Forever and One Day

И, конечно же, это заставило Чонина преодолеть свой страх и тоже приблизиться к гробу, хотя он решил частично спрятаться за Чаном. Гроб не был пустым. Но также там не было никаких останков. В гробу лежал парень. И кажется он был без сознания. К тому же он не выглядел старше двадцати, он был полностью цел. - В этом нет никакого смысла, - прошептал Чан. - Он должен был сгнить или что-то в этом роде. Разве нет… - он начал жестикулировать, затем вздохнул. - Вампир, - одновременно воскликнули Джисон и Чанбин. - То есть он жив? - спросил Чонин. - Скорее всего, - ответил Чанбин. - А вампиры не должны разлагаться после смерти? - спросил Джисон. - Они определенно должны. Но этот, наверное, просто спит... Все они ещё несколько секунд изучали спящего вампира. Затем Чанбин вздохнул: - Хорошо. Кто его ткнёт? - Нет! - воскликнул Джисон. - Я не хочу его тыкать! – толкнул его в бок Чанбин, - ты сделай это. - Я не думаю, что мы должны его чем-то тыкать, - произнёс Чонин. - Я сделаю это, - ответил Чан. - Все отступите. Чонин, стой рядом с кровью. Бин, Джи, возьмите свое… защитное снаряжение. - Просто называй это отпугивателями для вампиров, - хмыкнул Джисон, но он и Чанбин последовали приказу Чана. Когда все вернулись на свои места, Чан глубоко вздохнул, протянув руку и нежно потряс вампира за плечо. Затем он почти инстинктивно дёрнулся назад. Ничего не произошло. - Сделай это снова, - прошептал Джисон. Чан простонал, но ещё раз потряс вампира. А потом дёрнулся назад. На этот раз вампир шевельнулся, и все в комнате напряглись. - Я думаю, он просыпается, - констатировал Чан, - все приготовьтесь ... Вампир приоткрыл глаза и тут же отшатнулся от яркого света. Из его горла вырвался низкий стон. Чонин быстро подбежал к окну и задернул все жалюзи. Затем он выключил свет, поэтому горящей осталась только лампа сигнала безопасности. Кажется, это помогло, потому что вампир перестал стонать. Медленно Чан снова подошёл к гробу. - Хэй, - произнёс он мягко, - мы не причиним тебе вреда. Веки вампира приоткрылись. Его взгляд был расфокусирован несколько мгновений, прежде чем он, наконец, приспособился и остановил взгляд на Чане. Затем его зрачки в ужасе расширились. - Кто ты? - спросил вампир хриплым голосом, скорее всего от того, что долгое время его не использовал. От этого звука у всех по спине пробежала непроизвольная дрожь. - Меня зовут Чан. - Ты нацист? - Нет нет, - Чан покачал головой. - Я студент. И ты больше не в Германии. Все нацисты исчезли, ты в безопасности, в Америке. - Америка, - повторил вампир, изумленно посмотрев вокруг. - Ты можешь сесть? - поинтересовался Чан. Через мгновение вампир кивнул. Чан протянул руку и помог ему сесть, не раздумывая. Однако, когда вампир сел, он отшатнулся от прикосновения Чана. - Тебе нужно уйти, - произнёс вампир. - Я… я действительно голоден и не хочу… - Он поморщиля и схватился за собственный живот. - Чонин, - позвал Чан. Чонин кивнул и принёс пакет с кровью. При виде этого, глаза вампира засветились голодным блеском. Прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, вампир выпрыгнул из гроба и бросился на Чонина, который с криком уронил пакеты. Чанбин и Джисон немедленно напряглись, их оружие оказалось поднято, но Чан быстро поднял руку, чтобы остановить их. Вампир не причинил вреда Чонину. Он был слишком занят, разрывая мешок с кровью и выпивая её. Он весь перемазался, кровь текла по нему, но, по крайней мере, он никому не причинил вреда. - Слава богу, мы расстелили брезент, - проворчал Чанбин. - Моя идея, - хмыкнул