На Грани

      Страх всё ещё клокотал внутри, однако я быстро взял себя в руки. Чёрт, зачем я сморозил это?! Но слова обратно не заберёшь, а Каччан уже тащил меня за руку, не взирая на мои слабые попытки противиться. Будто он пользуется шансом, пока я одурманен, а моё сознание не отвечает за действия. Бакуго действует быстро, даже не дав мне объясниться. Моё тело окутала плотная пелена. Какое-то странное чувство… Нет, это всё неправильно! Я пытаюсь аккуратно выскользнуть, но парень лишь крепче сжимает моё хрупкое запястье, прижимая к себе. — Поедем на машине, — прорычал Кацуки, ускоряя темп.       Я еле-еле поспеваю за ним. Сейчас я чувствую себя тряпичной куклой. Бакуго вытворяет со мной всё, что хочет. Ноги двигаются сами по себе, игнорируя вопли разума. Мне всё ещё страшно… — Н-но у меня нет машины… — с опаской заявляю я, всё ещё надеясь на то, что это послужит поводом для того, чтобы поездка не состоялась. — Ты идиот, или только притворяешься? — Каччан раздражённо закатил глаза, а после выпорхнул на улицу. — Поедем на моём авто. Ко мне домой, — оскалившись, добавил он.       Мне ничего не оставалось, как повиноваться. Я не чувствую ничего. Лишь дикую страсть Бакуго и его грубые пальцы, что похожи на дьявольские тиски. Мою душу словно вырвали из тела, а я не могу отвечать за свои действия. Мы уже на улице, он ведёт меня к своему автомобилю. Мне кажется, что я сплю. Не может же происходить всё это на самом деле?.. Но мои размышления обрывает Кацуки, который заталкивает меня в салон, явно не заботясь о моих переживаниях. Почему-то захотелось высказать ему то, что я не кукла, меня нельзя побить, а потом поиграться, чтобы вновь бросить. Но язык заплетается, а я лишь устало махнул рукой. Всё равно не поможет. Каччан берёт от этой жизни всё, что может. И я не исключение. — Пристегнись, — коротко бросает он, усевшись за руль. — Волнуешься за меня? — на душе стало теплее, но иллюзия тут же разбилась от его холодных слов. — Нет, просто не хочу, чтобы из-за какого-то дурачка мне пришлось платить штраф ментам. — Мог бы остановиться на: «Да, я волнуюсь», — я обиженно поджимаю губы, отворачиваясь от него.       Кацуки промолчал. Он завёл двигатель, а после мы рванули с места, оставив на прощание визг колёс и неприятный запах сгоревшей резины колёс, что не выдержали резкого старта. Солнце близилось к закату. Небо залилось багровым светом, а мне невольно вспомнилась собственная кровь, когда я порезался ради… Тодороки! Я всплеснул руками. Я совсем забыл про Шото! Наверняка, сейчас под лепестками сакуры на закате очень красиво… Но Бакуго мчал на всей скорости, и мои мысли плавно растворились в этом драйве. Разум шептал, что всё это неважно. Живи настоящим моментом. Кацуки открыл окна, а ветер бил в лицо, трепля непослушные кудри. Такой же вихрь был у меня в голове. — Зачем ты везёшь меня? — вдруг спрашиваю я, скрестив руки на груди. — Повеселиться, — Каччан хмыкнул, надавив на педаль газа.       Если мне казалось, что раньше мы ехали быстро, то я ошибался. Мой пустой взгляд устремился в окно, но там не было ничего видно. От такой скорости все предметы стёрлись в одно сплошное мелькающее пятно. В ушах стоял свист ветра. Для полной картины не хватало громкой музыки, закладывающей уши, стоило мне только подумать, как рука Каччана потянулась к колонке. — Не надо, — пугливо говорю я, перехватив его жест. — Ладно, — он пожал плечами, не преминув напоследок сжать мою ручонку, которая являлась его преградой.       Автомобиль Бакуго был красивый. Совершенно полная противоположность блондина — чёрный и блестящий, отливающий глянцем. На бешеной скорости среди разноцветных огней города авто было бесподобно, всё сверкающее и мощное. Именно этим машина и напоминала своего хозяина, такого же наглого и… Очаровательного? Нет, это уже слишком. Скорее соблазняющего или страстного… Я невольно смутился от своих мыслей, покрываясь пунцовым румянцем. Хоть такой темп был и чужд для меня, но с Кацуки всё было по-другому… Хотелось больше, быстрее, ярче, лучше. Он сводил с ума. — Расслабься, — заметив моё смущение, проговорил Бакуго.       