драбблы и зарисовки (сборник)

Сугуру огляделся. Всё вокруг замело снегом и замерло. Время, мирно шагающее мимо, будто примёрзло к лужам из слёз, что бездонными реками протекали через него по тоненьким жилкам. Водные артерии — кровеносные сосуды этой бездыханной земли, которая, видимо, только и знала снега и льды. Заснеженные макушки деревьев вокруг вздрогнули и на миг стенами сошлись над головой Сугуру, монотонно шурша сухим колким снегом, сыплющимся отовсюду. Сугуру стоял посреди большого кристально чистого голубого озера, изредка переливающегося нарисованными морозом узорами, и не мог пошевелиться. Ему совсем не было холодно. Но скребло до отвращения неприятное чувство, а он всё не мог понять, какое именно и чем оно могло быть вызвано. А берега со снежными безмолвными великанами продолжали изредка сходиться и расходиться над ним. У Сугуру ничего не осталось. Искрящиеся потоки под толстой полупрозрачной корой льда на озере иногда меняли своё направление, то рисуя причудливые петли, то сбиваясь в хаотичном танце. Внезапно Сугуру ощутил всем своим нутром, что деревья замерли. Всё остановилось в лёгком напряжении, гулко отзвучивая в оцепеневших конечностях. Озеро смотрело прямо на него. И Сугуру понял, что холод не вокруг него, не в снегах. Настоящий холод, больно обжигающий и кусающий, в глубине озера и глубине души Сугуру. Будто ему отсыпали добрую горсть снега за шиворот, но не под одежду, а под кожу и мышцы. И впустили уныло завывающий, а порой и душераздирающе ревущий ветер, который метал во все стороны иглы снежинок, стремясь порезать так, чтобы щипало больнее, неприятнее всего. Сугуру не мог выбраться из центра этого "озера", но и не тонул в нём. Он всего лишь воспоминание.