Легенда о Боге Смерти

      — Ты должен лучше стараться.       — Да, отец.       Маленький мальчик ловко скользит пальцами по клавишам рояля, извлекая из инструмента мягкую чарующую мелодию. Ярко-золотистые глаза почти светятся в лучах заходящего солнца, но если присмотреться к ним внимательнее, то кроме пустоты ничего не увидишь. Он сбивается под строгим взором отца, слышит разочарованный вздох и вздрагивает, когда холодные пальцы касаются его смолянисто-черных волос.       — Твои линии Санзу всё ещё не соединились. Твоему брату было семь, когда он обрел силу Бога.       — Я буду лучше стараться, — покорно отвечает мальчик и возобновляет свою игру. Мелодия наполняет комнату, но совсем не трогает сердце. Заученные движения, вызубренные ноты и полное отсутствие собственных чувств. Лишь детское ещё наивное желание доказать отцу, что он лучше своего старшего брата, что он быстрее освоил игру на столь сложном инструменте.       На деле же… Крик в пустоту в попытке привлечь внимание единственного близкого человека, увидеть одобрение в таких же ярко-золотистых глазах.       — Тебе стоит носить маску, как у меня, никто не должен видеть твои полосы, пока ты не обретёшь настоящую силу.       — Да, отец, — безучастно соглашается мальчик.       — Ты должен быть идеальным во всём. Быть примером. Внушать страх. Ты должен балансировать на ребре монеты, и не забывать, кто ты есть.       Шинигами поджимает губы, бросая беглый взгляд на белоснежные полосы, контрастирующие с чёрными волосами, на выпрямленную спину и острые плечи, и тихо уходит, едва заметно покачав головой.

***

Лиз замирает возле дверей, ведущих в гостиную, нерешительно сжав холодные ручки. Она слышит тихую, как ей кажется, обречённую мелодию, и прикрывает глаза. Ей всегда нравилась игра на рояле, плавное звучание инструмента, россыпь мурашек на руках от проникновенной мелодии… Сейчас она словно вторгалась в личную жизнь повелителя, но любопытство не давало сдвинуться с места. Игра оборвалась неожиданно резко, заставив девушку открыть глаза. Он почувствовал чужое присутствие, закрыв душу обратно на замок.       — Ты очень красиво играешь, не хотела тебя отвлекать, — Лиз заглядывает в тёмную комнату и щурится в попытке рассмотреть хоть что-то. И словно по волшебству блёклый свет луны падает на одинокую фигуру повелителя. Он сидит к ней спиной, как и всегда, с идеальной осанкой, но сегодня его спина кажется напряжённой, даже уставшей.       — Я уже заканчивал, — он захлопнул крышку рояля.       — Тогда сможем поговорить?       — Конечно, — Кид похлопал по сидению рядом с собой.       Лиз вошла в комнату и осторожно присела на табуретку. Было до ужаса неловко, даже странно вот так сидеть рядом с Кидом почти в полной темноте. Не зря говорят, что именно ночью обнажаются людские сердца.       — Мне нужны новые вещи, и Патти тоже. Извини, но в том, что ты выбрал для нас, мы не завоюем внимание Ким.       — Без проблем, делай всё, что считаешь нужным.       — Ты удивительный, — усмехнулась старшая Томпсон. — Впустить в свой дом двух незнакомых девушек и позволить им спокойно влезть в свой кошелёк. Мы же Бруклинские Дьяволицы.       — Я знаю, на что иду, — чуть жестче ответил Кид, но тут же смягчился. — К тому же вы совсем не такие. У вас была безвыходная ситуация. И я решил помочь, непросто так, конечно. Вы даёте то, что нужно мне — идеальное оружие, я же обеспечиваю любые ваши капризы.       Он усмехнулся и открыл крышку рояля.       — Я помню наш уговор. Но это не отменяет того факта, что ты странный. Но дело твоё. Пока мы видим в друг друге выгоду, я готова пойти на всё.       — И мне это в тебе нравится. Ты не скрываешь свои мотивы.       — И мой следующий мотив — научиться играть на этой штуковине.       — Это называется — рояль.       — Неважно, — Лиз улыбнулась, подвигаясь ближе к сверкающим клавишам. — Это всего лишь каприз.       Кид вздохнул, воспоминания болью отдавались в душе. Для него игра на рояле была чем-то возвышенным, чем-то очень важным. Не сосчитать сколько вечеров он скоротал за нотами, пока пальцы не привыкли к клавишам. А для Лиз это был всего лишь каприз, но… он осторожно взглянул на неё, на мягкую улыбку и ободряющий взгляд. Её душа хотела играть, играть, даже если не получится… а Кид хотел играть идеально, несмотря ни на что.       — Хорошо, начнём с простого.       Лиз много ошибалась, путаясь в клавишах и забывая последовательность, кусала губы от злости и приподнимала уголок, когда всё же что-то да получалось. Ей нравился сам процесс, нравились фальшивые ноты. Её душа излучала лёгкость, светилась редкими лучами солнца, выглядывающего из-за туч. Киду лишь оставалось поражаться многогранностью её души и внутреннего мира.       Он ценил её отношение к Патти, видел, насколько сильно Лиз дорожит своей сестрёнкой. Это рождало уважение и что-то ещё, что-то ещё пока совсем неизвестное, таинственное.