Легко сказать! Как же мне расслабиться, если сейчас я сижу в одном салоне с тем, кто издевался надо мной всю жизнь? Мало того, так мы ещё и летим на всей скорости! Мне было страшно смотреть на стрелку спидометра. Наверняка, её уже не видно — автомобиль на пределе. Гул машины сливался с шумом ветра, образовывая в ушах неповторимый звон. Я был весь напряжён, плечи были вздёрнуты, а брови нахмурены. А вот Каччан выглядел на удивление спокойным, парень одной придерживал руль, откинувшись на спинку сиденья. Как он может быть таким беспечным? — Не хмурься. Твоё милое личико портят морщины, — он усмехнулся, подмигнув мне.       От этого еле заметный румянец стал пробиваться ещё больше, уже обнажив всю свою красу Бакуго, расцветая на щеках алыми розами. Я весь пылал. И мысль от того, что я весь красный, ещё более заставляла смущаться меня. Чёрт, это похоже на замкнутый круг. Кацуки лишь хрипло рассмеялся, но ничего не сказал. Его зрачки сузились, а парень вновь уставился на дорогу, притворившись, что ничего не замечает. Я выдохнул, пытаясь привести себя в порядок. Бакуго уже сбавлял скорость, а мы приближались к его дому. Стало не по себе. Страх завладел мною снова, а эйфория отступила. Я запустил холодные пальцы в свои пряди, перебирая и накручивая их. Это так волнительно! — К-Каччан… А к-как же твои родители? — шевеля одними губами, спросил я. — Не переживай, их нет дома и ещё долго не будет, — ответил он, окончательно сбросив огромную скорость.       Зелёные пятна приобрели контур, превращаясь в деревья, а разноцветные огни оказались фонарями, которые зажигались один за другим. Я ахнул от удивления, когда мрачная улица вспыхнула за мгновение, а уличные столбы пестрили светом: от светло-жёлтого до тёмно-бардового. Я изумлённо распахнул глаза, любуясь на эту красоту. Бакуго, увидев впечатление, произведённое на меня, улыбнулся, слегка приобняв мою талию. Я выглядел как маленький ребёнок, заворожённо любующийся на обычные вещи своими наивными глазёнками. Кацуки, не смотря на мои ожидания, осторожно припарковал автомобиль, не спеша покидать салон. — А тебя и вправду легко удивить. Ты забавный, — заявил парень, прижимаясь ко мне.       Я вздрогнул. Мне ещё не удалось привыкнуть к его прикосновениям. Это было так странно… Тело инстинктивно сжималось в клубочек, но… Это же ведь не тот Бакуго, верно?.. Я выдохнул, прикрыв глаза и отдав ему бразды правления. Кацуки перебирал мои пряди, также, как и я, играясь с ними. Его объятия были слишком крепкими и горячими, чтобы называться невинными. Каччан шумно вдохнул воздух, словно почуяв аромат добычи. Его щека легла на мою макушку, он был выше меня на целую голову. Уняв дрожь в теле, я попытался проявить инициативу, чтобы не оставаться куклой в чужих руках, поэтому положил свою маленькую ладошку ему на грудь, чтобы в случае чего, если что-то пойдёт не так — оттолкнуть. Хотя, что я могу против такой скалы, которая нависла надо мною? Однако Каччан неверно расценил моё движение, потому, подавшись порыву страсти, прижался ещё сильнее, отчего я на миг разучился дышать. Он вжимал меня в сиденье, мне казалось, что вот-вот, и я разорвусь на части. — Каччан… Прекрати… — сиплю я, но мой отчаянный возглас утонул в его рыке.       Но он не слушает меня. Перед глазами уже темнеет, все предметы плывут и размываются. На глазах выступили слёзы, но не от обиды, а от резкой боли, которая прожигает меня изнутри. В груди прострелило. Лёгкие судорожно сокращаются, будто пронзаемые тысячью ножами, прося ещё воздуха. Но воздух заканчивается, доступ к нему перекрывает мне Бакуго. Парень уже полностью навалился на меня. Я не выдержу… Я сейчас сломаюсь пополам под таким звериным натиском… — Хватит…       Моя ладошка упёрлась в его тело, но бесполезно. Скорее я себе руку сломаю, чем отодвину Кацуки. Я уже не в силах терпеть. Поэтому, собрав последние остатки сил, отчаянно кричу. Но крик не вырывается из уст, а я застываю в немом вопле. Лишь тихий визг… — Мне больно! — этот сдавленный писк отрезвил Каччана, заставляя его отпрянуть от меня.       Я вскакиваю с места, запрокинув голову вверх. Слёзы стекают по щекам, а я захожусь в удушающем кашле. Лёгкие, кажется, раскрываются на полную, грудная клетка расширяется, вбирая в себя кислород. Я жадно глотаю воздух ртом, прикрыв глаза. Бакуго выглядит растерянным. Неужели он перепутал грань боли и удовольствия?.. Парень почёсывает затылок, пока я сгибаюсь пополам, схватившись за грудь. — Прости. Я не рассчитал силу, — отрывисто произносит Каччан, приблизившись ко мне.       