Джисон. Чанбин закатил глаза. Когда вампир закончил осушать все пакеты, он выпрямился и сосредоточился на слизывании крови с кончиков пальцев. Он глянул на Чонина, и когда их глаза на короткое время встретились, вампир остановился. Затем он снова посмотрел на свои руки, на кровь, пропитавшую его серую изношенную рубашку, а затем на беспорядок вокруг, где он стоял на коленях на брезенте. Его глаза широко раскрылись в ужасе. - Я… - он сглотнул, его руки начали дрожать, - я ... мне очень жаль, я ... - Все в порядке, - быстро успокоил его Чонин. - Вот почему здесь брезент! Легко убрать, - он улыбнулся, надеясь, что это успокоит вампира. Это не сработало. Вместо этого глаза вампира наполнились слезами, когда он посмотрел на свои окровавленные руки. - Я ... я выгляжу как монстр ... - О нет, - тихо произнёс Чонин. Он кинул взгляд на Чана в поисках помощи. - Ты не похож на монстра, - заверил он вампира, выйдя вперед. - Никто из нас не думает, что ты похож на монстра, верно, ребята? - Верно! – кивнул Джисон. - Ты просто выглядишь голодным, - подтвердил Чанбин. - Да, и, конечно же, ты голоден после восьмидесяти лет в этой штуке! - добавил Чан с обнадеживающей улыбкой. Вампир застыл. - Восемьдесят лет? - повторил он тихим голосом, - прошло ... восемьдесят лет? - О, парень, - тихо произнёс Чанбин. - Как ... как долго, по-твоему, это длилось? - спросил Чан у вампира. Вампир просто покачал головой, его глаза широко раскрылись в ужасе или может от горя, что, по мнению Чонина, было очевиднее всего, как, когда Минхо посмотрел ему в глаза, когда говорил о потере Хёнджина. Чонин задался вопросом, кого оставил этот вампир восемьдесят лет назад. Чан и Чанбин обменялись взглядами, явно пытаясь понять, что делать. Затем Чан вышел вперед и сказал вампиру: - Хэй. Давай приберемся, ладно? Давай, мы принесем тебе чего-нибудь выпить и дадим тебе время подумать. Вампир лишь кивнул. Пятнадцать минут спустя вампир уже сидел на стуле в стороне от лаборатории, с накинутым на плечи маленьким одеялом, а в его руках была кружка теплого чая. На нём всё ещё была кровь, но Чан отвел его в ванную, чтобы смыть ее, пока Чанбин с Джисоном убирали лабораторию. Он смотрел в пол далеким, потерянным взглядом. - Что нам делать? - Чан прошептал Чанбину. - Должны ли мы рассказать музею? Я имею в виду, технически он не ... он не человек, но мы не можем заявить о нем как об открытии или артефакте. Боже, я не знаю, что делать. Он взъерошил свои вьющиеся волосы. - Я думаю, нам просто нужно дать ему немного времени? - Чанбин прошептал в ответ, - я не знаю, друг. Пока они перешептывались, Чонин подошёл ближе к вампиру. Он пододвинул табуретку и присел перед ним. - Привет, - улыбнулся Чонин. Вампир достаточно долго приходил в себя, прежде чем взглянуть на Чонина. Но он сразу же отвернулся. - Привет, - сказал он. - Как ты? - Я не знаю, - он покачал головой. - По крайней мере, я больше не голоден. Спасибо за… кровь. - Без проблем, - улыбнулся Чонин. - На самом деле мы делаем проект о вампирах. У нас появился этот гроб, в котором ты застрял, и мы подумали, что в нём может находиться настоящий вампир и что он может быть голоден, поэтому мы приняли меры... - Я заметил распятия... Чонин был рад, что снял распятие со своей шеи, но теперь он смотрел на свои руки. - Да, это было на всякий случай. Большинство историй не очень хорошо изображают вампиров, так что ... - Я понимаю, - вздохнул Вампир. - Я был таким же до того, как меня обратили. - Как долго ты был вампиром? - Я был вампиром всего несколько лет, прежде чем они меня