No one will know except the director/Никто не узнает кроме директора

      Он знал, что этот разговор непременно состоится. Но не думал, что Блейз подкараулит его в самом уязвимом состоянии. После очередного бессмысленного путешествия по Выручай-Комнате – шкаф до сих пор не был найден. Когда за Драко закрылась латунная дверь, он, как обычно, на секунду залюбовался магией. Тяжелая дверь в пару мгновений исчезла в стене, не оставляя после себя следа. Как бы ни был безумен тот, кто это выдумал, выглядело чертовски увлекательно. Он повернул и сразу увидел его. Забини устало прислонился к стене. Абсолютно нечитаемый. — Помоги мне решить одну задачу, Малфой. — лениво протянул Блейз, оглядываясь по коридорам. Он выглядел так уверенно, как-будто заранее знал ответы на все, что спросит. — Две гриффиндорки вчера не ночевали в комнате. Про них говорят, что они спутались со слизеринцами. — Драко горько усмехнулся, когда Блейз сделал к нему шаг. — Это правда. И один из них сделал гриффиндорке предложение, на которое решался кажется больше недели. Но на утро обнаружил, что она обо всем забыла. — он сдвинул брови и посмотрел прямо ему в глаза, Блейз был зол. — Помоги мне найти эту переменную, Малфой. Какой мудак мог стереть ей память вчерашним вечером? — он ткнул пальцем в его грудь, отрывисто произнося каждое слово. Вкладывая в них как можно больше едва сдерживаемой злости. Драко лишь утомленно вздохнул. Это подействовало, как чирк спичкой. — Какого дьявола ты стёр память моей девушке, спрашиваю! — без обиняков закричал Блейз. — Или ты думал, что я не замечу? — — Я случайно задел эти воспоминания, — спокойно сказал Драко, надеясь заразить миролюбием друга. Но черта с два. — Охуенно, Малфой! Стирал память моей девушки и случайно коснулся наших воспоминаний! Ты ебнулся? — Забини ударил по стене, отходя от него. Он сразу схватился за голову, как-будто говорил с душевнобольным. — Уверен, Грейнджер тут тоже сыграла не последнюю роль, да? — Драко молчал. Он мог мгновенно обелить ее репутацию в глазах старосты Слизерина, рассказав в каком состоянии она была во время преступления. Но это значило бы подставить себя. Блейз отвернулся, издав яростный звук. — Я сделал ей предложение, ясно? Чтобы она блять не участвовала в войне! Чтобы она не погибла, уехала со мной. — он резко обернулся, его глаза были безумны. Он точно понимал, что несет? Драко не был уверен, но старался сдержать недоумение. — Это бесполезно, все Гриффиндорцы пойдут на войну за своим шрамоголовым королем, забыл? — Драко старался изобразить, что не удивился неожиданному решению Забини. Что считает беспокойство излишним, но тот только сильнее рассердился. — Ты безмозглый мудак, Малфой! А ты пойдёшь на войну за тем, чьи мысли даже не разделяешь, чуешь разницу? — он грохнул по стене ладонью еще раз. — Поэтому тебя не спасти! Ты никогда ни о ком не думаешь, ты безнадежен, твою мать! — Хватит колотить стену, Блейзи, — с ухмылкой протянул Драко. — Ударь меня, чего ты тянешь? — он изогнул рот в подобие улыбки и ждал реакции. Она несомненно будет, для нее все сделано. — Твою мать! — ответ, но еще не удар. Драко с маниакальным удовольствием ждал. Он ухмылялся ему, знал, что это подведет к нужной черте. Но друг лишь тяжело дышал. Что же, он поможет. — Посмотрим, как бы отреагировала малышка Уизли, если бы… — но не сумел договорить, тяжелый кулак Забини проехался прямо по его челюсти. Боль в сочетании с быстрым потоком металлического вкуса во рту сделали свое дело. Мысли прошли. Он сплюнул кровь, улыбаясь окровавленной челюстью. — Еще! — крикнул Драко. Но вдалеке послышался стук каблуков. На их крики прибежала Пэнси. Она сразу схватилась за руку Забини, как-будто могла остановить, если он