похоронить в спичечном коробке. И уж поверьте, во второй раз даже сам Дьявол не помешает мне осуществить задуманное, - с угрозой в голосе закончил Михаэлис, напоминая жнецу об их первой встрече. Ти Спирс нахмурился. В том, что Михаэлис может убить опротивевшего ему до мозга костей Сатклиффа, сомневаться не приходилось. Не факт, что, как в прошлый раз, Уильям опять окажется где-то поблизости, чтобы спасти незадачливого Шинигами от собственной бензопилы. Бормоча под нос угрозы Михаэлису, Сатклиффу и тому, кто сделал его, Ти Спирса, начальником над Алой Бестией, жнец “вежливо” оттолкнул демона в сторону и ткнул своим секатором в портал. Тот снова издал странный звук и вспыхнул на мгновение белым светом, потом опять же став бледно-голубоватым. - Прошу, - прошипел сквозь сжатые зубы Ти Спирс, отходя и становясь рядом с порталом. Себастьян, не благодаря, направился к порталу. И уже проходя сквозь него, напоследок услышал: - Если с Сатклиффом что-то случится, я… Но демон не стал дослушивать. *** “Ну, что ж, как я и хотел, меня забросили на Монблан*, - думал Михаэлис, вываливаясь из портала прямо в сугроб. – Теперь всего-то осталось найти господина, придушить Амелию и вернуться в особняк”. В этот момент демон почувствовал призыв хозяина. Это не могло не радовать: теперь, кроме собственной памяти, он мог ориентироваться ещё и с помощью связи контракта. Отряхнувшись от снега, Себастьян быстрым шагом двинулся прочь от того места, где уже успел закрыться портал, интуитивно определяя, в каком направлении ему следует двигаться. На ходу он размышлял о том, что зря не стащил у Ти Спирса бензопилу Грелля, ибо голыми руками против наверняка вооружённой демоницы ему работать не хотелось. Но эти мысли были, так сказать, дежурными, потому что в самом дальнем уголке души его разъедала тревога о маленьком господине: дворецкий боялся, что при всей возможной скорости движения просто не успеет добраться до него и Амелии. После нескольких минут скорой ходьбы, часто переходящей на бег, демон подошёл к той самой поляне, которую искал. Выходя из густоты деревьев на открытое пространство, он сразу же заметил сидевших под тисом двух существ. Первым, в длинном белом одеянии, несомненно, была Лия, а в привязанной к стволу дерева фигурке Михаэлис без труда узнал Сиэля. Демонический слух, который, хвала Дьяволу, потихоньку возвращался к ослабленному дворецкому, помог уловить Себастьяну некоторые слова из диалога Амелии и графа Фантомхайва. Правда, говорила преимущественно Эванс. - За что же ты мне мстишь? - Мне не за что мстить тебе... Эта месть – для твоего дворецкого... Ты – самая невинная душа, какая есть на этой Земле... Она по-прежнему чиста, чиста настолько, что ни один демон не в силах устоять перед соблазном попробовать её на вкус… И тем не менее, ты дорог Михаэлису не только поэтому… Он любит тебя, и в этом нет шутки. Так сильно он никого не любил. Никого… Себастьян замер на месте. Уже второй раз за последние полчаса. Но в этот раз его поразили не собственные мысли. Только что Лия произнесла то, что Михаэлис сам должен был сказать своему господину, но прежде себе самому. “Он любит тебя… Так сильно он никого не любил…” После того, как Эванс дала определение чувствам, что испытывал дворецкий по отношению к маленькому графу, Себастьян и сам понял, что в его жестоком, каменном сердце демона поселилась то, что люди называют любовью. “ Кажется, я последний дурак на этом свете. Наверное, из всех живых существ на этой Земле только я один не знал, что чувствую на самом деле. Отчего я не хотел этого признать? Теперь мне точно, во что бы то ни стало нужно спасти своего господина. Раз Сиэль узнал о моих чувствах к нему, я просто обязан всё исправить. Сиэль должен услышать эти слова от меня”. Отвлёкшись от своих размышлений, демон вновь поднял глаза на пару под деревом и едва не вскрикнул, увидев, ЧТО делает Амелия. Особо не раздумывая над тактикой, Себастьян направился прямо к ним, даже не стараясь ступать тише. Расстояние между ним и Лией с Сиэлем стремительно сокращалось, но демоница кажется, не слышала приближающихся шагов. В какой-то момент Михаэлис почувствовал вспышку боли, испытываемой господином, а потому, ускорив шаг и подойдя на расстояние нескольких шагов, даже не думая, решил отвлечь Эванс… *** - Я вот стою и думаю: то ли совести в тебе нет, то ли ты так увлеклась, что напрочь отказываешься обращать внимание на моё присутствие… Амелия вздрогнула. Она действительно слишком сильно сосредоточилась на изъятии души, не замечая ничего вокруг. К тому же, она совершенно не ожидала появления Михаэлиса в самый ответственный и не подходящий для отвлечений момент. Впрочем, не желая терять лицо, Лия резким движением “стряхнула” с языка ниточку