поймали. - Нацисты? Вампир кивнул, его лицо теперь стало обеспокоенным. - Они делали такие ужасные вещи ... Я был одним из счастливчиков. - У нас есть фотографии и файлы тех экспериментов. Мы даже не знаем всей истории - и определенно не знаем всё из первых рук - поэтому я могу только представить, насколько это было травмирующе. - Но они уже ушли, верно? – вампир посмотрел на Чонина, - они ведь проиграли войну? - Да, - Чонин улыбнулся и кивнул. - Их давно нет. И не волнуйся, нацистов во всем мире ненавидят. Они больше никогда не причинят тебе вреда. Вампир снова кивнул и отвёл взгляд в сторону. - У тебя была семья? - Ещё один вампир. Он, наверное, ещё жив, но я не знаю, как теперь его найти. Прошло восемьдесят лет. Он, наверное, переехал, нашел кого-то другого, - вампир в этот момент выглядел убитым горем. - Или он мертв. Может быть, нацисты тоже его нашли. Я… я пытался их остановить. Я пытался спрятать его от них, но… - он покачал головой. - Вероятно, они всё равно до него добрались. Могу только представить, что они с ним сделали… - Я уверен, что с ним все в порядке, - произнёс Чонин. - Кроме того, сейчас очень легко найти людей. Я помогу тебе его найти, не волнуйся. Я помогу тебе полностью встать на ноги. За восемьдесят лет мир сильно изменился, но я уверен, что ты разберешься во всём! Вампир благодарно улыбнулся ему: - Спасибо. - Не стоит, - Чонин улыбнулся в ответ. - Кстати, как тебя зовут? Меня зовут Чонин. - Приятно познакомиться, Чонин. Я Хёнджин. Улыбка Чонина тут же исчезла: - Извини, что? Вампир моргнул. Теперь он напрягся, как будто боялся, что сказал что-то не то. - Тебя зовут Хёнджин? – переспросил Чонин. Вампир медленно кивнул. Он настороженно посмотрел на Чонина. - Боже мой, - Чонин прикрыл рот руками, - Боже мой, каковы шансы… Вампир - Хёнджин - лишь продолжил настороженно смотреть на него, и в этот момент Чан подошёл к ним. - Как у тебя дела? - поинтересовался Чан у Хёнджина, - мы можем что-нибудь тебе предложить? - Он Хёнджин, - прошептал Чонин. Чан нахмурился, глядя на Чонина, прежде чем посмотреть на Хёнджина. - Хёнджин? Так тебя зовут? Через мгновение Хёнджин кивнул: - Это… что-то для вас значит…? - Да! - заговорил Чонин, начиная подпрыгивать от волнения. - Это так много значит! Теперь всё обретает смысл! Ты не погиб в том пожаре - тебя схватили нацисты и затолкали в гроб на восемьдесят лет! Неудивительно, что твой медальон оказался в некоторых вещах из экспериментов над вампирами! Боже мой! Рука Хёнджина автоматически потянулась к его горлу, по привычке, но, когда он ничего не нащупал, он быстро опустил руку себе на колени. - Я не понимаю. - Я знаю Минхо! – воскликнул Чонин. Хёнджин смотрел на него широко раскрытыми глазами. - Ты ... ты знаешь Минхо? – прошептал он, - он жив? Чонин так сильно закивал, что мог поклясться, что что-то вывихнул себе. - Да! И он не забыл тебя. Он всё ещё любит тебя после всех этих лет - я знаю, потому что он сказал мне. Глаза Хёнджина снова наполнились слезами, когда он прижал руки к груди. - Он сказал, что? Он правда это сказал? - Да! Хёнджин выглядел так, будто хотел сказать больше, но вместо этого просто залился слезами. - Ох, отлично, Чонин заставил его плакать, - заявил Чанбин. - Нет, я думаю, это слёзы счастья, - заметил Чонин. Он подошёл к Хёнджину и обнял его. Хёнджин автоматически наклонился к нему и схватил его за руку. - Ничего страшного, мы возьмём его и привезём сюда. Он будет на седьмом небе от счастья, когда увидит тебя. Хёнджин только кивнул, по его лицу всё еще текли слезы. Но он всё же улыбнулся.