захочет ударить его еще. Но Блейз лишь смотрел. — Мне не больно! — расхохотался Малфой, торжественно поднимая кулак вверх. Как победитель. В голове — пустота. Впервые за столько времени. — Блейз, не трогай его, слышишь? — Пэнси потянула агрессора за рукав свитера, но тот лишь стряхнул руку. Забини не ожидал этого. Верил в лучшее? Что он извинится? Блейз кое-как разжал напряженные до скрипа челюсти. — Ты погубишь и себя, и мать, и ее — выплюнул Блейз, метнул последний взгляд на прощание и ушел. Пэнси осталась на месте, удивленно наблюдая за уходящим. А затем развела руки по сторонам в немом вопросе. Драко усмехнулся и снова провел рукавом по губам. Белая рубашка стала бордовой. — Что с тобой не так? — тихо спросила девушка, подходя ближе. Последние 24 часа все напоминают ему, какое он огромное дерьмо. Пэнси, соблюдай очередь! Слизеринец поднял руку к челюсти и подергал из стороны в сторону. Не сломал. Пожалел. — Драко? — она приложила руку к его щеке, заставляя смотреть. — Блейз сильно переживает за тебя. Разве ты не видишь? — он почти засмеялся от этой фразы. Распереживался и пришел набить ему рожу за Уизли. Да, ты — номер один по беспокойству, Забини! — У тебя похоже проблемы с агрессией… — слизеринка взяла его за руку. Как недавно это сделала Грейнджер в больничном крыле. Мягко обхватила пальцами, но перед глазами были волнистые волосы, вздернутый нос и тонкий подбородок. Грейнджер спала в его руках, улыбалась в больничном крыле, потому что думала, что он уже принял решение. Грейнджер отпустила его тогда, потому что знала, что его предплечье чистое и белое, как всегда. Но все давно было не как всегда. Кое в чем Блейз был прав — он должен оградить от себя. Он уже дал обещание, и они возьмут ровно столько, сколько говорили. Когда все подорвется, никто не выживет. — Уникально полезная информация, Пэнс. — он обнажил свои зубы в неприятной улыбке. — Жаль, что мне плевать на него, на тебя, на всех. — стряхнул руку. Она жалко посмотрела, удивленно поднимая брови. — Не надо меня спасать. Разберусь без вашей жалкой помощи. — выплюнул Малфой. Девушка невольно закусила щеки, сглатывая обиду. Молча развернулась и пошла к лестницам. — Мне жаль, что я люблю тебя. — крикнула Пэнси, уже спускаясь по ступеням. Не тебе одной, Пэнс. Не тебе одной. Теперь становилось ясно. Она что-то ждала от него. Дурацких первых шагов или что там обычно надо. Подумала, что Блейз о ней. Салазар. Организуйте клуб разочарованных в Драко Малфое, он поддержит финансово. В качестве сочувствия. Главное сохранить настрой еще на несколько лестничных пролетов. Найти Грейнджер и предупредить. Не влезай, а то убьет. *** Весь этот гребанный день как-будто защищал Грейнджер от него. Драко думал об этом, сидя за скамейкой в большом зале. Ужин, а гриффиндорка до сих пор не появилась. Устроила негласную голодовку? Это было ни к месту. С каждой минутой тянущего ожидания огонь в душе уменьшался. Он сидел поодаль от всех. Пэнси старательно отводила взгляд, когда он ловил ее за подсматриванием. Блейз не видел его вовсе. А вдруг Грейнджер ещё не знает про Уизли? Ещё не в курсе, как он обошелся с ее подружкой спустя сутки, как она подняла его на долбанной метле. Это только вершина айсберга. Что он еще сделает, никто не представляет! Он положил голову на руку, стараясь игнорировать пульсации боли в челюсти. Есть не хотелось. Беги, мой друг, в свое уединение, туда, где веет суровый свежий воздух! Он поднялся со скамейки и пошёл к дверям. По пути проклиная себя за холодную справедливость. Оказавшись за пределами, шумного большого зала, он направился на улицу. Чёрное озеро вполне могло сойти за выгребную яму для тяжёлых мыслей. Но дойти ему не удалось. На выходе ждала Грейнджер. Она