энергии, которая тут же вернулась внутрь Сиэля, и, медленно встав, так же медленно обернулась, лучезарно улыбаясь. - Ты всё-таки пришёл? – более утверждая, нежели спрашивая, произнесла Амелия, следом втягивая носом воздух, как собака-ищейка. – От тебя пахнет жнецом. Я так понимаю, это кто-то из них помог тебе освободиться? Эванс скептически оглядела стоящего перед ней демона, скрестившего на груди руки и явно не терпящего перейти к самой важной части “разговора”. - И одеждой тебя, вижу, снабдили. Видимо, у тебя есть друзья среди шинигами. А я, кажется, упустила этот факт из виду, - Амелия поджала губки, выражая крайнюю степень псевдо-огорчения. - Может, закончим этот бессмысленный трёп и перейдём к делу? – поморщившись, спросил Себастьян и начал потихоньку разминать кулаки, хрустя костяшками пальцев. - Ну, что ж, если ты настаиваешь, то ладно… - с этими словами Амелия вынула из декольте корсета уже знакомый нам кинжал. Вытянув перед собой руки, она одной ладонью крепко обхватила рукоятку, а другой взялась за лезвие. В течение нескольких секунд Михаэлис имел возможность наблюдать, как кинжал посредством магии превращается в меч. Лия просто тянула лезвие за кончик, и оно с лёгкостью удлинялось от 20 сантиметров до полутора метров, при этом не меняясь по ширине, так что получившееся в итоге оружие можно было сравнить с японской катаной. Преобразовав свой кинжал, Лия обеими руками взялась за рукоять и направила лезвие на Себастьяна, несомненно, намереваясь прикончить того, если он не отступится. Но такая решительность отнюдь не шла пятнадцатилетней девушке. Вообще как-то не укладывался в голове образ полураздетой Амелии с катаной наперевес, если вспомнить, как она играла роль приличной аристократки. Такая быстрая перемена определённо позабавила Михаэлиса. - Приступим? – “заигрывая”, спросил дворецкий, становясь в оборонительную позу. Амелии не понравилась расслабленность демона. Издав звук, похожий на шипение разъярённой кошки, Лия набросилась на дворецкого, с первого же удара едва не снеся тому голову. С успехом уклоняясь от сыплющихся на него ударов, Себастьян вскоре догадался, что Амелия - самоучка не только по части всяких демонических штучек, но и по части владения оружием. Хотя следует признать, что вследствие этого у демоницы было одно небольшое преимущество – полнейшая непредсказуемость дальнейших действий. Не владея какими-то чёткими техниками и тактикой, Эванс действовала наугад, и понять, что она собирается выкинуть в следующий момент, было невозможно. Но всё-таки в большей мере ей на руку играло то, что в ней было гораздо больше энергии, чем в Себастьяне (у которого она эту самую энергию и “одолжила”). После нескольких минут неравного боя Себастьян почувствовал, что едва держится. Лия всё-таки умудрилась его ранить, благо не сильно, но и это было значительно для слабого демона. Между тем демоница уверенно оттесняла противника к краю поляны, пока, наконец, не пригвоздила его мечом к дереву. Сквозь белоснежную ткань рубашки проступало кровавое пятно. Лезвие ушло глубоко в древесину за спиной дворецкого, предварительно пронзив левое плечо прямо под ключицей. Себастьян мог бы поклясться, что слышал, как сталь скрипнула, задев кость. А ведь пройди меч несколькими сантиметрами ниже – и демон бы погиб, поражённый в сердце, стук которого сейчас мог оглушить кого угодно. Пока Михаэлис судорожно придумывал, как ему освободиться, чтобы не убить себя самого, Амелия достала несколько серебряных ножей (видимо, стащенных из фрака дворецкого) и приставила их к горлу Себастьяна. Но добить своего врага она не торопилась – глядя прямо ему в лицо широко распахнутыми глазами, демоница тяжело переводила сбившееся дыхание. - Устала? – спросил демон, чтобы потянуть время. Лия не ответила, лишь ещё глубже вдыхая. - Претворение твоей мести в жизнь тебя сильно утомило, - продолжил Себастьян. – Не проще ли, наконец, забыть всё? - Нет! - выкрикнула Эванс, приближая лезвия ножей к шее дворецкого так, что они оцарапали кожу до крови. – Ты забрал душу моей матери и поглотил! Ты убил её душу! Это невозможно забыть! - Убил? – Михаэлис хитро прищурился. В его голове начал потихоньку прорисовываться план дальнейших действий. – А знаешь ли ты, Амелия, что душа не может умереть? Она не погибает даже будучи поглощённой демоном. Лия покосилась на него с подозрением, но демон заметил, что его слова вызвали в ней любопытство. - Души, доставшиеся демону, исчезают из внешнего мира, но они продолжают жить внутри него, питая его своими жизненными силами. Даже после смерти демона души не покидают его тело, - продолжал Михаэлис. Любопытство Амелии переросло в заинтересованность. Кажется, она начинала понимать, к чему клонит дворецкий. Дабы добиться