Мы всё ещё сидим в машине, его лицо слишком близко ко мне. Я всхлипываю, утирая слёзы. Кацуки никогда не был щедр на слова, его извинения выглядели больше натянутыми, чем искренними. Он предпочитает показывать себя в деле, считая слова пустой траты времени. А мне не хватало слов… Тёплых слов, помогающих утешить меня и успокоить. Мне не хватало похвалы, комплиментов и просто хороших слов. Всю жизнь я слышу в свой адрес одни упрёки… Ни Тодороки, ни Бакуго не могли дать мне слов. Обычных слов. — Я виноват, — тихо продолжил он, прильнув ко мне снова.       Я дрожу, но на этот раз Каччан обнимает меня осторожнее. Его крепкие руки обвивают меня, даже не касаясь, будто обнимая воздух вокруг меня. Кацуки обнимает нежно, понимая, что не сравнил наши силы. Теперь он прижимает к себе хрупкое тельце, словно сделанное из хрусталя — одно неверное движение, и по мне разбегутся трещины. Тяжёлая рука парня гладит меня по макушке, а после… Вновь то непонятное чувство. Он… Поцеловал меня?! Они что, издеваются? Что-то похожее было и с Тодороки. Может, это был сквозняк?.. То еле заметное касание чужих губ в мою макушку. Также нежно и невинно целовала меня мама. Я недоверчиво смотрю на Каччана, но тот улыбается, мол, сам думай, ветерок это, иль нет… — Нам пора. Идём, — его голос стал бархатистым и вязким, утягивающим в свою пучину.       Я вновь беспрекословно подчиняюсь, кивая головой. Стыд постепенно растворяется в эйфории. Где-то маленькая часть меня понимает, что это всё неправильно, как с Бакуго, так и с Тодороки, но… Но мне плевать. Сейчас я хочу только наслаждаться жизнью, и ничто мне не помешает. Да, это странно… Однако мне стоит лишь откинуть лишние мысли и окунуться в удовольствие! Я слишком много думаю… И не замечаю, как чужие руки обхватили меня, подняв в воздух. Кацуки не стал дожидаться моей реакции, а просто взял меня на руки, поднося к подъезду. Мне уже было всё равно, что подумают окружающие. Хотя, будь бы я в более женственной одежде, то меня можно было бы принять за неудачную, но всё же девушку, так как мои уж слишком плавные изгибы исключали всю мужественность. — Что ты творишь? — слегка испуганно спрашиваю я. — То, что нужно. Тебе не нравится? — Бакуго выгнул бровь, посмотрев на меня. — Н-нет… — заикаюсь я, поспешно отводя взгляд.       Мне было нечего сказать. Только если подбодрить его, отдать приказ нести меня дальше, но это было уже слишком… Лучше промолчать. Всё равно, я буду честен с самим собою, и мне нравилось это. Дурман окутал меня, а на земле казалось не так хорошо… Куда уютнее в чужой могучей хватке. Я лениво зевнул, закрывая глаза. Уже был поздний вечер, солнце, на прощанье мигнув, скрыло свою яркую шапку, а город погрузился во тьму. Я слышал лишь тихое сопение Каччана и его покачивания. Парень упорно подымался по лестнице, пока я удобно пристроился у него на руках. Перед глазами было темно. Я слышал лишь звуки, но даже этого было сполна. Вдруг я почувствовал, как чужая рука встряхивает меня. Мы пришли.       Бакуго открывает дверь, заходит в квартиру и сбрасывает обувь. Парень доходит до кровати, а после бесцеремонно швыряет меня на неё. Я успеваю лишь тихо пискнуть, как моя обувь слетает с ног. Однако я недовольно морщусь, прижимая к себе лоскут одеяла. Приятная прохлада от свежей постели… Я зарываюсь в мягкую перину, растворяясь в удовольствии. — Эй, я тебя тащил сюда не ради того, чтобы ты тут дрыхнул! — грозно вскрикнул парень, тряся меня за плечо. — Отстань… — я отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи, но не помогает.       Всё же мне приходится встать, с трудом разлепляя глаза. Я не был любителем ночных вечеринок, так как придерживался графику, ложась рано спать. Но, видимо, Каччан вовсе не разделял мою прилежность и пунктуальность. Одним резким рывком парень стащил меня с кровати, не дав даже пяти минут нежиться на приятной перине. Я пытаюсь возмутиться, но лишь закатываю глаза, так как понимаю — не поможет. Каччан улыбается, смотря на меня проницательным взглядом, отчего становится не по себе. Он изучает на мне каждую деталь, а обычно так придирчиво осматривают вещь на рынке, подмечая её изъяны. Неприятный холодок кольнул в груди, а я поёжился. Что ему нужно от меня? Бакуго уверен в своих силах, он спокойно ощупывает меня, не испытывая никаких стеснений. Он ведёт себя… По-хозяйски. Хоть эта квартира и принадлежит ему, но я не являюсь вещью. Но парень так не считает. Однако каждое прикосновение заставляет краснеть меня, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на чём-то другом.       