сидела на ступеньках и смотрела куда-то вдаль. Он вздохнул, вбирая в лёгкие побольше холодного воздуха. Надеясь, что это вернёт заранее подготовленным фразам целостность. Сделает их такими же острыми, как планировал. Она повернулась, и убедившись, что это он, отвернулась обратно. Сомнений не осталось – точно знает. — Почему ты так поступаешь? — тихо спросила Грейнджер и до того, как он успел открыть рот, добавила: — Не надо мне говорить, что ты злой и тёмный, я знаю, что это не так! — она сжала руками притянутые к телу колени и опустила голову вниз. На улице было холодно, а на ней была только дурацкая форма. — Под всеми этими розовыми рюшками, что ты на меня вероятно повесила в своей черепушке — нет ничего хорошего, Грейнджер, и надо быть отборной идиоткой, чтобы поверить в это. — хрипло произнес Драко, подходя ближе. Почти нежно, почти по-доброму. Она устало поднялась и повернулась к нему. — Ты — не пожиратель, — тупо и невероятно упорно повторила она. Как-будто это решает все проблемы. Как-будто этот бессмысленный факт оказывал почти целебное действие. Пора вернуть девчонку с небес на землю. — То, что я — не пожиратель смерти — это вопрос времени, — выплюнул он, и для пущей убедительности, — Грязнокровка. — добавил. Она вздрогнула. Глаза Грейнджер блестели и вот-вот собирались наполниться слезами. И это даже не показалось заманчивым. Он собирался уйти, оставить ее. Спасти хотя бы так. Но на полуобороте она остановила его. — Почему ты не сказал мне это тогда, в Хогсмиде? — прошептала она, схватив его за предплечье. Он быстро стряхнул это прикосновение. Только мешает. — Говорить неудобную для себя правду? — чересчур уверенно усмехнулся он, — Оставь это гриффиндорцам, я сыграл, чтобы ты поверила. — она не отрывала взгляда от его глаз, отчаянно искала что-то, что показало бы ей Малфоя, который был в больничном крыле. Но его выгнали за предательство. Вторая, невероятно тупая личность, которая слишком часто говорила честно. — А как же серость, Малфой? — с напором продолжила Грейнджер. Вместо отчаяния в глазах появились недобрые огоньки. Разочарование становилось злостью. Следующий этап. — Это просто игра, заучка. — он провел по ее подбородку костяшкой пальца, в точности, как на балу. — И ты на неё повелась — тихо закончил он и быстро убрал руку. Играй, но не переигрывай. Касаться — слишком большое искушение. Она буквально на секунду отвлеклась, а затем вышла из себя окончательно. Выражение лица буквально кричало, как она зло разочарована. Он развернулся и быстро пошёл обратно в замок. Сделал то, что не смогла сделать Помпея — сбежал от раздразненного Везувия. — Я ненавижу тебя! — закричала вслед Гермиона. Забыла, что ее могут услышать. Драко стремительно удалялся, сердце билось, как ненормальное. — Никогда не приближайся ко мне! — снова прокричала она. Послышался стук каблуков. Грязнокровка убегала в другую сторону. Это было правильно. Он крепче сжал руки, оставляя на ладони полукруглые следы от тупых ногтей. Это правильно. Больно закусил губы, чтобы не крикнуть ничего в спину. Это будет правильно, черт возьми! Не показать, что ему не все равно. *** «Ты разбудила меня кстати, мой путь еще долог». «Твой путь уже короток, — ответила змея, — мой яд убивает» — Гермиона яростно захлопнула книгу. Даже литература против нее. Впервые чтение не помогало. Хотя, что может помочь? Вероятно, лишь слезы. Но плакать рановато — прошло четыре дня с того разговора на лестнице. И убийственной истерики после. Мокрой, бездушной, болезненной истерики. Она благодарила Мерлина за Джинни, за то, что они стали ближе. За то, что ей есть с кем поделиться этой безумной болью. Ошибкой. По сути, он ничего не обещал. Более того, даже не соврал — он