окончательного результата, демон решил проделать то, о чём он когда-то слышал, но сам ещё не пробовал. Эта крайняя мера сейчас должна была решить всё. - Ты мне не веришь? Изволь, я покажу тебе. С этими словами Себастьян правой рукой потянулся к ране на плече. Лия чуть отпрянула назад, давая ему возможность свободно двигать конечностями, но всё также держала серебряные приборы на уровне шеи дворецкого - от этого демона можно было ожидать любой выходки. Но, по правде говоря, то, что он делал, занимало Амелию куда больше, чем соблюдение осторожности. Михаэлис, поморщившись, пальцами проник в рану, просовывая их рядом с клинком. Засунув их по самое основание, он как будто подцепил там что-то и начал медленно доставать. Когда же ему удалась извлечь это что-то из своей плоти, демон протянул руку к Лие, раскрыв окровавленную ладонь – на ней лежало нечто эфемерное, энергетическое, размером с мяч для гольфа. Оно слабо мерцало бело-лунным светом и испускало энергию, как жидкий дым стекавшую с руки Михаэлиса и растворяющуюся в воздухе. От осознания того, ЧТО именно держит в руке Себастьян, Амелия распахнула глаза и застыла, как парализованная, даже выронив ножи из руки. Приборы с тихим лязгом упали на твёрдую корку льда, покрывавшего снег. - Это…это…душа? Её?.. – с трудом из-за охватившего её волнения спросила демоница. Дворецкий слегка наклонил ладонь, позволяя эфемерному шарику плавно соскользнуть с неё. Не долетев полуметра до земли, душа рассеялась полупрозрачным дымом, впрочем, тут же собираясь в большое облако, сквозь которое явственно проступал женский силуэт. Белокурая молодая женщина нежно, немного грустно улыбнулась и протянула к демонице бледную полупрозрачную руку. -Лия… Эванс, всё ещё не отойдя от шока, отрешённо в ответ протянула руку к призраку матери, но её пальцы прошли сквозь нематериальное тело. Ощутив вокруг замёрзшей конечности ледяной влажный воздух (такой “на ощупь” была душа), Лия как будто очнулась и, не выдержав, заплакала. Её сердце не могло смириться с тем, что вот она – самая дорогая душа, так близко и так далеко одновременно. Слишком тяжело было осознавать, что ты её видишь, но не можешь ни забрать, ни даже прикоснуться к ней. Поглощённая душа, выпущенная демоном во внешний мир – не более чем тревожное видение, призванное разочаровывать тех, кому эта душа была дорога. Пока Амелия рыдала, судорожно хватая пальцами воздух и пытаясь дотронуться до души своей матери, Себастьян медленно, миллиметр за миллиметром, превозмогая боль, доставал из раны меч. Ему это, наконец, удалось, и он от греха подальше отбросил окровавленное оружие в сторону. Теперь оставалось лишь закончить задуманное. Михаэлис дотронулся до призрака матери Лии. Та снова превратилась в эфемерный комочек энергии, медленно вплывший обратно в рану дворецкого. Амелия, не осознавая, что делает, пошатываясь, подошла к демону, прикасаясь пальцами к кровоточащему отверстию в плече. - Джоуи… - прошептала она, вероятно, от испытанного потрясения совсем помешавшись умом и забыв, как теперь зовут демона. – Верни… Верни мне её… Слёзы бежали по бледным щекам Эванс, не останавливаясь. Помутневшие серые глаза бесцельным взглядом блуждали по груди демона. И отчего-то Михаэлису стало невыносимо жаль эту девушку. Он увидел в ней ту, прежнюю, Лию - маленького человеческого ребёнка, потерявшего единственного родного человека и так нуждавшегося в хоть чьей-нибудь заботе, хоть в чьём-нибудь сочувствии. - Я не могу, - по-настоящему сожалея, отвечал Себастьян, беря за плечи Амелию. – Однажды поглощённые демоном души никогда не смогут вернуться во внешний мир. - Тогда… - Лия сделала полшага назад, глубоко вздыхая и пытаясь успокоиться. – Контракт будет выполнен только, когда я умру, - заговорила она тихим, ровным голосом, закрыв глаза. - Я больше не хочу подчинять тебя себе, и больше не хочу жить. Таков мой выбор. Поэтому, как твоя госпожа, я приказываю тебе: забери мою душу… Эванс открыла глаза и посмотрела прямо в лицо демону. Взгляд её прояснился и содержал в себе столько решительности, сколько никогда в Эванс раньше не было - Лия твёрдо была намерена умереть. Ни мгновения не думая, Себастьян привлёк к себе девушку, приобнимая хрупкое тело и удерживая его в своих объятия. Карие и серые глаза встретились, и демон подарил Амелии последний поцелуй в жизни каждого контрактера – поцелуй смерти… ---------------------------------------------------------------- *Монблан – самая высокая гора в Альпах, находится на границе между Францией и Италией. Эту гору я выбрала не потому, что она самая известная, а потому, что на «протяжении столетий местные жители называли ее «Проклятой горой», считая, что там обитают демоны и драконы» (http://mstelle.narod.ru/Monblan.html)