Я всё ещё протираю глаза, помутневшим сознанием разглядывая обстановку. Несмотря на мои ожидания, что комната Кацуки должна быть яркой, например, окрашена алым цветом, оказалось наоборот — белизна, причём не та приятная белоснежность, а ядовитый белый цвет, разъедающий глаза. Такое чувство, что Бакуго использовал свой взрыв, а его вспышка окрасила комнату в неприятный цвет. Словно я нахожусь в госпитале. От этой мысли я вновь сжался комочком. Однако у Каччана был неплохой вкус, он сумел сочетать несочетаемое — в углу стояла тумбочка чёрного цвета, как и кофейный столик, и выглядели они… Стильно и модно. Также эффект яркости смягчала кровать, которая была нежно-бежевого цвета, приглушающего тон.       Я тяжело вздохнул, попытавшись убрать от себя руки Бакуго, но тот словно не обращал внимания на мои тщетные попытки. Похоже, мне придётся смириться с тем, что чужие ладони гуляют по моему телу. Конечно, он пока сильно не наглел, а чужие пальцы массировали шею. На миг я даже расслабился, моё тело обмякло, а я облокотился на него. Увидев мою беспечность, Кацуки ухмыльнулся, а его ладони постепенно спускались всё ниже и ниже. Сначала они перешли на плечи, а после на лопатки. Когда чужие руки обвили меня сзади, то я покрылся румянцем, ловко вывернувшись из крепкой хватки. Это уже перебор! — Каччан, что ты делаешь? — я недовольно поморщился, поправляя капюшон кофты, которую я так и не снял. — Я делаю так, чтобы тебе было приятно, — невозмутимо ответил парень. — Но не на таких же местах! Тебе не кажется, что можно было остановиться на шее, а не переходить на грудь! — нахмурив брови продолжаю я, чувствуя, как весь пылаю. — Во-первых, ничего выделяющегося у тебя там нет, — Кацуки хмыкнул, вгоняя меня в краску. — А во-вторых, ты же в одежде, — закончил он, пожав плечами.       Я умолкнул. Столь откровенное признание заставило меня смутиться. Если бы смущение и стеснение могли превращаться в настоящее пламя, то от меня не осталось бы ни единого уголька, так как я сгорал от стыда. Чёрт, это было неудобно… И в самом деле, почему я так неловко себя чувствую, ведь это всего лишь прикосновение Бакуго… Я вздохнул, однако последняя фраза парня произвела на меня впечатление. Я фыркнул, но решил не спорить. Для него наличие одежды является показателем стеснения? То есть, пока я в одежде, то он может лапать меня везде, где можно и нельзя? Сомнительное утверждение… И он сказал это так снисходительно, будто будь бы я без футболки, то… Я тряхнул головой, решив дальше не продолжать мысль. Моя и без того разбушевавшаяся фантазия рисовала мне в мыслях уж слишком откровенные образы. Я зажмурил глаза, мотая головой из стороны в сторону, отгоняя все непристойности. Что за вздор! Мидория, о чём ты думаешь! — Заскучал? — очень вовремя прозвучал знакомый голос, а кровать жалобно скрипнула, прогнувшись под весом чужого тела. — Нет. Я просто не понимаю, зачем ты ночью притащил меня к себе домой… — я растерянно взглянул на парня, словно в его заманчивых бликах глаз смогу найти ответ. — Разве это не очевидно? — Бакуго подсел ближе, прижимаясь ко мне всем своим телом.— Мы должны хорошо повеселиться…       Я вздрогнул, однако ничего не ответил. Кацуки сейчас был похож на голодного зверя, а точнее, на хищника. Даже его голос был больше похож на рык. Мне немного страшно… Я вспоминаю безумное свечение его зрачков, грубую хватку и то, как он обнимал меня в машине, что чуть не стоило мне дыхания… Он слишком… Неопытен? Нет, наоборот… Скорее, одержим и неконтролируем. Бакуго не рассчитывает силу в моменты страсти, он сходит с ума, не отвечая за свои действия. Он может быть жесток, но даже не заметит это. И меня пугал этот факт… А что, если он вновь потеряет голову? Мой судорожный взгляд пробежался