сказал, что не является пожирателем, но она не спрашивала собирается ли. Повелась на трусливую слизеринскую хитрость, как наивная идиотка. — Чем занимаешься? — Джинни поднималась по винтовой лестнице на астрономическую башню. Она тепло улыбалась, стараясь игнорировать то, что подруга опять сидела на полу и без какой-либо верхней одежды. Явно считала спятившей. — Да так, читаю. — она приподняла темно-зеленый том за уголок. — Я думала у тебя свидание. — она отряхнула снег с юбки и встала. Джинни протянула ей другую сторону своей зимней мантии, укутывая плечи. Гермиона улыбнулась и равномерно натянула одеяние на двоих. — Я отменила, хочу провести время с тобой. — она улыбнулась в ответ и потянула девушку за собой к выходу. — Пойдем в гостиную, поиграем в шахматы. — Гермиона покачала головой и закусила нижнюю губу. — Думаю, владелец шахмат не захочет меня видеть. Ну, и я, честно говоря, тоже пока не хочу. — она стыдливо посмотрела на Джинни. Все-таки она — сестра Рона. Обсуждать его с ней… Джинни схватила ее за плечо и засмеялась. — Моего очаровательного в своей наглости братика там не будет. — сказала она с улыбкой. — Только ты, я и Гарри. Он давно просит меня помирить вас. — девушка подмигнула и потянула ее за собой. Гарри хочет помириться. Эта новость неслабо воодушевила. Потому что они не говорили с того злополучного матча. И ведь казалось, что лед уже не растает. Гермиона злилась на него за то, что не остановил Рона, а Гарри не понимал, что происходит с ней. Молчанка. Но прошла уже неделя — она чувствовала, что пора заканчивать этот детский сад. — Что ты решила делать с предложением? — поинтересовалась Грейнджер, совсем расслабившись рядом с подругой. Она вела ее за плечи прямиком в башню. — Соглашусь, конечно! — ухмыльнулась Джинни, — Это же не обязывает меня выходить за него прямо сейчас. Приму предложение, а поженимся лет через пять — она подмигнула. У Уизли всегда был разумный план. — Ты ему доверяешь? — опасливо спросила Гермиона, заглядывая ей в глаза. — Все гораздо хуже, я его люблю! — снова рассмеялась рыжая, — А вообще, что это за вопросы? — — Да, так просто — пожала плечами. Тяжело верить в чувства, когда твое глупое сердце выбрало недостойного. К сожалению, это было правдой. Она, кажется, была влюблена в Малфоя. И сколько бы ни пыталась убедить себя в обратном, ничего не менялось. Тогда ей пришлось заглянуть в лицо правде. «Зависимые быстрее справляются с привязанностью, если признают проблему.» Так говорил отец маме одной девочки, которая крепко подсела на сладкую газировку. Все ее зубы покрылись темным кариесом. Маленькая Гермиона как-то подслушала этот разговор, сидя на отцовским рабочем столе, и очень удивилась. Как осознание могло спасти от того, что у девочки чернели зубы? Но сейчас, когда собственная душа покрывалась этим темным разрушающим налетом, она все понимала. Проблема не в Малфое, а в ее привязанности, которая показалось взаимной в одно мгновение. — Заходить будешь? — голос Джинни вернул ее к реальности. Они стояли возле открытого портрета Полной Дамы. Гермиона быстро кивнула и зашла. После уроков в гостиной всегда было много народа. И этот день не стал исключением. За самым маленьким столиком в углу сидел Гарри. Последнее время она замечала, что парень странно дергался, когда слышал резкие звуки. Это настораживало и заставляло задуматься. О чем таком переживает Поттер, чтобы всегда быть в таком напряжении? — Привет! — он неуверенно улыбнулся, а затем встал, притягивая к столику еще одно кресло — Я не знал точно, согласишься ты прийти или нет.