*

Доставить Минхо в музей оказалось несложно. Всё, что нужно было сделать Чонину, - это упомянуть, что они нашли кое-что, что могло бы его заинтересовать, и что им нужно мнение эксперта по этому поводу. Минхо сначала пожал плечами и сказал, что он не большой эксперт, но Чонин отмахнулся от него с улыбкой и сказал: - Поверь мне, ты лучший эксперт, который у нас есть. Минхо закатил глаза на лесть, но Чонин добавил: - Пожалуйста? Для науки? И истории? Минхо вздохнул: - Ох, хорошо. Но просто потому, что ты очень милый. Чонин усмехнулся. Он скоординировал свои действия с остальными (без ведома Минхо, конечно) и заставил их занять чем-нибудь Хёнджина в офисе Чана. Хёнджин, конечно, знал о встрече, но, судя по SMS от Чана, он нервничал. Чонин написал ответ и заверил его, что всё будет хорошо. Затем он убрал телефон и улыбнулся Минхо, который понятия не имел, куда они направлялись.

*

Хёнджин не мог сидеть на месте. Он пытался расслабиться в одном из мягких кресел Чана, но продолжал менять позу, не в силах устроиться поудобнее. В какой-то момент он начал грызть ноготь, затем ерзать, а затем дёргать ногой. Он не осознавал, насколько это сводило Чана с ума, пока Чан не произнёс: - Не мог бы ты сесть спокойно? - Ох, - Хёнджин положил руки себе на колени и заставил ноги перестать подпрыгивать, - прости. Чан улыбнулся ему: - Все нормально. - Я просто ... очень нервничаю. - Хёнджин вытер ладони о брюки. Он был благодарен Чану, Чонину и двум другим ребятам за то, что они отмыли его и переодели в новую одежду. Судя по всему, брюки назывались «джинсами», а рубашка - «хлопковой футболкой». Хёнджину нравилась футболка, но не джинсы. Они были слишком тугими и неудобными. Местами натирали. Не говоря уже о том, что стиль совершенно ему не подходил. Он хотел свои старые рубашки с пуговицами, заправленные в темные брюки, возможно, с расстегнутыми вверху несколькими пуговицами. Он всегда расстегивал их на одну пуговицу ниже, просто чтобы вызвать реакцию Минхо. Минхо. Он был всем, о чем Хёнджин мог думать в этом проклятом гробу. Он - всё, о чем Хёнджин мог думать сейчас. - Почему ты нервничаешь? - поинтересовался Чан. - Я просто… - Хёнджин одернул край футболки. - Прошло восемьдесят лет. Что, если он изменился? Что, если он совсем другой? Что, если он такой другой, что я его почти не узнаю? Что, если он уйдет? - он обхватил себя руками, - не знаю, смогу ли я жить без него. - Люди меняются со временем, - признался Чан, заставляя Хёнджина посмотреть на него. Чан улыбнулся: - Но в глубине души они такие же, какими были всегда. Чонин включал мне рассказ Минхо - я действительно мог слышать, как Минхо всё ещё заботится о тебе. - Спасибо, - Хёнджин коротко улыбнулся и снова перевёл взгляд на свои руки. Он всё ещё нервничал. - Но что, если ... по прошествии стольких лет искра погасла? Что, если мы снова будем вместе, а потом расстанемся? - Ты беспокоился об этом, когда вы влюбились друг в друга? - Минхо беспокоился. Я знал, что мы будем вместе всегда. - Хёнджин прикусил губу, морщась, когда в нее вонзился клык. - Все теперь по-другому, когда понимаешь, как долго на самом деле длится вечность. Для меня восемьдесят лет пролетели в мгновение ока. Для него… это, наверное, казалось вечностью. Здесь слишком много разногласий. Магическое устройство Чана - по-видимому, называющееся телефоном - зазвонило, и