по комнате, но ни за что мне не удалось зацепиться. Я не имею и шанса. Я вспомнил те жалкие попытки высвободиться из-под его туши… Ха, я беспомощен. Сейчас он может делать со мной всё, что его душа пожелает. И если он чего-то захочет, то я могу даже не сопротивляться. Страх сковывал меня лучше любой цепи. Но… Он же пообещал, что не тронет меня! Он сдержит обещание, верно?.. Он не посмеет обмануть меня! — О чём задумался? — вкрадчивый голос Каччана прозвучал над моим ухом. — Я… Я думаю о… О нас, — честно признаюсь я, так как понимаю, что мою ложь легко прочесть по моим собственным глазам, что неестественно сверкают.       Именно эта особенность часто подводила меня, но её нужно знать. Остальные люди обычно не замечают этого или списывают на что-нибудь другое. Однако стоит только блеклому зелёному превратиться в яркий изумрудный, то он всё поймёт… Кацуки знает обо мне многое. И это сыграло со мной злую шутку в школьной травле. Бакуго легко вычислял мою ложь, поэтому мне доставалось ещё больше. Стоило мне только вспомнить о пережитых ужасах, как на глаза наворачивались слёзы. Воспоминания яркими вспышками мелькали передо мною. Удары. Боль. Жестокость. Мои отчаянные вопли. Унижение. Слёзы. Слишком много всего случилось за эти года… — Т-ты… Т-ты б-больше н-не сделаешь мне б-больно?.. — дрогнувшим голосом спрашиваю я, тихо всхлипнув.       Бакуго помрачнел. Парень встал с кровати, отчего повеяло прохладой. Я закрыл лицо руками, сжавшись на перине клубочком. Наверное, он сделает это сейчас… Зря, зря я завёл разговор! Моё тело дрожало, а сердце замерло. Мелкие слёзы стекали по щекам, пока я пытался успокоиться. Он молчал. И это молчание давило на меня тяжёлым грузом, заставляя новые всхлипы зарождаться в груди. Мне было страшно. Лучше бы он накричал на меня, лучше бы дал пощёчину, лучше бы ударил… Пусть он скажет хоть что-нибудь! От его молчания становится не по себе, ведь я даже не знаю, что он задумал… В квартире гробовая тишина, изредка прерываемая моим писком. Я настолько боюсь, что даже не отрываю рук от лица, закрывшись ими и надеясь, словно это может спасти меня. — Де… Изуку, — быстро осёкся Бакуго, исправив себя. — Я обещаю тебе, что пока я в собственном сознании, то не причиню тебе вреда, — продолжил он, нежно приобняв меня.       Я недоверчиво покосился на него, однако встретил лишь сожаление и… Раскаяние? Не знаю… Я лишь продолжал смотреть на него, словно чего-то ожидая. Кацуки пододвинулся ещё ближе, а после горячо шептал мне на ухо, заставляя вздрагивать: — Обещаю. Никогда. Я не сделаю тебе больно, — вновь повторяет он, а я поёжился.       Моя голова покоится на его плече, тело всё ещё дрожит, а сдавленные всхлипы срываются с уст. Мне одновременно страшно и приятно. Приятно чувствовать заботу и тепло чужого тела. Я тяжело вздохнул, слегка приобняв Бакуго. Всё это было слишком необычным и странным для меня… В последнее время произошло столько перемен, что я окончательно запутался. Однако я пытаюсь ни о чём не думать, а лишь расслабиться по совету Каччана. — Я сейчас приду, — проговорил парень, вставая с места.       Я обхватил себя руками, так как источник тепла исчез, оставив меня одного. Стало неуютно. Я жалобно смотрю на него, желая схватить за руку и вернуть на место. Мне не хватало его сейчас… — Ты куда? Не уходи… — испуганно шепчу я, обняв подушку. — Подожди, я скоро, — удаляясь на кухню, бросил вслед он.       Я лишь шумно втягиваю воздухом, передёрнув плечами. Мягкая подушка утопает в моих объятиях, однако даже самая бархатистая ткань не в силах заменить разгорячённую кожу Каччана. Я откидываюсь на спинку кровати, поджав ноги под себя. Кацуки гремит на кухне склянками, чертыхаясь и ругаясь. Что он ищет? Я прикрываю глаза. Поскорей бы он пришёл.       