— добавил Гарри, кивая в сторону подлетающего предмета мебели. Гермиона ухмыльнулась. Это было настолько в его стиле, что захотелось броситься к нему в объятия. Но она лишь села в кресло и положила локти на столик, принимая более защищенную позицию. — Гарри, мы можем с тобой не говорить о произошедшем? — серьезно спросила она, посмотрев другу в глаза. Парень удивленно приподнял брови. В следующую секунду он взял ее руку, лежащую на столе и улыбнулся. — О каком произошедшем? — подмигнул он, принимая правила игры. Рот сам собой растянулся в улыбке. — Поттер, у тебя глаз так странно дергается, не подмигивай больше никогда! — захохотала Джинни, изображая как именно он подмигнул. Гермиона прыснула от чрезвычайно удачной пародии. Гарри лишь подразнил ее. Его глаза такого теплого зеленого оттенка, как лето, трава на лужайке, мякоть сладкого вяжущего киви. Невольно она сравнила их с серыми глазами Малфоя. Они были полной противоположностью — прозрачный кристалл, раскат молнии, чистота. На грани белизны. Они никогда не грели, потому что сами не имели тепла. — Я отойду? — Джинни поднялась с места, вопросительно посмотрев на Гермиону. — Ненадолго, я клянусь! — она мягко вышла из-за стола, проверяя взглядом все ли в порядке, и направилась к лестнице в их спальню. Подстроила примирение и ускользнула. Типичная Уизли! — Так, сыграем? — Гарри отпустил ее ладонь и раскрыл шахматную доску, рассыпая на стол фигурки. — Я за белых! — быстро отреагировала Грейнджер и стала загребать одноцветных пешек. Поттер ухмыльнулся и взялся за черного ферзя. — Кстати, а где Рон? — не удержавшись, спросила Гермиона, расставив все свои фигурки аккурат по клеточкам. Гарри собирался что-то ответить, как в комнату наперегонки ворвались Симус и Дин. — Гарри, слышал новости? — подскочил к ним первый, хватаясь за стол руками. Гермиона насупилась и стала собирать, упавшие от чересчур сильного движения, фигурки. Поттер лишь помотал головой и взглянул на однокурсника. Дин плюхнулся на диван и захохотал. — Папочка хорька угодил в Азкабан! — он ударил его кулаком в плечо, счастливо улыбаясь. Гермионе не сразу удалось соотнести факты в голове, удивленно смотря на парня. Тот принял это, как радостный шок и заржал. — Ты лучше про самого хорька расскажи! — прикрикнул Томас, не вставая с дивана. Он пытался отдышаться, будто бежал от венгерской хвостороги. Симус повернулся к нему, чтобы обменяться взглядами. Но Гарри не отрываясь смотрел на нее, ждал реакцию. Удивлялся, будто до этого она всегда радовалась таким вещам. Или действительно радовалась? — А самое смешное — это хорек! — продолжил Симус, — Мы случайно застали его на восьмом этаже. И он распустил нюни, Гарри! Он побежал плакать в туалете, как девчонка, я тебе клянусь! — Финнеган подскочил к Дину, давая ему «пять». Они веселились, карикатурно изображая как рыдает слизеринец. И сколько бы Гермиона не пыталась вытянуть из себя хотя бы усмешку, у нее не получалось. Кровь отлила от лица, и она физически ощутила холод. Гарри смотрел на нее, ожидая взрыва. Будто она сейчас вытащит палочку и заколдует однокурсников за Малфоя, как напала на Рона тогда. Она нервно сглотнула. Все, о чем могла думать — это о том, насколько сейчас ему больно. Как Гарри этого не понимает? Отец в опаснейшей магической тюрьме — это же один шаг от верной смерти. Мерлин. Она вскочила со стула, сбивая фигурки. Пропищала что-то про «я сейчас вернусь» и быстро пошла к выходу. Выбравшись из гостиной, она побежала, не жалея ног. Восьмой этаж. Уборная. Она обещала себе избегать его. Человека, так грубо сломавшего ее чувства. Человека, который просто поигрался с ее доверием и верой в лучшее. Она резко остановилась и обернулась по сторонам. Все было тихо — ни души в коридоре. Обещала.. Она аккуратно открыла белую дверь, заходя внутрь. Малфой стащил с плеч жилетку и отбросил ее в сторону, сгибаясь над раковиной. Содрогаясь