Чан поднял его. - Все будет хорошо, - заверил он Хёнджина, вставая со своего стула. - Поверь мне. Даже если Минхо по какой-то причине не хотел, чтобы ты вернулся ... Хёнджин издал испуганный, сдавленный звук. - … Мы поможем тебе самостоятельно начать ориентироваться в этом мире, - закончил Чан с нежной улыбкой, - мы тебе поможем, я обещаю. Хёнджин сглотнул комок в горле при мысли о том, что Минхо может отвергнуть его. Он действительно не думал, что его сердце сможет с этим справиться. Он едва успел серьезно об этом подумать, как в дверь постучали. Хёнджин вскочил на ноги, чувство тошноты усилилось, и по его телу разошлись электрические разряды. Он весь дрожал. Ему пришлось держаться за спинку стула, и он думал, что, вероятно, ему следовало сесть, но он просто по какой-то причине знал, что ему нужно стоять сейчас. Всё это произошло в мгновение ока, а затем дверь распахнулась, и Хёнджин оказался лицом к лицу с тем единственным, которого он видел только во сне последние восемьдесят лет. Минхо остановился, его зрачки расширились в тревоге, всё его лицо стало более бледным, чем когда-либо видел Хёнджин, что являлось иронией, учитывая, что Минхо технически мертв. Это дало Хёнджину возможность рассмотреть его. Он нисколько не изменился. Ни капельки. Его лицо выглядело точно так же, с такими же изящными скулами, острым носом, кошачьими глазами и идеальными губами - на которых было немного больше красного, вероятно, из-за макияжа. Его глаза по-прежнему сияли и хранили то же тепло, даже несмотря на то, что он теперь с ужасом смотрел на Хёнджина. Его волосы по-прежнему были темными и разделены пробором, что делало его еще более стереотипным вампиром. Единственное отличие - это его одежда: удобный, мягкий, мешковатый свитер, пара темно-серых брюк и повседневная обувь. Он выглядел таким мягким. Сердце Хёнджина сжалось при виде его. Минхо всё также разглядывал его. Хёнджин задался вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он вошел в комнату. Он думал, стоит ли ему сказать хоть что-нибудь. Но что бы он сказал? Что он мог сказать, чтобы компенсировать восемьдесят лет разлуки, одиночества и замешательства? Его рот решил открыться без его ведома, и внезапно он всхлипнул: - Минхо... Минхо сделал шаг вперед, и Хёнджин инстинктивно вздрогнул. Но это просто Минхо заключил его в объятия, так мягко, тепло и успокаивающе. Это было первое объятие, которое Хёнджин получил от любви всей его жизни в вечности, и это ощущалось так же невероятно, как он помнил. Он преодолел свой страх и обнял Минхо в ответ, слегка пригнувшись, чтобы казаться меньше, чем он был на самом деле. Он зарылся лицом в изгиб шеи Минхо и вдохнул его аромат - почему-то он пах точно так же, как помнил Хёнджин: сладко, тонко, естественный запах, почти как у цветов. Он обнаружил, что сглатывает ком в горле всё чаще, пока больше не мог. Всё вырывалось наружу, и как только это случилось, он обнаружил, что остановить это практически невозможно, даже если он пытался. - Шшш», - бормотал Минхо, подняв руку и положив её Хёнджину на затылок. - Шшш, все в порядке. Теперь ты в безопасности. Ты в безопасности. Ты дома. Это заставило Хёнджина заплакать еще сильнее, и Минхо обнял его ещё крепче. Они были так близко, что он мог чувствовать дрожь в теле Минхо, и теперь он знал, что Минхо тоже плакал. По какой-то причине