Стрелка часов приближается к полночи. Светлые шторы задёрнуты, закрывая окна, чтобы ни одна живая душа не разглядела чужие силуэты в квартире. От этой мысли спокойнее. Однако уже глубокая ночь, мои одноклассники в это время мирно посыпают в общежитиях. Как нам говорил Аизава, то по возможности мы должны проводить больше времени в стенах школы, а не уезжать домой, так как это обеспечит нашу безопасность. Злостные нарушители будут оставлены под арест в своей комнате. Хотя я редко езжу к маме; это лишь третий раз за месяц, когда я ночую вне общежития. Бакуго и вовсе может не переживать — это первый его раз за три месяца. Парень не любит проводить время дома, так как не особо ладит с родителями. Хорошо, что у меня не так. Я невольно улыбнулся, вставая с постели и принимая сидячее положение. Мои сложенные руки покоились на коленях, а голова была опущена. Послышались гулкие шаги, а я напрягся, вскинув подбородок. — Я же говорил, что быстро, — Кацуки ослепительно улыбнулся, сжимая в своих руках несколько бутылок.       Я прищурился, чтобы разглядеть их содержимое. Парень плюхнулся на рядом стоящее кресло, оставив банки на столике. Одна бутылка вина, банка пива и что-то ещё, похоже на виски… Я не разбираюсь в алкоголе, так как за всю свою жизнь ничего не пробовал крепче пива под маркой «Безалкогольное» и то, мне не понравилось. Я вздрогнул, отодвинувшись подальше от столика. — Ты будешь это пить? — сомнительно поглядывая на бутылки, спрашиваю я. — Мы будем это пить, — исправляет меня блондин, лукаво подмигивая. — Но… Я не могу пить. Я ещё никогда не пробовал в жизни алкоголь… — Значит, попробуешь. Как раз будет повод. — А если я опьянею? — пугливо вопрошаю я, поёжившись от одной только мысли. — Ничего. Я помогу тебе, — Кацуки ухмыльнулся, открывая первую баночку пива.       Я лишь вздыхаю, покорно подставляя свой стакан, который парень заботливо принёс мне. Бакуго одобрительно кивает головой, наливая сначала себе, а после и мне. Я шикнул на него, когда отметка переполнила за половину. Мне же не выпить столько! Поэтому я поспешно выдернул стакан из его рук, обхватив пальцами. Кацуки сделал первый глоток, расплывшись в блаженной улыбке. Он выглядел умиротворённым и спокойным, в то время как я был весь как на иголках. Внутренний голос твердил мне, что всё это неправильно, нельзя пить алкоголь… Что делать? Паника буквально захлестнула меня изнутри. Поток мыслей слился в одну гущу. Вопли разума заглушались другими чувствами, утонув в общем потоке других мыслей, которые подталкивали меня не на очень хорошие действия… — Чего застыл? — Бакуго покосился на меня, кивнув головой на заполненный сосуд. — Я… Я н-не умею п-пить… — замялся я, стыдливо опустив взгляд. — А чего там уметь? Берёшь и пьёшь. Или мне помочь тебе? — последняя фраза оказала на меня волшебное воздействие, как и то, что он привстал.       Меня словно ледяной водой окатило. Я отчаянно замотал головой, мол, сам справлюсь, судорожно вцепившись в стакан, а после прильнул к нему губами. Не чувствуя вкуса, я осушил свою порцию, зайдясь в кашле. Слишком много для меня… Лишь пряные нотки остались на языке, а я поморщился. Как это вообще можно пить, оно же невкусное! Мне по душе был шоколад и остальные сладости. Неприятные ощущения, во рту жидкость будто слегка вязала. — А говорил, что не умеешь! Держи ещё, — Кацуки рассмеялся, открывая другую бутылку.       Сказать то, что был удивлён — ничего не сказать. Мне казалось, что на этом мои мучения окончатся, но это было лишь начало… Парень шустро распаковал бутылку вина, щедро наливая мне и себе. Я лишь тупо смотрел на тёмно-алую струю, ещё не понимая, что всё это должно оказаться внутри меня. Наконец, Бакуго отдал чашку мне, продолжая смаковать. Он пьёт алкоголь просто так, даже не закусывая… Я нервно сглотнул, бросив взгляд на чашу. Он что, издевается надо мной?..       Мой жалобный, скулящий о пощаде взгляд устремился на парня, но тот лишь подал знак, чтобы я не засиживался. Дрожащими руками я взял чашку, перед этим понюхав алкоголь. Ничего вкусного мне не сулило, резкий аромат спирта, никаких пряных трав или других приятных ноток, которые так нахваливали гурманы, не было. Поэтому, переборов отвращение, я сделал первый нерешительный глоток, скорчив гримасу. Моё лицо тут же скривилось в отвращении. Напиток показался мне горячим, даже обжигающим. Неприятное послевкусие спирта… Видимо, Кацуки довольствуется дешёвым алкоголем. Вино жгло меня изнутри, в груди неумолимо пекло. Кровь прилила к лицу. Мне вдруг стало жарко. — Ну, как тебе? — Бакуго подмигнул мне. — Это… Это горько! Как ты вообще пьёшь это?! — возмущаюсь я, скрестив руки на груди. — А ты попробуй ещё… — вкрадчиво предложил Каччан, наливая мне ещё.       