в безумных, хриплых рыданиях. Сухие слезы. Он буквально выталкивал из себя соленые капли, стараясь вместить в них чувства. Но они не шли. Только спина снова и снова сгибалась над раковиной. Он одним движением прокрутил ручку подачи воды до упора, вызывая сильную струю. Набрал полные ладони воды и поднес их к бледному лицу. Поднял глаза в зеркало и увидел ее. Секунда. Вздрогнул. Резко обернулся, опираясь спиной на мрамор. —Уйди, Грейнджер, пожалуйста, уйди! — сказал, дыша как при астме. Как-будто она могла оставить хоть кого-то с таким дыханием. Сделала шаг навстречу. Он отрицательно мотал головой, одним взглядом умоляя ее остаться на месте. Где те бесчуственные глаза? — ВЫЙДИ ИЗ КОМНАТЫ! — заорал он, специально ударяя кулаком по мраморной столешнице под раковиной. Но Гермиона не поверила. Это было похоже на его выражение лица, когда он говорил, что все игра. Но в более любительской форме, без надрыва, без правды. Что может изобразить из себя сломанный человек? Он сдал себя с потрохами. Она сделала еще один, уже уверенный шаг. — Грейнджер, я все испортил, и испорчу еще больше, выйди отсюда. — задыхаясь, тихо произнес он. Будто применил легилименцию и знает, что она все поняла. Гермиона подошла, положив ладонь на мокрую холодную руку Драко. Он поднял глаза на нее. Взлохмаченные волосы, мятая рубашка, бледное лицо с фиолетовым румянцем. Судорожная одышка. — Этого больше не повторится, — прошептала она, смотря ему в глаза. В голове всплыла картинка, как они с Джинни сидят на полу астрономической башни. Фраза, что Малфой тоже с ней, так успокоила! Он не давал ей никаких обещаний, но эта мелочь, выдумка помогла ей тогда гораздо сильнее любых других слов. — Я с тобой. — тихо произнесла девушка, и из глаз против воли потекли слезы. Он замер, наблюдая за ней. Ассоциация со зверьком, которого неожиданно выпустили на волю, снова прокралась в ее ум. Какая клетка тебя держит, что ты не можешь выйти из нее даже с открытой дверцей? — Я знаю, это ты заколдовал ее, Малфой! — закричал чудовищно знакомый голос, и в следующую секунду красная вспышка пролетела мимо нее и сбила кран, выпуская наружу мощный поток воды. Поттер стоял возле двери с вытянутой вперед палочкой. Крался за ней. Она хотела остановить его, но Драко схватил за плечи и стремительно оттолкнул на пол, едва успевая уклониться от следующего заклинания. Гермиона повалилась на кафель. По руке прокатилась резкая волна боли. В эту секунду Малфой вытащил палочку, и не размыкая губ, кинул заклинание в Гарри. — Спрячься в кабинку! — крикнул Драко, отражая очередное проклятье. Но тело не слушалось. Она зачарованно смотрела на противника. Это же ее лучший друг! Он не сделает ничего плохого ни ей, ни Драко, если она попросит. Надо просто попросить. Она попыталась встать, опираясь на больную руку, но лишь согнулась в немом ужасе от жжения. Рука адски болела. — Остолбеней! — закричал Драко, но Гарри отразил. Сердце Гермионы выпрыгивало из груди. Мысль, что они убьют друг друга, помогла сделать усилие и кривенько подняться, зажимая плечо ладонью. Малфой был полностью сконцентрирован на дуэли, но явно заметил ее. Поджал губы сильнее. — Депульсо! — взревел слизеринец и Гарри отлетел обратно к стене и сильно приложился головой. Малфой опустил палочку, выдыхая. Гермиона сделала шаг по направлению к нему и едва не поскользнулась на воде. Драко подхватил ее за больной локоть, и посмотрел в глаза. Какие у него серые глаза. Испуганные, обреченные, острые. Как осколки зеркал, валявшиеся повсюду. — Сектумсемпра! — закричал Гарри с другого конца уборной. Что это за заклятие? Гермиона никогда в жизни не слышала такого, поэтому без колебаний обняла Малфоя, закрывая его от серебристой вспышки.