Хёнджин почувствовал необходимость извиниться. - Мне очень жаль, - прошептал он, - мне очень жаль, мне очень жаль ... - Почему ты извиняешься? - Я просто… я… - Хёнджин не мог подобрать слов, - мне жаль, что меня так долго не было. Минхо внезапно отстраняется, хмурясь: - Разве… ты оставил меня на восемьдесят лет? Нарочно? - Нет! - запротестовал Хёнджин быстро, но Минхо не казался убежденным, - нет, я бы никогда не сделал этого. - Тогда где ты был все это время? - Минхо начал раздражаться. - Где ты мог быть восемьдесят гребаных лет? Ты знаешь, сколько длятся восемьдесят лет? Это долбаная жизнь, Хёнджин. - Я был ... в гробу. Минхо приподнял бровь: - Ты ожидаешь, что я поверю в это? Он начал отстраняться, а тошнота Хёнджина возвращаться. Внезапно его разум наполнился белым шумом страха, и он не смог произнести ни слова. Он слишком запаниковал, опасаясь, что Минхо уйдет навсегда, и ему никогда не удастся убедить его вернуться. Чонин пришёл ему на помощь, ясно видя, как Хёнджин колеблется. - Это правда, - произнёс он, и Минхо повернулся к нему с совершенно скептическим выражением лица. - Он был закрыт в гробу на восемьдесят лет. Мы провели несколько тестов, чтобы датировать замкИ и гроб. Также у нас есть записи о том, где он находился с тех пор. Мы можем показать тебе всё, если хочешь. Мы можем показать всё. - Тебя - бессмертного вампира - запихнули в гроб на восемьдесят лет, - снова сказал Минхо, теперь оглядываясь на Хёнджина. - Насколько стереотипнее это могло быть? Кто тебя туда засунул? Хёнджин съежился, зная, что Минхо не понравится ответ. - Нацисты, - произнёс он тихим голосом. Минхо фыркнул: - Нацисты... - Это было частью их огромного эксперимента, - снова вмешался Чонин. - Их эксперименты над вампирами! Так я и нашёл тебя! Помнишь, как я сказал тебе, что нашел медальон Хёнджина в коробке, полной вещей из экспериментов над вампирами? Как ты думаешь, как он туда попал? Минхо моргнул, затем посмотрел на Хёнджина, который старался не смотреть на него во все глаза, но всё равно делал это. - Но… огонь… я нашел тело, - сказал Минхо, - если оно было не твое, то чье тогда? - Ребёнка, - произнёс Хёнджин. Минхо выглядел настолько озадаченным, что Чан встал с теплой улыбкой и поинтересовался: - Как насчет того, чтобы мы все сели за чашку чая с печеньем? Думаю, оно нам понадобится, если мы хотим узнать, что расскажет Хёнджин. - Я думаю, это отличная идея! - согласился Чонин, энергично кивая. Он с надеждой улыбнулся Минхо. Губы Минхо были сжаты в тонкую линию, но он тоже кивнул. - Хорошо. - Ты не хочешь позвонить Чанбину и Джисону? - спросил Чонин у Чана, - они будут так рассержены, если упустят это. Спустя двадцать минут они все толпились в офисе Чана, но на этот раз с кружками чая и несколькими контейнерами с печеньем на столе. Чанбин и Джисон тоже были там, хотя оба выглядели так, будто их только что вытащили из постели. Все взгляды были обращены на Хёнджина, который не мог не чувствовать себя немного неловко из-за повышенного внимания. Вместо этого он решил сосредоточиться на Минхо. Как только он встретился взглядом с Минхо, всё остальное исчезло. Это его часть истории, та часть, которая ему нужна, чтобы убедить любовь всей его жизни. Никто не имел значения, кроме них двоих. Итак, Хёнджин глубоко вздохнул, глядя в глаза Минхо и начал рассказ: - Вот что случилось в тот день…