Я покачал головой, но стакан тут же оказался у моих губ. Я попытался отвернуться, но вторая сильная рука держала меня за затылок. Я сжал губы и зажмурил глаза, демонстрируя свою непоколебимость, однако парень надавил острой кромкой бокала ещё сильнее, отчего рот произвольно открылся. Не задумываясь, он влил меня около половины, остановившись лишь тогда, когда я поперхнулся. На глазах навернулись слёзы. Я тяжело дышал, отплёвываясь и проклиная самодеятельность Бакуго. Я весь горел. Моё горло словно обожгли, на языке оставался неприятный вкус, а слизистая желудка, казалось, свернулась в клубочек, порождая сильные спазмы внизу живота. Я слабо ойкнул, в бессилии упав на кровать. Я пылал: щёки, грудь, живот, руки и ноги. По мне разливался жар. В кофте стало невыносимо, я поспешно сбросил её на пол, оставшись в одной футболке. — Ещё будешь? — Кацуки поднял свой бокал вверх. — Знаешь… А давай! — вдруг уверенно заявляю я, протягивая дрожащую руку.       Один стакан. Два стакана. Три. После третьего я потерялся в счёте. Бакуго не уставал наливать мне новые бокалы, пока я поглощал один за другим. Несмотря на то, что в груди пекло и простреливало, я пил. Я видел ехидную улыбку Каччана, его быстро бегающие зрачки и лукавые блики в глазах. Он лишь тихонько посмеивался, однако у меня не возникло чувство того, что он спаивает меня. Нет, напротив — Кацуки и сам пил, причём побольше меня. Жар медленно, но верно разгорался внутри меня. Остаток здравого смысла всё ещё держался во мне, но всё было слишком смутным: голова кружилась, а предметы плыли и мутнели. Я отодвинул от себя пустой бокал, упав на кровать. Всё. Больше не могу… Во рту было слишком сухо. Весь алкоголь буквально иссушил меня. Было такое неприятное чувство, когда по горлу течёт жидкость, а ты не чувствуешь её.       Как только я начал проваливаться в сон, кровать скрипнула, а тело Бакуго упало возле меня. Я лишь слабо покачал головой, соображать я не мог. Однако Кацуки всё ещё держался. Он что-то мычал, размахивая руками. Я недовольно поморщился, но стерпел посторонние звуки, что мешали мне окунуться в сладкую и манящую бездну сна. Стоило мне вновь закрыть глаза, как чья-то тяжёлая рука была небрежно заброшена мою талию. Это мгновенно отрезвило меня, сон как рукой сняло. Внутри всё похолодело. — Деку… — слабо прорычал Каччан, заглушаемый ударами моего собственного сердца.       Потому что я понял — холодно мне стало не от страха, а от того, что с меня буквально сорвали одеяло, в которое я успел укутаться. Бакуго зашевелился. Парень что-то лихорадочно шептал, прижимая меня к себе. Я застыл в одной позе, боясь дышать и шевелиться. Его руки уже беспрепятственно скользили по моему телу, как я замер. Я кукла. Обычная кукла, с которой сейчас играются. Поэтому я старался успокоиться, но моё внутреннее равновесие продлилось ровно до тех пор, когда я понял, с чем так долго возился Кацуки. Уж слишком горячи были его прикосновения, и… И я с ужасом обернулся, лелея последнюю надежду. Но… Он был обнажён, а точнее его торс. — Пусти, — вдруг чётко говорю я, удивляясь тому, как могу рассуждать в таком состоянии. — Нет, — также кратко отвечает он, сжимая меня ещё крепче.       Я больше не могу. Паника окончательно захлестнула меня изнутри, окатив своей волной отчаяния. Нужно что-то делать! Я пытаюсь воспротивиться, но тщетно. Бакуго весь горит, как и я. Похоже, алкоголь ударил ему в голову… Я вздрогнул от нового прикосновения, когда чужая рука ловко забралась под футболку. — Отпусти меня! — уже кричу я, отталкивая от себя Каччана.       Но тот непреклонен. Парень прижимает меня к себе, игнорируя слабые всхлипы и крики. Он подмял моё тело под себя, явно собираясь весело провести время. Я трепыхаюсь, бью его могучее тело кулачками, но он лишь заламывает мне руки. Когда я понимаю, что всё зашло слишком далеко, то кричу из последних сил, набрав побольше воздуха в лёгкие: — Помогите! Спасите! На помощь! — я извиваюсь в крепкой хватке, но бесполезно. — Заткнись, — тихо приказывает он, но я продолжаю вопить.       Сейчас он ударит меня… Однако я продолжаю драть глотку, зовя на помощь. Бакуго приближается к моему лицу, а после затыкает меня… Поцелуем?! Не знаю, можно ли это назвать поцелуем, но он впился в меня, словно озверевший хищник, который изголодался и требует новой плоти. Его клыки разрывали мою нежную плоть, а алые струйки крови очернили бледную кожу. Он вгрызался в мои губы, будто хотел поглотить меня. Мои крики утонули в нём, а тело обмякло. Слёзы текут по щекам, а я рыдаю, окончательно сдавшись.       Я не чувствую ничего. Лишь одурманивающие прикосновения, жар тела и чужие сухие губы, которые так неприятно пахнут алкоголем. Никогда не думал, что мой первый поцелуй пройдёт вот так… В чужой квартире с пьяным парнем, который хочет сейчас… Я не закончил мысль, так как вмиг отрезвился. Будучи заткнутый поцелуем, я совсем позабыл о действиях Кацуки, который не стал медлить. Моя футболка уже валялась на полу, вся помятая и порванная. Он не стал заботиться о ткани, а просто разорвал её, когда она, жалобно затрещав по швам, окончила своё существование. — Бакуго! Пусти, умоляю… Прошу! — отстранившись от чужих губ, с болью в голосе шепчу я.       Однако он не обращает на меня внимание. Боль пронзила меня в районе плеча, а я выгибаюсь, вскрикнув. Я не желаю смотреть на источник боли, я уже привык к ней. Мои руки судорожно вцепились в Бакуго, сдерживая его, но это не помогает. Он шустро поднял меня, перевернув на живот, но в последний миг мне удалось оттолкнуть его, отчего мы оба слетаем с кровати. На моё тело падает Кацуки, придавив меня. Я забываю, как дышать. Сейчас я не ощущаю даже боли и жара. Внутри меня пустота. Мои ногти отчаянно вонзаются в пол, а я пытаюсь выползти из-под навалившейся туши. Перед глазами всё мутнеет, горячие слёзы стекают по лицу, а я содрогаюсь. Меня трясёт в лихорадке, я плачу навзрыд, не контролируя себя.       Наконец, мне удаётся выбраться, поэтому я резво вскакиваю на ноги, но меня ждёт провал — тело не слушается меня, ноги подгибаются, не выдерживая моего веса. Я весь дрожу и не могу идти. И я ползу. Ползу упорно, цепляясь за всё, что могу. Обнажённое тело трётся о линолеум, но я не обращаю на это внимание. Боль заняла в моей жизни много места. Бакуго на удивление спокоен… Стоит мне только боязливо повернуть голову, как я вижу, что парень стоит, с ухмылкой наблюдая на мои жалкие попытки. Я извиваюсь на полу. А потом он медленным шагом, эхо которого отзывается во мне в унисон со стуком сердца, подходит ко мне. Внутри всё сжалось, а весь мой вид молит о пощаде. Я обхватываю его штанину рукой, рыдая и прижимаясь. — Т-ты… Т-ты о-обещал! О-обещал мне! — кричу я, совершенно теряя контроль.       Остатки разума улетучиваются, как и моя надежда на спасение. Одним резким рывком Кацуки встряхивает меня, прижав к стене. Я не прикрываюсь руками, не зажмуриваю глаза, а лишь смотрю на него с мольбой. Мои губы дрожат, а меня бьёт в истерике. Я прижимаюсь к нему и умоляюще шепчу: — П-п-пожалуйста… П-прошу…       Каччан берёт меня на руки и швыряет на постель. Внутри меня всё упало. Мой мир, казалось, треснул пополам. Мой взгляд в один миг из жалобного превратился в пустой. Мне уже всё равно… Слёзы с новой силой текут ручьём щекам, а я отчаянно пищу. Моё тело дрожит, а я уже не сопротивляюсь, отдав всё на самотёк судьбе. Однако… Бакуго просто лёг возле меня, укрыв хрупкое тельце одеялом. Парень прижал меня к себе и быстро уснул. Уже через несколько минут в квартире установилась тишина. Я тихо всхлипнул, не веря тому, что происходит.       Он просто уснул и пощадил меня?.. Но я больше не хочу размышлять. Хоть и контакт с ним был для меня слишком вульгарным, так как мы оба были нагие до пояса, и наши разгорячённые тела слишком близко жались друг к другу, но… Я успокоился. Чувство покоя и умиротворённости заполнили меня, а я смог облегчённо выдохнуть. Через полчаса, как я думал, что Кацуки должен предпринять новые попытки, но этого не произошло. Он лишь ещё крепче прижал меня к себе во сне, отчего я весь залился краской, ведь чужие ладони были на моей груди…       Вскоре я сам того не заметил, как уснул. Сон забрал меня к себе, уж слишком многое произошло сегодня. Точнее, за эти два дня, так как уже была глубокая ночь, стрелка часов давно перевалила за полночь, а это значит, что начался новый день. Моё помутневшее сознание отключилось, полностью утонув в чужих объятиях, пусть и грубых, но тёплых…